Своя шкура ближе к телу

      Торговым центром оказалось многоэтажное старинное кремовое здание с большими глянцевыми, как леденцы, окнами, колонами и маленькими пухлогубыми, щекастыми ангелами на фасаде. Бентли плавно подъехал ко входу в «Бертгроф», украшенному двумя гордо выгнувшимися статуями львов, и остановился. Один из лакеев в тёмной фуражке и пиджаке с неторопливой грацией подлетел к машине и распахнул дверь, подавая Селине руку в белой перчатке. Девушка с некоторым сомнением приняла её. Ей не нравилось, когда кто-то чужой трогал её, пусть и не голыми пальцами.       - У вас есть с собой вещи, мисс? – учтиво проговорил лакей, всего на пару лет старше воровки.       - Нету, - негромко ответила Кошка.       - А у вас, господа?       - Нет-нет, спасибо, - поблагодарил его Альфред.       - Пойдём внутрь, - Брюс мягко подтолкнул её в спину, но она краем глаза заметила, как дворецкий всучил лакею бумажку.       - Зачем он дал ему деньги? – полюбопытствовала она у него тихим шёпотом.       - Чаевые.       - Что такое чаевые? – спросила Кайл, входя в распахнутые двери.       - Что-то вроде небольшой платы за любезность и обходительность, - объяснил брюнет, ни на шаг не отставая от неё.       - Вы платите за вежливость? – удивлённо моргнула русоволосая, но внезапно остановилась и застыла на одном месте.       Фасад здания никак не походил на то, что обычные люди называли Торговыми центрами, но внутри он отличался, наверное, ещё больше. Выложенная мрамором и мозаикой дорожка словно приглашала следовать по ней в волшебную страну, где прямо посреди коридоров вырастали цветущие деревья, фонтаны, статуи и огромные в несколько этажей настенные часы с гигантским маятником, равномерно раскачивающимся из стороны в сторону; где ярчайший свет, источавшийся гигантским шаром-люстрой, соперничал с блеском, освещённых прожекторами и лампочками, витрин, переливами страз, драгоценностей и пряжек; где виднелись винтовые и парадные лестницы, ездили стеклянные лифты, и были раскинуты настоящие мосты. Здесь было слегка прохладно, из динамиков лилась успокаивающая счастливая музыка, – Селина уловила Синатру - а в воздухе разливались запахи роскоши и грёз.       - Ух…ты! - на одном дыхании выдала девушка, потерявшись в таком обилии образов, звуков и запахов.       - Нравится? – ненавязчиво полюбопытствовал Брюс. Его бархатный баритон отлично сочетался с мурлыкающим голосом Синатры.       - Ага. Очень! – Кошка обернулась к нему, не в силах сдержать странный детский восторг.       Брюнет счастливо улыбнулся ей и вновь мягко подтолкнул вперёд.       В течение следующих десяти минут Уэйн двигал её перед собой, будто тележку в магазине, потому что от увиденного у девушки в буквальном смысле слова разбегались глаза. Не то, что бы она не видела чего-то отдалённо похожего и раньше, однако сама атмосфера Торгового центра напоминала ей какую-то волшебную рождественскую мечту и вселяла чувство опьяняющей эйфории.       - Третий этаж, - мелодичным голосом объявили динамики лифта, отворив перед ними двери нового этажа.       Это чуть-чуть привело Кошку в чувство. Самую малость. Если честно, совсем не привело.       - А теперь направо, - мягко напомнил юноша, когда её ноги заплелись на повороте.       Усыпанный звёздами и расписными картинами потолок привлёк к себе её внимание с такой силой, что она забыла, как передвигать ногами.       - Вот и пришли, - тихо прошептал брюнет. Его дыхание пощекотало курчавые волосы на её макушке, а по телу сверху вниз прошлась приятная дрожь, вытолкнувшую девушку обратно в реальность.       Они оказались в чём-то напоминающем необычный бар или редакцию модного журнала. Гладкий жемчужно-серый пол едва различимо блестел, потолок с волнистым краем освещался сотнями маленьких лампочек, а посередине с потолка на множестве тонких нитей спускалась изящная, словно литая из лунного света, фигурка молодой девушки в длинном струящемся платье. Она словно возлежала на невидимых подушках и улыбалась входящим загадочно-очаровывающей улыбкой. Стены были увешаны большими фотографиями моделей в воздушных нарядах, эскизами одежды и туфель, а центральная стена у приёмной стойки мягко переливалась оттенками от светло-серого до золотистого, заставляя проявляться почти невидимые растительные узоры. Посередине висела большая серебристая вывеска: «Нимфа».       Юноша и дворецкий решительно пересекли зал и остановились у стойки. Воровка тихо следовала за ними, подозрительно приглядываясь к окружающей обстановке: доверия «студия» как-то не внушала, но и раздражения не вызывала. Просто это было не её место.       - Здравствуйте, господа и мисс. Чем я могу вам помочь? – вежливо поинтересовалась девушка за стойкой. Она была миниатюрной и до того хорошенькой с высокой изящной причёской и в светлом воздушном платье, что Селина невольно ощутила себя несуразной и страшной, словно пугало. Рука непроизвольно дёрнулась, желая натянуть привычный капюшон, но его не было.       - Здравствуйте. Я - Брюс Уэйн, я звонил вам в прошлую субботу, - учтиво начал брюнет, но было непохоже, чтобы он нуждался в представление.       - Добро пожаловать, мистер Уэйн, - мило улыбнулась девушка, на серебристом бейджике которой скромно значилось «Стелла». - Мадам Фоле уже ожидает. Я провожу вас и ваших гостей, прошу следовать за мной.       Очаровательно цокая каблучками золотистых туфелек, Стелла вышла из-за стойки и нырнула в дверной проём, скрытый за дождём из стеклянных кристаллов. Брюнет пропустил воровку вперёд, придержав над ней шторку, и Кайл постаралась изобразить сосредоточенность, скрыв за ней досаду и сконфуженность. Безэмоциональное лицо «кирпичом» всегда отлично ей удавалось, правда, ни разу её не красило. За приёмным залом оказался небольшой коридор с несколькими одинаковыми дверьми с изображением серебристого силуэта девушки, свисавшей с потолка. Видимо, это её называли нимфой. Стелла прошла к двери к цифрой «3» и постучала. Только после этого всех пригласили войти внутрь.       Увидев за коридорной дверью немного-немало ещё одну гостиную, Кошка с трудом удержалась от язвительного комментария. Расслабленно-воздушный интерьер не давал ей раздражаться, но обстановка просто призывала хохмить и закатывать глаза. Кремовые ковры, светло-персиковые обои, а прямо на потолке было нарисовано неправдоподобно голубое небо с облаками. Кресла с высокими спинками и очень узкий бархатный диванчик без, стеклянный столик с серебряным сервизом и фарфоровой посудой, деревянная ширма с вышитым на нём цветущим садом и изящнейший светлый буфет. Девушке захотелось заорать. Громко и, желательно, матом. Потому что, направляясь сюда, она как-то не планировала попасть в мечты Альфреда. Не хватало только пухлощёких ангелов, отдалённо напоминающих Брюса.       - Добро пожаловать, - к ним из кресла повернулась женщина, от которой русоволосая почувствовала почти осязаемое желание удрать. – Мистер Уэйн, мистер Пенниуорт и мисс…?       - Мелазе, - проговорил Уэйн, а Селина даже отдалённо не поняла, что он сказал. – Мисс Селестина Мелазе.       - И мисс Мелазе, да.       «Ну и фамилию он мне блин выбрал! А имя-то какое дурацкое! Я же это хрен выговорю», - возмущалась про себя девушка, поняв, что, то непонятное сочетание звуков, что он произнёс, теперь её «псевдоним».       - Меня зовут Энн Фоле, - тем временем, представилась невысокая, но очень худая женщина в кофейном брючном костюме и с красивой короткой стрижкой, которая почему-то делала её невероятно женственной. При всём при этом по её карим, как у белки, глазам и резкой линии скул, воровка сразу опознала в ней властную натуру. Её лицом чем-то отдалённо напомнило русоволосой одну из надзирательниц в приюте. – А это мои помощницы. Мадлен и Нора.       Девушки были всего на пару лет старше Кайл, но даже в скромных тёмных платьях и со стянутыми в пучок на затылке волосами, они были очень симпатичными. Впервые за пару лет Кошка почувствовала, как её взволновал свой неоспоримый проигрыш в красоте и обаянии. Это порождало досаду. И тем больше, из-за того, что помощницы с плохо скрываемым любопытством посматривали на Брюса.       - Я бы предложила вам присесть, чтобы обсудить некоторые детали, но вы сегодня днём упомянули, что спешите, - она сама приземлилась в одно из кресел.       - Да. Мне нужно закончить некоторые дела, - спокойно подтвердил Уэйн. «Какие у него могут быть дела сейчас?» - в Селине шевельнулся червячок любопытства.        - Спасибо, что согласились принять нас так скоро. Но ситуация чрезвычайная. И непредвиденная, - проговорил он чуть напряжённо, блеснув глазами на воровку.       «Актёрствуем, значит? А я вот на тебя так не зыркала!», - чуть обиженно подумала воровка, пока брюнет передавал французской мадам оговоренный список.       - Будут ли у вас ещё какие-то пожелания? – поинтересовалась Фоле, быстро пробегаясь по бумаге глазами.       - Если только парочка, - задумчиво сказал юноша.       Он был несколько выше мадам, прибавившей себе роста каблуками, и потому, легко склонив голову, беспрепятственно прошептал ей что-то. Даже если Кайл и слышала его тихие слова, то не поняла из них ровным счётом ничего: он говорил на другом языке. Русоволосая досадливо прикусила щёку изнутри. Всё это ей ох как не нравилось.       - Прошу простить нас, но нам пора, - бодро сказал Брюс, протягивая Селине кредитку, а девушка смерила его ядовитым взглядом.       «Что б тебя самого мутные тётки одевали», - девушка мысленно боролась с желанием на прощанье показать ему язык. А лучше кое-что позначимее.       - До скорого, мисс Мелазе, - он чуть склонил голову. Жест выглядел удивительно лукавым, будто он копировал её саму.       - Удачных сделок, мистер Уэйн, - несмотря на мрачное настроение, она поняла и разделила его попытку пошутить на тему, известную лишь им обоим.       А затем юноша и его опекун удалились из «Нимфы» и наступил шопинг…

***

      Брюс вручил Селину профессионалам, и теперь его плохо скрываемому желанию поведать Альфреду подробности ничего не мешало. Однако юноша попросил дворецкого выбрать любой приемлемый для частых бесед ресторанчик и немного подождать его там. Ему необходимо было несколько минут провести наедине с собой и со своими эмоциями. Брюнет отыскал на этаже тихий уголок и присел на пуф под золотым деревом супротив лаконичного бутика Prada.       За несколько лет общения с Кошкой, Уэйн предположил, что она не так эмоциональна, как девочки, которых он видел - непроницаемые светлые глаза и равнодушное лицо скрывали любую её реакцию. Но сегодня юноша понял, что ошибся. Селина Кайл была впечатлительной особой, просто нехорошая уличная привычка – всё держать в себе - вросла в неё так сильно, что стала частью её сущности. Это было так похоже на него самого, что Брюс досадливо взъерошил волосы. Проморгать очевидное – наверное, талант.              Однако брюнет сфокусировался на увиденном, перебирая эпизоды, словно кубики для своей башни. Только сильные чувства вызывали на её лице эмоции, реакцию, но более того, они захватывали девушку мгновенно и целиком. Будто Кошка была маленьким ребёнком, совсем ещё девочкой лет пяти-шести. Восторг при виде ярких огоньков, всего блестящего и красивого, мгновенная дезориентация при виде массы новых образов и звуков, любование обстановкой вплоть до неуклюжести – в коей обвинить можно кого угодно, но не воровку - и эйфория. Но лучшее из всего – её счастливая улыбка. Открытая, восхищённая, мечтательная. Только увидев её, Уэйн почувствовал, как его сердце сделало головокружительный кульбит. Вся её реакция и беззащитная эмоциональность породили в нём необычные желания - оберегать и заботиться. Не только о её здоровье, благополучие и жизни, но и о её радости, счастье и улыбках. И потому брюнету хотелось быть с ней необычайно мягким, ласковым и деликатным.       Но потом в студии «Нимфа» с Селиной произошла разительная перемена. Словно рябью по спокойной воде, пошли по её лицу обрывки эмоций и чувств, а затем она закрылась от него, вновь надев маску. Которая то и дело соскакивала с неё, открывая то испуг, то досаду, то какую-то глубокую печаль. Могла ли она чувствовать себя неудобно? Может, скованно? Из-за непривычной обстановки, вероятно. Но это не объясняло всего. А частичный ответ его не устраивал!       Боже. Как же ему хотелось залезть в голову к этой непостижимой девушке, прочитать её мысли, угадать мечты и желания. Может тогда, она стала бы хоть чуточку ему понятной, а значит, и близкой.       Брюс тяжело вздохнул, его взгляд бесцельно блуждал по витринам бутиков, словно надеясь отыскать что-то конкретное. Dolche&Gabbana подсказали ему то, что он хотел найти. На манекене в витрине висела мужская чёрная кожаная куртка с небрежной косой молнией. Никаких вульгарных рисунков, многочисленных заклёпок, ремней, шипов, зауженных силуэтов и лощеной сексуальности или, наоборот, агрессивной грубости. Куртка была элегантно лаконичной, дорогой и итальянской. Брюнет несколько минут гипнотизировал её взглядом, а затем без лишних пререканий поднялся с пуфа и вошёл в бутик.       «Может, и мне пришла пора немного обновить гардероб», - задумчиво рассудил он.

***

      Селина стояла напротив мадам Энн Фоле в студии красоты «Нимфа» и ожидала нападения. Потому что, чего ждать ещё, она не представляла.       - Мисс Мелазе, давайте для начала снимем с вас мерки, - спокойно проговорила женщина, видимо, почувствовав напряжение русоволосой. – Снимите куртку и расслабьтесь. Мадлен и Нора всё сделают, а мы с вами пока немного поговорим. Можете звать меня просто Мадам или, если вам угодно, мадам Фоле. Как мне вас называть?       - Хорошо, Мадам - напряжённо ответила Кошка, снимая куртку и краем глаза следя за Мадлен, разматывающими портновский сантиметр, и Норой, открывающий блокнот для записей. – Зовите меня Селиной.       - Селина, какой ваш любимый цвет? – поинтересовалась Фоле. – Можете перечислить те, которые вам просто нравятся.       Сейчас она не выглядела угрожающей или властной, скорее собранной и заинтересованной. Кайл, не привыкшая к такому вниманию, немного занервничала.       - Зелёный, - неловко поделилась она, позволяя умелым рукам девушки-помощницы аккуратно проводить сантиметром по своей голове. - Но не тёмный. Светлый, солнечный, как листья, - пояснила русоволосая, чувствуя интерес Фоле. - Ещё люблю коричневый. Он тёплый, - воровка дёрнулась, когда светловолосая с большими голубыми глазами Мадлен, накинул сантиметр ей на шею. – Чёрный и васильковый.       - Мягче-мягче, - сурово сказала Мадам девушкам, а затем снова обратилась к Кошке. – Какой ваш любимый элемент гардероба? Что вам больше всего нравится носить из одежды? Опишите.       - Кожаная куртка. Она гладкая, приятная на ощупь и защищает, - поделилась Селина, помощница кружила вокруг неё тенью и так нежно касалась её рук, что Кайл даже расслабилась. – Люблю перчатки и высокие сапоги. А ещё толстовки с капюшонами.       - Хорошо, когда удобно? – чуть улыбнулась женщина.       - Да. Должно быть, - Кошка чуть нахмурилась, - свободно и тепло.       - А домашняя одежда?       - Мягкая.       - Если платье, то какое?       - Под случай. Чтобы слиться с толпой, - воровка понимала, что, выдавая себя за дочку некоего партнёра, она должна была стать другим человеком, но они с Брюсом ни словом об этом не обмолвились. Он говорил только о том, чтобы сохранить её индивидуальность. А это значило, что, надо было быть максимально осторожной и туманной. Однако Мадам задавала удивительно точные вопросы, солгать на которые Селина затруднилась бы, сразу выдав себя с головой.       - Туфли.       - Удобные.       - С каблуком?       - Если только с небольшим, - воровка чуть улыбнулась.       Её вполне устраивал свой рост, но иногда каблуки были очень кстати.       - Платье закрытое или открытое?       - Закрытое.       - Длинное или короткое?       - Среднее, - вспоминая улётные мини на некоторых вечеринках, уголок её губы снова дёрнулся вверх. Мадам Фоле тоже улыбнулась, кажется, уловив шутку.       - Аксессуары. Шарфик, перчатки, брошки?       - Перчатки. Короткие.       - Украшения. Серьги, бусы, цепочки, браслеты?       - Нет.       - Совсем нет? – немного удивлённо поинтересовалась Мадам.       - Совсем, - покачала головой Кошка.       - Почему?       Подумав, русоволосая нашла самое правильное, на её взгляд, определение.       - Сковывают и привлекают внимание.       - А нравится? Что-нибудь. Если только полюбоваться.       - Бриллианты. Они так, - Кайл глубоко вздохнула, - сверкают. Похожи на звёзды.       Помощницы понимающе переглянулись между собой.       - Духи? Масла?       - Нет.       - А какие запахи вам нравятся?       - Свежие и тёплые, - она задумалась. – Хлеб, шоколад, яблоки, сливки, полевые цветы, мёд, карамель, кожа, дерево, солнечный свет, мыло, сушёная лаванда, - закончила Селина, вспоминая, как пахнут дорогие, как любил говорить Альфред, из египетского хлопка простыни, одеяла и подушки в особняке.       - Причёска?       - Что угодно, чтобы справиться с моими волосами, - улыбнулась Кайл, припоминая сколько расчёсок сломала, пытаясь причесаться в детстве.       - Короткие или длинные?       - Такие, как сейчас, - накрутив золотистый локон, достигающий плеча, на палец, ответила воровка. – Ну или может, короче.       - Мешают?       - Мои волосы довольно…, - Кошка мученически вздохнула, - они кудрявые, непослушные, пушатся и путаются.       Мадам Фоле понимающе улыбнулась.       «Неужели тоже кудрявая?».       - Косметика?       - Подводка, блеск, - и мысленно добавила: «Только для того, чтобы слиться с толпой этих богачей». В обычной жизни ей было не до косметики, а если даже и так, смотреться в зеркало ей не нравилось. Она и без того знала, что далеко не красавица даже по низменным уличным вкусам.       Только если улыбка. Мальчишки велись на неё с первого взгляда. Но, скорее всего, им, в принципе, льстило внимание. А в период гормонального гонора для них не было никакой разницы, как ты выглядишь, если есть куда всунуть.       - Хорошо, Селина. Мадлен и Нора закончили с вашими мерками. Теперь я расскажу вам, что будет дальше, - сказала Мадам, поднимаясь. – Для начала мы подберём вам белье – оно скорректирует осанку и поможет одежде хорошо сидеть. Вместе с ним что-нибудь для сна и дома – удобное, тёплое, но элегантное. Затем повседневный гардероб и одежда для выходов в свет. После обувь, аксессуары, духи, косметика чтобы образ был полный. В процессе научим вас сочетать всё это и составлять комплекты. Затем вас будет ждать салон красоты, а после мы вернёмся сюда для последней примерки. Вам всё понятно? Хотите ли что-нибудь добавить?       - Эм. Нет. А вы всё это время будете со мной? – всё-таки полюбопытствовала Кайл.       - Конечно, - мадам Фоле улыбнулась. – Расслабляться вам, к сожалению, не советую, так как придётся очень многое запомнить, но получать удовольствие от процесса – обязательно.       - Тогда начнём? – забирая свою куртку из рук темноволосой с курносым носиком Норы, поинтересовалась Кошка.       - За дело, - объявила Мадам, и они вчетвером с платиновой кредиткой Уэйна в руках выпорхнули в волшебную страну бутиков.

***

      А Брюс, тем временем, вышел из парикмахерской. Он едва успел написать Альфреду, что слегка увлёкся, но тот, похоже, и без слов всё понял. В очередной раз юноша убеждался, что Пенниуорт дьявольски проницателен. Иногда это было даже полезно. Но в большинстве случаев, скорее смущало.       Пакеты с новой одеждой и остальным брюнет отправил домой курьерской доставкой, и, заглянув по дороге в своё отражение, вспомнил, что последний раз стригся пару месяцев назад. Ему было сильно некогда, а на улицах на его голове будто произошёл взрыв, потому что ему с трудом удалось уложить отросшие волосы. Слегка волнистые и приятные на ощупь они стали жёсткими, торчали во все стороны и не поддавались расчёске. Уэйн подозревал, что дело в воде, которая если и лилась в кран из трубы, то туда уж явно попадала из готэмской реки.       «Таким темпами можно ждать, что у кого-то непременно отрастут уши и хвост. Нет, надо бы поговорить с главным конструктором по поводу очистительных сооружений», - подумал Брюс, приведя волосы в нормальный вид и шагая к исключительно мужскому бару-ресторану «Сельмо».       - Здравствуйте. Проводить вас за столик? – поинтересовался у него администратор – высокий усатый мужчина в идеальном английского покроя костюме-тройке в шотландскую клетку.       - Здравствуйте. Нет, спасибо. Меня уже ждут, - Альфред легко отсалютовал ему чашкой из самого угла.       Полы и потолок из кедра, лакированная мебель из ореха и элегантный лаконичный дизайн, словно вышедший из эпохи Шерлока Холмса. Небольшие кожаные диванчики с высокой спинкой, крепкие столы и видов пятьдесят хорошего виски. Так по Альфредовски.       - Здравствуйте, мастер Брюс, - поприветствовал воспитанника Пенниуорт, встав из-за стола. – Сделали новую стрижку? Вам к лицу.       - Здравствуй, Альфред, - улыбнулся юноша, без лишних церемоний присаживаясь напротив. – Я просто подстригся.       Посвящать его об обновление гардероба, и уж тем более, о посещение ювелирного, он не собирался.       - Я заказал вам чёрный пятичасовой чай, совершенно потрясающие лимонные пироженные и стейк, - поделился с ним Пенниуорт, наливая себя в чашку ещё немного чая.       Брюнет очень сильно постарался не закатить глаза, потому что за годы жизни они бы уже давно крутились, как шарики для розыгрыша лотереи.       - У меня много новостей, - Уэйн переключился на более интересную тему. – И я о стольком хочу у тебя спросить! Ты себе не представляешь.       - Начните с начала, и я постараюсь что-нибудь с этим сделать, - мягко посоветовал дворецкий.       Под прожаренный стейк с салатом, совершенно потрясающие лимонные пироженные и целый чайник чая с молоком разговор потёк рекой. Брюс рассказал Альфреду о том, с чего началось его путешествие в мире улиц, и остановился только тогда, когда дошёл до ночёвки в квартире Кошки.       - Послушай, Альфред. У меня есть несколько тем, которые я хочу с тобой обсудить. Одна из них – мои желания, - юноша неловко опустил глаза. – Перед тем, как я пошёл, ты предупреждал меня о том, что, возможно, я почувствую в себе непреодолимую тягу касаться её и не смогу с этим справиться, - он поднял на него взгляд. – Боюсь, я не справился. Я действительно люблю Селину, теперь я понимаю это со всей ясностью. Я хочу заботиться о ней, хочу, чтобы она улыбалась, была всегда в тепле, мне важно, что она ест, чем увлекается, как судит и о чём, - Уэйн весь раскраснелся от признания. – Но иногда я думаю не только о том, как она красива, - он облизнул пересохшие губы, - но и о том, как мне хочется её коснуться, обнять, целовать её руки, лицо, губы, шею. Мне мало просто смотреть, я хочу быть намного ближе допустимого, намного…, - брюнет вспомнил горловой полувздох-полустон Кайл, когда он, целуя её, провёл по бедру; мурашки россыпью крошечных бусин прокатились по его телу. – Такие желания во мне рождает её близость. Однако, когда я волнуюсь о её благополучие, здоровье, жизни, всё это становится не важно. Я не ощущаю, что мои желания или фантазии мерзки или как-то её оскорбляют, но мне кажется, это не правильно. Как мои чувства могут быть одновременно так возвышены и так низки? – наконец озвучил интересующий его вопрос Брюс.       - Почему-то я ощущаю недосказанность, - протянул дворецкий, понимающе улыбаясь.       - Я поцеловал её, Альфред. И проиграл свою часть пари, - спокойно признался брюнет.       Он не особенно досадовал по этому поводу, потому как знал, что гораздо важней, чтобы Селина почувствовала к нему нечто глубокое, нежели то, чтобы он ей что-либо загадал.       - Это я понял. Мне не ясно лишь почему вы делите ваши чувства пополам, одно считая недостойным и низким, а другое правильным и возвышенным. Заставляет задуматься о том, что я знаю далеко не всё.       - Ещё одна тема, о которой я хотел поговорить, - медленно кивнул Уэйн.       - Я дослушаю вашу историю до конца, а потом мы с вами поговорим. Я запомню то, что вы у меня спросили, и мы вернёмся к этому сразу же, как вы закончите, - Пенниуорт подлил ему и себе ещё чая. Кажется, они прикончили уже два или три чайника. Юноша кивнул и продолжил свой рассказ. Разумеется, он поведал мужчине далеко не всё, приберегая свои рассуждения, мысли и некоторые детали для себя. Однако чем ближе он подходил ко встрече с амбалами и детективом Борыльски, тем труднее ему становилось говорить. Гнев и ярость, которые, казалось, оставили его, вновь всколыхнулись в парне с неведомой силой. Он не стеснялся бранных выражений и грубых фраз, что так не нравились ему в обществе Кайл, но даже они не могли в нужной мере показать, насколько велика его ненависть.       - Я знаю, что должен поступить правильно, в соответствие с законом, но когда я думаю, что именно они делали с другими девушками, и что это могло ждать, и, не дай Бог, ждёт до сих пор Селину, я с трудом могу подавить желание вернуться туда с обрезом, - сказал Уэйн на одном выдохе. Его крепко сжатые кулаки и раздутые ноздри говорили сами за себя.       - Убить человека не так просто, как вам кажется, мастер Брюс.       - Я знаю, Альфред, я знаю, - он до сих пор хранил их общий с Кошкой секрет: девушка вместо него помогла Реджи не только развязать язык, но и закончить его жалкое существование наркомана. – Но я не могу об этом не думать. Селина будет здесь всего неделю, а дальше вернётся туда. Как я могу бездействовать, лишь помыслив о том, что там всё осталось по-прежнему?       - Только холодный разум поможет решить, что делать. Если вы поступите с ними по законам улиц, совершив самосуд, то чем вы отличаетесь от них? Послушайте, - Пенниуорт наклонился к нему, - в каждом из нас живёт зверь, мы не так далеки от животных, как нам кажется. Но мы можем обуздать в себе жестокость, ярость, гнев и ненависть, потому что руководствуемся разумом, а не инстинктами. Справедливость – понятие очень шаткое. Что правильно для одного, то преступление для другого.       Брюнет нахохлился, скрестив руки на груди. Поступить правильно – означало, отдать их под суд, где всех, скорее всего, определят в тюрьму. Но глубоко внутри парень понимал, что его внутренний зверь будет неудовлетворён до тех пор, пока не раскромсает их тела и лица, пока не упьётся их страданиями. Пока Селинина боль не окупилась бы сторицей.       - Жестокость порождает жестокость, мастер Брюс. Если не можете справиться с этим, отдайте дело детективу Гордону, - мягко посоветовал дворецкий.       - Как будто бы это всё решит, - презрительно сощурился юноша. – Я видел, Альфред, как смотрел на нас тот детектив. Мы были мясом, бесправным, слабым, подвластным ему. Виновата система, вручившая в руки этому человеку закон.       - Я верю в то, что вы будете тем, кто это изменит, - серьёзно сказал Пенниуорт. - Но проблему нужно решать сейчас! И быстро. А ещё, на вашем месте, я бы не ждал благодарности от мисс Кайл.       - Гораздо важней, что та опасность, которую я видел в лицо, для неё исчезнет. Сделать её жизнь максимально безопасной невозможно, - грустно улыбнулся брюнет. – Я мог поселить её на острове, где у неё было бы всё, чего она только не пожелала. Но это Селина, - он развёл руками, будто это объясняло всё. И для него действительно так и было. – Я позвоню детективу Гордону, - Уэйн прикрыл глаза, - но всё же я проконтролирую процесс. А если дело не пойдёт? – полюбопытствовал он.       - Учитывая ваш подробный рассказ, полагаю, все эти люди далеко не безгрешны, - задумчиво проговорил дворецкий. - Вещественные доказательства и явка с повинной – не то, что могут проигнорировать служители закона.       - Явка с повинной? – иронично подняв бровь, переспросил Брюс.       - То, что неравнодушные граждане помогают полицейским, доставляя преступников прямо к порогу, не может быть не замечено. А если что, всегда есть штат Техас, - улыбнулся Альфред.       - Я слышал, там до сих пор вешают преступников, - уловив мысль, чуть зло протянул юноша. – Правда, юрисдикция немножко не та, - с сожалением проговорил он.       - Почему-то мне кажется, мы слишком мало о них знаем.       - Это можно исправить, но, боюсь, на этой неделе я не смогу отлучиться от Селины так надолго. При всём желание, - на его лице огромными буквами читалось, «насколько» сильно такое желание.       - Как хорошо, что у вас есть я.       И хотя это был не вопрос, брюнет довольно кивнул и сказал:       - Действительно, Альфред.       - И именно по этой причине, мы возвращаемся к более приятному вопросу, мастер Брюс.       Юноша чуть застенчиво почесал макушку. Этот загадочный жест был ему не присущ в принципе, но, вернувшись с улиц, почему-то прочно к нему пристал.       - Давайте поговорим о девушках, желаниях, фантазиях, сексе и о любви. Правда, придётся слегка изменить порядок, - дворецкий довольно хлопнул в ладоши, смотря, как его невозмутимый господин краснеет и тушуется.       Кажется, пришло время заказывать ирландский кофе.

***

      Когда Брюс сказал Селине, что стилисты подберут ей гардероб, она представила себе, что превращается в живой манекен, вокруг которого прыгают девушки с вешалками, но всё оказалось несколько по-другому. В магазине белья с огромной вывеской «Victoria’s secret» Мадам взяла воровку под руку и, расплывшись в акульей улыбке, подозвала к себе консультанта. Как ни странно, женщина в простом светло-розовом платье с небольшим декольте совсем не испугалась.       - Здравствуйте. Чем могу быть полезна?       - Здравствуйте, любезная. Нам необходимы базовые комплекты для молодой особы, - она чуть кивнула на русоволосую, - также несколько бюстье, бесшовное и спортивное белье, боди, бра размера 80B, трусики танго, бразилиано и шортики – четвёртого и шестого. Меньше push-up, поролон по усмотрению, больше рюшей, кружев, хлопка, треугольной формы, никакого бисера и вульгарщины. Всё элегантно, со вкусом, сдержанно, но интересно, по-девичьи. А ещё, будьте добры, кофе со сливками ко второй примерочной. Мои помощницы последуют за вами, - произнесла Фоле на одном выдохе, ни разу не сбившись.       Женщина с необычайно шёлковым именем «Эстель» послушно кивнула, будто поняв и запомнив всё, что было сказано, и удалилась. Вместе с ней исчезли Мадлен и Нора.       - Жёстко вы её, - тихо сказала Кошка Фоле.       - Это её работа, - безапелляционно проговорила Мадам, подводя девушку к одному из стеллажей. – Теперь пойдёмте по рядам. Вам что-нибудь из этого нравится? – женщина невесомо провела по рядам вешалок.       Кайл с любопытством оглядела простые хлопковые комплекты в цветочек, горошек и полоску. Наверное, это было удобно, но рука к ним не тянулась. Заметив, как русоволосая нахмурилась, Фоле подвела её к следующему стеллажу. Яркие, неоновые цвета, необычные формы, рюши и стразы. Селина поджала губы.       «Кто-то такое носит?».       Они перешли к ещё одному стеллажу. Тёмное и светлое кружево, шёлк и бархат, мягкое, воздушное и манящее. Девушка с удовольствием погладила гладкую чашечку лифа, загадочно мерцавшего на свету. Здесь были ленты, небольшие медальоны и маленькие брошки, узоры и красивые рисунки.       «Несколько откровенно, но безумно притягательно», - подумалось ей, когда она остановила свой выбор на светло-зелёном атласном лифе, украшенным тонкой сеточкой в мелкий горошек и кружевной отделкой. В комплекте к нему шли точно такие же трусики.       - Примерьте его, - мягко посоветовала Мадам, протягивая ей вешалку с её размером.       Немного поколебавшись, Кошка приняла бельё, почувствовав, как всё внутри неё приятно замирает. Ласковая гладкость прикоснулась к её коже, и она поняла, что этот комплект совершенно точно будет принадлежать ей.       С этой секунды в Кайл словно прорвало невидимую дамбу. Ей больше не было неловко, она не чувствовала себя скованно или неправильно. Своё застиранное, плохенькое спортивное бельё показалось русоволосой жалким. Оно было удобным, да, но ей не нравилось его касаться, смотреть, как переливается на нём свет и прислонять его к своей коже. Воровка просто его носила, потому что иначе было неудобно, а ещё сквозь одежду просвечивали соски, будто она себя предлагает. Но теперь Селина почувствовала удовольствие от выбора обновки, от того, как оно выглядит само по себе и на ней самой.       В зеркале примерочной светло-зелёный атлас оттенял её глаза, заставляя их мерцать, будто драгоценности, чёрные кружева на светлой коже делали её похожей на топлёное молоко, а довольно откровенная форма лифчика и трусиков совершенно меняли её тело: ноги стали вдруг длинными и подтянутыми, игнорируя костлявые коленки, весь взгляд сосредоточился на бёдрах, икрах, ягодицах и косточках таза снизу и на её неожиданно симпатичной, совсем неплоской груди, изящной линии ключиц, плеч и даже подбородка сверху. В зеркале отражалась не бесполая бродяжка с доской вместо груди и попы, а девушка – молодая, подтянутая и очень привлекательная. Селина сказала бы «сексуальная», но слово ассоциировалась у неё с пошлостью и равномерным толчками спинки кровати о стену, а не с внешней привлекательностью в сочетании с внутренней уверенностью.       «Я красивая», - удивлённо подумала она, то веря своему отражению в зеркале, то нет.       Ей на миг представилось, что Брюс оказался у неё за спиной. В его глазах было бы восхищение или маслянистое вожделение? То, что им могли бы завладеть оба чувства, ей даже не мыслилось. Всего на мгновение ей померещилось, как он длинными белыми ладонями гладит её вверх по бедру, как тогда, на кровати, и мерзкая ящерка сомнительного чувства липкими маленькими лапками поползла вверх по телу, заставляя щёки окрашиваться стыдливостью и досадой на себя. Кайл зло отмахнулась от своего видения. В любом случае, она не могла представить брюнета вожделеющим. Что вообще может хотеть человек, у которого есть всё?       «Или почти всё», - мысленно поправила себя девушка.       - Очень хорошьё, - лёгкий французский акцент Фоле удивительно ей шёл, заставляя женщину не говорить, а скорее фыркать, как лису. – Теперь примерим всё остальное. И после вернёмся обратно в зал.       - А зачем? – полюбопытствовала Кошка, с удивлением обнаруживая за своей спиной всю компанию из женщины-консультанта с ещё несколькими, девушек-помощниц и саму Мадам с вешалками в руках.       - Ну, как же! – жест рукой вышел настолько выразительным и изящным, что воровке очень захотелось его скопировать. – Домашняя одежда, пижамы, а также исподнее. Чулки, колготки, подвязки, корсеты. Всё то, что делает нас привлекательнее изнутри, но о чём не обязательно знать мужчинам, - вся компания заговорчески переглянулась, а Селина глубоко вздохнула. Ей ещё предстояло столько узнать, и удивительная женская доброжелательность превращала это в приятный, хоть и в долгий процесс.       «Чаевые творят чудеса, да?»- подумалось Кайл.       Догадка или же факт, но за деньги в магазине, откуда её тут же бы выставили, будь она прежней, её теперешнюю готовы были расцеловать. Однако это не было подлизыванием или откровенным трепетанием, она бы уловила фальшь, всем просто нравилось доставлять ей удовольствие. Вот, что было самое удивительное и странное.       «Меньше скепсиса и мыслей!», - приказала себе воровка, всецело отдаваясь процессу, который раньше презрительно величала «бабским».       Под лёгкий джаз примерка пошла веселее. Загадочные названия вроде «бюстье», «бра» и «боди» на глазах превращались в вещи. Что-то ей нравилось, что-то совсем нет, но Мадам и остальные женщины принимали её мнение всерьёз, лишь советуя подо что надевать, с чем сочетать, как носить и на что смотреть при выборе. Кошка ожидала от продавщиц откровенного расхваливания лишь самых дорогих, но безвкусных моделей, а от Фоле выражения только её вкусов и мнения, но оба предположения превратились в пыль. Но Мадам хоть и высказывалась насчёт того или иного комплекта, но не давила на неё и не манипулировала, только направляла. И последнее относилось, как догадалась девушка ко всему процессу в целом. Фоле создала такую атмосферу, при которой продавцам было не выгодно «впаривать», а воровке – резона спорить и отпираться. Все наслаждались процессом, наперебой делясь с русоволосой женскими секретами.       И потому, выйдя из «Victoria’s secret», вероятно, сильно облегчив счёт, но с целой кипой пакетов, Селина почувствовала себя удивительно довольной, что последний раз, как она помнила, случилось, когда она поняла, что украденной выручки ей хватит не только на неплохую жизнь в течение пару месяцев, но и на огромный шоколадный торт, граммофон и несколько пластинок из антикварного магазинчика. Давно позабытое ей, а может и вовсе неведомое чувство удовлетворения от собственно выбранной и купленной ею новенькой вещицы заставило трепетать даже её кудри.       - Теперь придётся пройтись, - сказала Мадам, идя рядом с Кайл. Сзади её помощницы тащили часть пакетов с бельём. Всё остальное было решено отправить курьерской службой доставки. – Нас уже ждут не дождутся бутики. И это, моя дорогая, Селина, только начало.       Девушка неуверенно улыбнулась.