Любовь: обратная сторона

Духота знойного дня постепенно опадала вслед за солнцем, разряжая тяжёлый засушливый воздух прохладой. На скамейке в обычной тёмной рубахе, повязанной светлым поясом, и брюках сидел парень, угрюмо наблюдая за расписным небом. Но это не дарило совершенно никакого умиротворения. От давящих на сознание мыслей невозможно было спастись. Он сейчас был сродни зверю, запертого в клетке и метавшегося от одного угла к другому. Между кровными узами и тупой обидой, колошматившей истерзанную душу. Между подсознательной любовью к брату и нестерпимой болью, что жила в нём по принципу океана, то отступая, то вновь накрывая с головой. Брюнет наклонился вперёд, окунаясь в ладони рук, глухо захрипев. Как же было противно. Противно от собственного бесконечного самобичевания. Сначала движется навстречу, старается быть обходительным и выказать поддержку. А потом внезапно закрывается и отступает, дрожа пред лицом неотступных призраков. Как же он дико завидовал своим брату и сестре. Первый смог подняться и пойти вперёд. Вторая смогла заставить себя отбросить прошлое и отправиться следом. А что он? Даже несмотря на твердо-данные в прошлом обещания, продолжает страдать. Это сродни внезапно одолевающей депрессии, только в более тяжёлой форме, с неприятным осадком. Вот только что он будет делать, когда наберётся целое озеро? Он не сможет вечно терпеть. Не сможет показывать, что всё хорошо. Не сможет пойти вместе с ними дальше. В конце концов, он провалится в бездну, где его сожрут собственные демоны. Парень со вздохом откинулся на спинку сидения, запрокидывая голову назад. – Отдыхаете, Канкуро-сама? Парень разлепил веки, направив взгляд на остановившуюся рядом с лавочкой фигуру. – Добрый вечер, Кииоши-сама. Вы что-то хотели? – брюнет решил не размениваться на повседневные банальности, а выяснить сразу чего старейшине приспичило пообщаться с ним. – Почему вы решили, что мне непременно что-то от вас нужно? – мужчина изобразил на лице натуральное удивление, и либо оно было настоящим, либо плут отлично умеет играть. – Я просто проходил мимо и заметил знакомого человека. Подумал, почему бы и не перекинуться парой слов? – «Ну да, как же. Поболтать ему захотелось». Канкуро продолжал недоверчиво сверлить лицо, испещрённое неглубокими морщинами. – Правда, вы выглядите напряжённым, – на этом моменте лик говорящего приобрел оттенок явной озабоченности, – видимо я совершенно не вовремя. Простите мне мою бестактность. Пойми я это сразу, не посмел бы вас побеспокоить. Брюнет был просто вынужден сменить гнев на милость, дабы не выставлять себя в нелицеприятном свете. Стоило посмотреть, чего хочет добиться этот чурбан. Закинув локоть на спинку, кукольник вернул свой взгляд к потухающим краскам прощального зарева. Так в молчании они пробыли с минуту, пока мужчина не решил заговорить вновь, пуская в тихий голос старческие нотки, придающие тому особую мудрость. – Вы беспокоитесь за своего брата? – А вам-то, какое дело? – практически безэмоционально бросил брюнет, опять хватая своими глазами-бусинками силуэт в бежевых одеждах. – Да, в общем, особо никакой, – согласился член совета, – но раз уж зашла о нём речь… Я хотел бы предложить вам помощь. – Помощь? С чего бы? – Вынужден признать, что ваш брат не перестаёт меня удивлять. Ещё несколько месяцев назад я обратил внимание на невообразимые изменения в его взгляде, мимике и поведении. А теперь то, что я слышу… все эти истории из регулярных войск об его общении и взаимодействии с молодыми шиноби. Всё это кажется простым вымыслом, поехавшего с ума старика! Если бы я сам лично не встретился бы с некоторыми из этих ребят, и не услышал похвалы в адрес Гаары-сама, ни в жизнь не поверил бы! Но… – мужчина для чего-то сам себе кивнул, изобразив на лице спокойствие, – кажется, он и в самом деле меняется. Знаете, Канкуро-сама, я не могу не оценить его стараний. Я всегда был за упорный труд. Поэтому мне хотелось бы оказать ему некую поддержку. Думаю – это будет справедливым знаком одобрения его действий. Ведь всё же он действительно хороший шиноби. Брюнет ещё некоторое время с сомнением смотрел на мужчину, не зная верить ли в искренность сказанных слов или продолжать ждать подвоха. – Так… чем именно вы хотите нам помочь, Кииоши-сама? – кукольник решил всё же рискнуть и продолжить диалог. – Для начала предлагаю оказать поддержку в организации будущего фестиваля. А после принять в нём непосредственное участие. – Всего-то? – уныло протянул парень. Он явно не был вдохновлён подкинутой идеей. – Понимаю, что вы с детства не посещали ни одного празднества, по понятным на то причинам, и для вашей семьи они ровным счётом ничего не значат, но… Это важный день для всего нашего селения. Ваша помощь не сделает Гаару-сама героем, но пустит более приятные слухи, настраивая жителей на новый лад. И я считаю, что это будет куда более широким шагом, нежели налаживание дружелюбных отношений внутри закрытой организации. Канкуро сложил руки на груди, задумавшись. С одной стороны, смысл в его словах был. Гааре необходимо перекрыть не утихающие истории своих кровавых утех, которые в первую очередь распространялись обычными гражданами. И если удастся хотя бы посеять смуту и сомнения в целесообразности обсуждения прошлого, тем более в таких масштабах, как вся деревня. Это будет действительно невероятно огромным шагом. – Не знаю-не знаю, Кииоши-сама. Но думаю, мы поразмыслим над этой идеей. – Ваше право, Канкуро-сама. Рад, что смог хотя бы подать полезную задумку.

***

– Участвовать в фестивале? – девушка недоуменно переспросила, на миг крепко задумавшись. На следующий день с самого утра, пока брата ещё не было видно, Канкуро в первую очередь решил обговорить поданную идею со своей сестрой. Парень почему-то не сомневался, что Гаара будет готов пойти и на такое. Поэтому прежде, чем предоставить ему подобную мысль, стоило заранее взвесить все за и против. – Ну, так, что ты думаешь об этом, Темари? Куноичи неопределённо пожала плечами. Видимо девушка сама терялась в сомнениях, стоило ли идти на такой важный, но в то же самое время рискованный шаг. Лишь одним своим видом Гаара может пустить коту под хвост всё празднество, потому что стадо баранов не преминет рассыпаться во все стороны. – Что за участие нам предлагается? – Скорей всего охрана. Я тоже подумал, что своим присутствием он только перепугает всех. С другой стороны он может и вовсе не показываться. А мы с тобой потом постараемся распустить слухи о его тайной роли. Ничего весомого не принесёт, но предоставит народу почву для раздумий. Девушка опять сдвинула свои брови, обозначив сильную задумчивость, а после вымученно вздохнула, кивнув. – Ладно. Всё равно в ближайшее время у нас дел нет, спасибо всё тому же празднеству. Вроде бы в принципе ничего сложного. Поможем подготовить, а потом проследим за порядком. Главное Гаару заранее попросить, чтобы не высовывался по пустякам… – …«не высовывался по пустякам»? Парень с девушкой синхронно вздрогнули, обернув головы на кухонный проём. Увлекшись разговором, они совершенно не заметили, как их брат уже спустился и даже прошёл в помещение. – Ах… Гаара, – неловко начала девушка, исказив своё лицо нервной улыбкой, – понимаешь, мы тут обсуждали одну идею. Темари резко обернулась на кукольника, давая понять, что объяснять придётся ему. «С чего бы это я?!», – мысленно возмутился брюнет, говоря как бы одними глазами. «Потому что ты это начал!», – насупилась девушка, давая такой же немой ответ. Канкуро, вымученно вздохнул, поднимая свои очи к небу, и продолжил. – Ты ведь знаешь, что вскоре будет важный праздник в нашей деревне? В общем, предлагаю в этот раз не прохлаждаться в стенах собственного дома, а помочь с организацией и обеспечить безопасность жителей во время самого фестиваля. Джинчурики продолжал молча стоять на своём месте, прожигая парочку прозрачными нефритами, буквально накрывая их мерзкой неловкостью. – Нет. Темари и Канкуро аж поперхнулись. Почему-то они не ожидали отказа, по крайней мере, столь твёрдого. – Но, Гаара, почему? – продолжил стоять на своём брюнет. – А смысл? – лаконично бросил мальчик, после чего двинулся в сторону холодильника. – Но ведь это важный праздник для деревни! Как же ты собираешься стать Казекаге, если даже не желаешь познакомиться с местными обычаями? Я уж молчу про то, что, если будучи каге ты откажешься присутствовать на фестивале, то это будет расценено как оскорбление! Мальчик вздрогнул от последнего восклицания, так и замерев с пачкой молока в одной руке и зажатой ручкой дверцы холодильника в другой. Придя в себя, он медленно закрыл его, но так и не обернулся. Над помещением опять повисло напряжённое молчание. – Гаара, – произнесла девушка со всей мягкостью, на которую была только способна, – никто тебя не заставляет идти прямо на фестиваль. Мы понимаем, что ничего хорошего из этого не выйдет. Мы просто предлагаем тебе помочь с организацией, а после посмотреть со стороны. Так ты никому не доставишь проблем и при этом возможно лучше поймёшь его суть, и будешь иметь хотя бы представление о самом празднестве, что может тебе пригодиться в будущем. О большем мы не просим… Мальчик угрюмо посмотрел на своих родственников через плечо, словно его подговаривали на какую-нибудь пакость, нежели хоть с какой-то пользой провести время в отличие от просиживания штанов в застенках. Тяжко вздохнув и прикрыв глаза в нарочитой раздражительности, он кивнул, услышав в ответ тихие радостные возгласы победы.

***

Под открытым небом в самое пекло стоял красноволосый мальчик. На нём были обыкновенные серые штаны, поверх некрепко повязан тканевый белый пояс, концы которого свисали спереди до колен, потёртая, явно доживавшая свой век, чёрная рубашка, расстёгнутая на две пуговицы сверху и закатанными выше локтя рукавами. Тонкие икры от щиколоток и почти до колена замотаны бинтами, а на ногах привычная обувь шиноби. По его лицу катились тяжёлые капли пота, говоря о том, что он здесь вовсе не прохлаждается, а переводит дыхание. Его фигура была маленькая и слишком худощавая, особенно резко выделялись угловатые плечи и видневшиеся из-за ворота рубашки ключицы. Казалось, ничего не стоило переломать такому кости. Да что там… ветер дунет и уже пошатнётся! Но то, с какой лёгкостью он подхватил лежащую у ног балку и закинул на плечо, говорили об обманчивой хлипкости. Расположив её удобнее, он уверенно направился в сторону строящейся сцены. Конечно же, он мог бы воспользоваться песком, дело пошло бы куда быстрее, нежели таскание всего по одной-паре штук. Однако, рабочие и без того были напряжены его присутствием. Если он ещё применит здесь свои техники, то фестиваль рискует даже не начаться. К тому же подобное не способствует физическому развитию, что для него было более чем необходимо. Потому что ранее он совершенно плевал на это всё. Уж тут генин Конохи – Рок Ли с завидной быстротой и легкостью оставил бы ниндзя песка позади наслаждаться клубами родной пыли и звучно скрежетать зубами. – Гаара, давай сюда… – блондинка сделала приглашающие взмахи рукой, указывая на место, куда скинуть груз. Темари как девушку, пускай и достаточно сильную, решили поставить надзирателем. Во многом, потому что обычным прорабам было боязно общаться, а тем более отдавать указания ему, с чем светловолосая справлялась без проблем. Канкуро же в это время возился у досок с красками, размалёвывая их по предоставленным наброскам. Как разговаривать с ним, так все боятся. А как дать самую чёрную работу, так никто не против… Мальчишка совершенно беззастенчиво выдернул подол рубашки из-за пояса и принялся стирать с лица осточертевшие капли солёной влаги. – Устал? – поинтересовалась у него сестра, подходя ближе. – Немного… – отдёрнув вниз свою рубашку, проговорил мальчик. Послышался треск, и к несчастью та разошлась на плече, то ли от излишней ветхости, то ли от того, что джинчурики просто не рассчитал свои силы, дёрнув сильнее, чем надо. Устало вздохнув, он нахмурился, ощупывая и рассматривая разошедшийся шов. – Отдохни, тебя никто не гонит и не заставляет работать на убой, – проговорила девушка, скептически наблюдая за действиями младшего брата. – Да сними ты её уже, наконец, и выбрось. Вон туда, на тряпки, пригодится для уборки. Либо же просто забей. Мальчик пронзительно посмотрел на Темари, демонстративно стянув рубаху через голову, скомкав и кинув ровно туда, куда было указано. – Одной проблемой меньше, – ничуть не смутившись, высказалась та, отворачиваясь и возвращаясь к своей работе. Теперь его излишнюю худощавость ничего не скрывало. Рёбра прямо торчали над плоским животом. Последствия явного недосыпа, плохого аппетита и постоянного стресса. Шукаку очень постарался, чтобы довести свою жертву до изнеможения. Вот только, к сожалению для него, эта жертва оказалась куда крепче и не желала сдаваться, даже в таком состоянии умудряясь держать приличную форму для ниндзя. Более того он уже сам озаботился своим здоровьем(не без пинка от старшей), постепенно наращивая свой рацион, и ежедневно проводя утренние тренировки с целью набрать положенную ему массу тела. И если кого-то может ужаснуть его теперешний вид, то раньше его широкие штаны, свободная для него, но по сути дела обтягивающая футболка в купе с широким поясом, на котором держалась тыква, скрывали куда более страшную картину. Сдвиги есть, и это уже хорошо. Присев на ту самую балку, Гаара ленно окинул перед собой широкую площадь, на которой, точно муравьи, копошились люди. «Такие маленькие… такие слабенькие. Как должно быть звучно будут похрустывать панцири у этих муравьишек. Как сочно будет сочиться кровь, заливая всё это огромное пространство…». Мальчик нахмурился от того, как нарочито медленно и смачно монстр облизнулся. Ему даже на секунду показалось, что эта мерзкая слюна теперь опускается на алые волосы, стекая вниз по плечам и телу. Рефлекторно опустив голову, его фигура мелко задрожала, а кожа сильно натянулась на узких лопатках, отзываясь на возникшее отвращение. Однохвостый тут же загоготал во весь голос, наслаждаясь полученным эффектом. И так же резко замолчал, хитро сощурив глаза. «Неужели не хочешь того же? Ты только вспомни…». Гаара вдохнул воздуха, чуть не поперхнувшись, широко раскрывая глаза. Картинка одна за другой возникала перед глазами. Рвущиеся мышцы, растянутые связки, переломанные кости и реки крови. В ушах, то и дело стоял чужой крик, плач, перемешанный с болезненным хрипом. В носу уже отчётливо ощущался сладкий металлический запах. На языке возник знакомый солоноватый вкус. Мальчик издал почти неслышимый, надрывный вой, с силой зажимая свою голову и жмурясь, пытаясь отогнать все эти совершенно не нужные, а ныне чертовски противные видения. Прошлое, которым он когда-то наслаждался, упиваясь каждым мгновением. Это было тем, что он по-настоящему любил. «Да… Именно это всё ты любишь не меньше, чем я! И другой любви нам не нужно. Ведь только это может принести истинное удовлетворение. Когда ты можешь творить всё, что тебе вздумается, играть чужими жизнями, как душа пожелает…». «Заткнись-заткнись-заткнись!». «Для чего тебе любить их? Зачем заботиться? Думать о них? Если можно просто одним сжатием руки раздавить и почувствовать себя абсолютно свободным…». «Заткнись!!!», – практически с рыком выдавил из себя джинчурики, пригибаясь ещё ниже. Тьма, обволакивающая душу, подступила слишком близко, неумолимо двигаясь к гулко стучавшему сердцу. Шукаку растянулся в широкой улыбке, когда его когти почти схватили крохотный огонёк. И в миг, недюжинным усилием воли, Гаара смог разогнать мрак, оттолкнуть того назад. Это дало ему шанс на побег. Другого выхода он к своему стыду не видел. Встав со своего места, Сабаку но стремительно покинул площадь, уходя в самую глубь пустынных улиц.

***

Спустя пару часов он соизволил вернуться обратно. Люди будто и не заметили его пропажи, равно, как и возвращения, исключая его брата и сестру, что теперь шустро пересекали площадь с обеспокоенными лицами. – Куда ты пропал? Мы тут места себе не находили! – с ходу начала Темари, подходя ближе. Канкуро лишь ограничился суровым взором. – Отдыхал, – беспечно ответил младший, проходя мимо них. Девушка силилась сказать что-то ещё, но Гаара явно дал понять, что продолжать диалог не собирается. И тут же Канкуро вставил свои пять копеек: – Ну, хоть футболку накинул. Отыграв роль дурачка, тот решил вернуться к своим творческим утехам. Пока младший отходил от припадка, а после неспешно прогуливался по закоулкам Суны, успел заглянуть домой и накинуть на себя забитую в самый дальний угол сильно мятую и растянутую болотного цвета футболку, не удосужившись ту хотя бы заправить. Темари лишь скорчила злую рожу, но молча отправилась следом за Гаарой, быстро нагоняя его. – Собственно со сценой успели закончить. – на этих словах красноволосый остановился, удостоив сестру скупым вопросительным взглядом. – Теперь нужно заняться столами и аркой. Девушка указала ему, где расположены заранее подготовленные столы и лавки, которые необходимо расставить по площади, а также проинструктировала по поводу необходимого материала для постройки входа. Та ещё добавила что-то насчёт украшений в виде бальзамированных цветов, радужных лент и тому подобной мишуры, но это Гааре уже было совершенно не интересно. Услышав необходимое, он сразу же направился в сторону импровизированного склада, намереваясь для начала перетаскать весь необходимый строительный материал, а уже потом расставлять по площади столы и лавки. Монстр внутри сидел тихо и лишь злобно сопел, позволяя мальчику спокойно закончить свою работу. Облегченно вздохнув и посмотрев на красную полосу, сияющую над гигантской стеной, он отправился в сторону дома, пропуская эмоциональные разговоры брата и сестры по итогам прошедшего дня. Завтра им с самого утра предстояло наблюдать за происходящим и старательно прятаться от чужих глаз, особенно ему. Несмотря на то, что сил уже явно не было, на душе всё равно присутствовала некая легкость, а тянущая боль в мышцах являлась скорее приятной, нежели дискомфортной. Подобные мысли были абсурдными, но он ловил себя на том, что собственная причастность к чему-то столь значимому для людей местного селения одаривала настоящим удовольствием. Причём совершенно иного рода… каким-то новым и доселе незнакомым.

***

Пустынный город давно уже был поглощен мраком ночи. Однако главная улица сияла ярче дня, наполненная чудесными пузатыми фонарями, неисчислимым количеством цветастых лент и радостных улыбок. Вечеринка шла полным ходом и, несмотря на поздний час, явно не собиралась заканчиваться. Люди от души веселились, общаясь, принимая участие в играх и конкурсах, танцуя и напевая, по-видимому, широко известные песни. Лавочники звучно приветствовали людей, предлагая свои редчайшие диковинки, приготовленные специально для этого особого дня. Художники раздавали комплименты направо и налево, ловя смущенные улыбки молоденьких девиц, многие из которых с удовольствием соглашались запечатлеть свой прекрасный лик на холсте. – Невероятно! – послышалось восхищённое восклицание возле входа на саму площадь, в обустройстве которой участвовала семья Сабаку но. Девушки восторженно рассматривали арку, украшенную «живыми» цветами и сочной зеленью – воистину редкие и поражающие вещи для местного населения, ведь не каждый имел дома хоть какое-нибудь растение. Всё это было слишком дорогостоящим и муторным удовольствием. Равно как и посещать местную оранжерею имели право лишь уполномоченные лица, дабы исключить возможность уничтожения трав. Над самим проходом висели красные переплетённые ленты, к каждой из которых была прикреплена бумажка с добрым пожеланием навроде: удачи, здоровья, расцвета. Подобные надписи украшали и столбы. Всё это было нацелено на то, чтобы каждый вошедший через эти врата зарядился энергией увешанных слов, и провёл год без бед, до следующего подобного фестиваля. Гаара не мог проявить своего скептицизма. Изогнув бровь, он наблюдал затем, как девушки дружно взялись за руки и глубоко вдохнув, шагнули вперёд. А после радостно вскрикнули, похлопав друг другу, искренне веруя, что теперь находятся под надёжной защитой каких-то сил свыше, и будущий год принесёт только счастье. А тот факт, что все жители скрытой деревни неразлучно живут бок о бок со смертью, почему-то мало кого волновал… и он здесь был совершенно не причём. Так… обыкновенные реалии мира шиноби. – Гаара, – позвала своего брата Темари, мягко приземлившись рядом с ним на крыше дома, с которого тот внимательно наблюдал за происходящим. – Что? – Мы хотим с Канкуро спуститься вниз и взять чего-нибудь перекусить, тебе захватить? Мальчик спокойно кивнул. Девушка тут же исчезла из его поля зрения, и тот вернулся к прерванному занятию. Все эти увеселения были чужды ему, с другой стороны – вызывали детский интерес. Гаара ловил себя на такой странной мысли: на самом деле ему самому хотелось бы оказаться там внизу, среди всех этих людей, и попробовать проделать всё то же самое. Сделать фонарь, поймать рыбку, испробовать на свой страх и риск самого острого кари, улыбаться своим друзьям, быть с ними; и даже пройти через эту дурацкую арку, глубоко внутри испытывая благоговейный трепет. В этом и есть смысл праздника? Отдаваться легкомыслию, забыв на время о всякой важности? Просто улыбаться и делать то, чего не сделал бы в любой обычный день? Почувствовать себя… свободно, при этом оставаясь частью чего-то большего? Всё это было так не понятно и завораживающе. Складки на коже лица разгладились, отобразив некое умиротворение. Даже не принимая непосредственного участия в празднестве, он заряжался тёплой энергетикой вечера. Однако в следующее мгновение взгляд вклинился в толпу, уловив какой-то блеск.

***

– О, жареные кальмары на шпажках! Давай их побольше наберем? – спросил Канкуро, жадно облизнувшись. – Возьми ещё куриных желудков, их Гаара любит. О, смотри, тут и говяжьи языки есть! Вот и устроим ему настоящий праздник, хоть и отчасти. Парень согласно закивал, обращаясь к хозяину лавки и пальцами тыкая в нужные блюда, добавляя лишь желаемое количество. – Данго тоже наберём? – Конечно! Внезапный крик озарил всю улицу, заставив брата с сестрой заткнуться и вперить нервные взгляды в толпу. Но стоило увидеть взвившийся в воздухе песок, как они тут же позабыли о всякой еде. Брюнет даже выронил из рук принятые шпажки с кальмарами, помчавшись следом за сестрой, совершенно не обратив внимания на неуверенный оклик хозяина лавки, который теперь не знал, то ли возмущаться пропавшей и не оплаченной едой, то ли с испугом и трепетом взирать на происходящее. Одно успокаивало мужчину – было это всё метрах в трестах-трехстах пятидесяти от него. Протиснувшись сквозь плотное кольцо толпы, они уставились на девочку, сидевшую среди шелестящего песка, и рядом с ней лежащий обезглавленный труп мужчины. Малышка вся дрожала и с ужасом смотрела на песчаного. Из её глаз текли слёзы. Окружающие люди, пытаясь побороть охвативший их ужас, пятились назад. – Ты как? – Канкуро и Темари в неестественной тишине смогли ясно различить заданный девочке тихий вопрос. Та лишь только всхлипнула, рваными движениями начав мотать головой в разные стороны. – м… м-м-м… монстр! – её нелепое бормотание закончилось оглушительным визгом. Фигура мальчика дёрнулась, лицо исказилось болью и испугом. Взгляд медленно оторвался от лица плачущего ребёнка, поднимаясь выше и натыкаясь настоль знакомую картину, заставившую в очередной раз вздрогнуть. Страх и ненависть плескались в глубине зеркал, в которых отражалась его растерянность. Спустя мгновение после вскрика, люди будто ожили. Одни стал отступать, высказывая что-то невнятное, либо уже просто бежали прочь, как можно дальше отсюда. Вторые, не справившись с собственными эмоциями, выплевывали наружу угощения. И были ещё одни, чьи лица исказились неподдельной ненавистью и отвращением. Последние являлись шиноби. Красноволосый их прекрасно знал. Судя по тому, что они не намеревались отступать, эта выходка оказалась за пределами их терпения. Подобно тому, как мальчику самому осточертело жить с гигантским, плаксивым и охотливым до крови тараканом, им так же надоело находиться под боком у монстра, опасаясь за свои жизни и родных. К тому же появиться здесь, в такой важный день… Однако они не решались действовать, продолжая мысленно сжигать малолетнего шиноби на костре. Лишь туго натянутые мышцы и полная сосредоточенность говорили о том, что они готовы дать решительный отпор в любой момент. – Гаара… – девушка жалостливо выдавила из себя эту фразу, прикрыв рот ладонью. Джинчурики попятился назад, чуть покачнувшись, будто находился в прострации. Сжав свои руки в кулаки, он смог собраться, после чего стремительно развернулся, уносясь прочь. Темари печально смотрела ему вслед, не зная бросаться ли ей догонять его, или лучшим было бы оставить. Канкуро же скрипел зубами, силясь подавить болезненный вой, потому что понимал – виноват в случившемся именно он. Брюнет схватился за голову, зажмурив глаза. Чернильная ткань комбинезона мелко подрагивала, отзываясь на движения тела. Судя по вою и крикам, никак не желавшим сходить на нет, праздник можно было считать оконченным.

***

Канкуро не смог сомкнуть глаз всю ночь, терзаемый виной. Он бродил по гостиной, пересекая коридор, обходя в который раз кругом кухонный стол и возвращаясь обратно. Нужно будет извиниться, это он виноват. Он и больше никто. Он взял и всё испортил! Все старания его брата обрубил на корню разом! Если бы только тогда пошёл на поводу у своих сомнений. Если бы так не вдохновился всеми этими удачами, что постигали его младшего брата, продолжая сомневаться в успехе, проявляя большую осторожность! Он бы ни за что не допустил бы подобного легкомыслия! Ох… да как же?! Как же, черт возьми, он мог согласиться на подобную авантюру!? Какой же он идиот… полный! «Гаара, где же ты?!», – нервно подумал кукольник, наконец, остановившись в гостиной зале и уставившись в окно, за которым уже занимался рассвет. Всю ночь их брата не было. Под утро он тоже не вернулся…

***

По пустым коридорам резиденции вышагивал кукольник, угрюмо вперив взгляд в пол. Под его распухшими глазами залегли синие мешки. Взлохмаченных волос не мог скрыть даже капюшон. Они, точно черви, сочились во все стороны, выглядывая из-под чёрной ткани. Сегодня ему необходимо передать документы. Шел уже крайний срок. И это было единственной причиной, по которой Канкуро всё-таки вышел из дома, так и не сумев дождаться младшего. Темари с вечера не выходила из своей комнаты. Возможно, тоже терзалась чувством вины, ведь она поддержала его в этой идее, и тогда так и не пошла за Гаарой. На ней всегда болезненно сказывался тот факт, что она упускала момент собственной необходимости, лишь задним числом ругая себя за слабину, глупые сомнения и пущенные на самотёк проблемы. Кукольник остановился, встречаясь взглядом с идущим навстречу мужчиной. – Ах, доброго дня, Канкуро-сама. Вы неважно выглядите сегодня. – Добрый, Кииоши-сама. Плохо спал… Старейшина понятливо закивал. – Понимаю. Уже наслышан о произошедшем вчера. – на этих словах кукольник упрямо отвёл глаза в сторону, но следующее повергло его в шок. – Не ожидал подобного от Гаары-сама в свете последних новостей... Но видимо монстр, есть монстр и ничто уже не сможет его изменить... Хорошего вам дня, Канкуро-сама. Парень ничего не ответил, лишь злобно оскалился, когда советник прошёл мимо. Его руки в карманах инстинктивно сжались в кулаки, выпуская наружу рубиновые капли. Как же сейчас хотелось схватить этого напыщенного идиота за шкирку, и от души набить морду, выпуская пар. Гаара не виноват. Кукольник не видел всей картины, но он знал, что его брат не стал бы сейчас просто так убивать. Тому была причина. Вот только никто её почему-то не заметил. Но Канкуро и не думал сомневаться в действиях младшего. Брюнет, не сдержав яростного возгласа, помчался вперёд, желая как можно скорее избавиться от дел. После этого он пустился по деревне, обследуя все места, где ранее любил уединяться его брат. Время уже близилось к вечеру, а поиски не приносили успехов. Гаара будто провалился сквозь землю. Кукольник уже не на шутку переволновался. Зубы против воли отбивали чечетку, слабо попадая друг на друга. Его уже бил настоящий озноб! Со вчерашнего дня, так ничего и не ел, не спал всю ночь, носился по всей деревне, как умалишённый, под самым солнцепеком. Неудивительно, что теперь даже его психическое здоровье находилось под сильным вопросом не то, что физическое. В конце концов, оставив свои бесплодные попытки, он решил двинуться домой. Немного будет пользы оттого, если сейчас он свалится где-нибудь посреди улицы. Какого же было его удивление, когда он обнаружил собственного брата дома. Гаара как раз вышел из гостиной в коридор и остановился, вопросительно посмотрев на старшего, что с широко раскрытыми глазами глядел прямо на него. – Канкуро? Брюнет дёрнулся, медленно моргнув, будто пытался развеять мираж. Но на него все так же смотрели с вопросом бирюзовые глаза, в которых с каждой секундой нарастало беспокойство. Видимо брюнет выглядел совсем замученным. Глухой стук, с которым кукольник упал на колени, показался оглушительным. Красноволосый дёрнулся, совсем не ожидая подобного от собственного старшего брата. – Гаара… – как-то жалобно проскулил тот. Раньше бы подобная интонация собственного голоса вызвала бы в кукольнике мгновенное отвращение. Настолько плаксивой она была. Но сейчас он шмыгал носом и лил слёзы, как настоящая девчонка, не сумев побороть нахлынувшую на него горесть. – Гаара, – повторил тот, – я… я-я больше никогда, – последнее слово сорвалось на высокой ноте, и марионеточник шумно сморкнулся, чуть ли не лицом упав в пол, вовремя опираясь дрожащими руками, – больше никогда не допущу подобного! Теперь он рыдал по настоящему, прямо в голос, совершенно позабыв о том, что являлся мужчиной. Сейчас лишь было чувство неизгладимой вины. Мальчик, не зная, что и делать, медленно приблизился. И тут же пошатнулся, потому что на удивление крепкая и сильная рука парня вцепилась в его красную штанину. – Гаара, прости! Прости меня – идиота! Я повёлся… повёлся, как последний баран! Я был так глуп, так глуп, всё это время! Гаара!!! – кукольник, шатаясь, поднялся, тяжело посмотрев на поражённого младшего брата. Сжав свои губы, он молча притянул красноволосого к себе, сжимая в своих медвежьих объятиях. – Я больше никогда тебя не подведу, слышишь?! Никогда! – Канкуро… – не скрывая своего удивления, проговорил в плечо брюнета Гаара, даже не пытаясь выкарабкаться из давящих тисков. Он искоса посмотрел на лицо брата, слёзы не преставали бежать по его щекам. Затем как-то неуверенно положил руки тому на спину. Мальчик даже понятия не имел, как действовать сейчас, ведь ещё никогда не оказывался в подобной ситуации, не говоря уже о том, что до сих пор пребывал в сильном удивлении. Брюнет всегда храбрился, скалился, вредничал и ехидничал, спасаясь от сложных жизненных ситуаций по-своему, но никогда не позволял себе так раскисать. – Канкуро, ты ни в чём не виноват, – решил продолжить красноволосый, слегка похлопав того по лопатке. – Виноват только я. Всё происходило слишком быстро, и… я поддался старым инстинктам, мгновенно расправившись с опасностью, хотя мог бы того просто обезвредить… – мальчик задумчиво посмотрел в сторону, чуть слышно добавив, – возможно люди правы, называя меня монстром. – Не смей так говорить! – взревел брюнет, мигом хватая того за плечи и отдирая от себя, дабы заглянуть в шокированные глаза. – Ты никакой не монстр! Понятно?!! Да ты лучше их всех вместе взятых, ясно тебе?! Если они хотят бояться – пожалуйста! Если они хотят верить в то, что ты монстр – пускай подавятся! Но не смей сам принимать подобное за правду!!! Мне плевать… плевать на все те злые слова! Плевать на них! Но ты... мой брат! И я вырву язык любому, кто посмеет сказать о тебе что-то плохое! Я больше никому не позволю обидеть своего младшего брата!!! – Канкуро на миг остановился, переводя дыхания, и уже более мягко добавил, с нежностью посмотрев на замершего перед собой демона пустыни, – я всегда буду рядом, Гаара. Я больше не оставлю тебя. Мальчик не изменил своего поражённого взгляда, не зная, что и говорить. Брюнет же просто вздохнул, вновь притянув к себе младшего. Внезапно их привлёк всхлип со стороны лестницы. И тут же на них налетела Темари, обхватывая своими руками, и разрываясь слезами прямо на плече у Канкуро. Братья Сабаку Но удивлённо посмотрели на свою сестру. Видимо она услышала шум внизу и спустилась узнать, что происходит, а потом застала столь душещипательную картину. Те просто улыбнулись друг другу, обнимая её в ответ, и позволяя выпустить накопившиеся эмоции.