Трезвенник поневоле

Му­жики не пла­чут. Ни­ког­да. Во­об­ще ни­ког­да. Клас­си­чес­кая жи­тей­ская ис­ти­на для силь­но­го по­ла в це­лом и для ми­ра ма­фии — в час­тнос­ти. Да­же на мо­гиле лю­бимой жен­щи­ны, от­ца или дру­га. Да­же ког­да ки­да­ют в мя­соруб­ку вой­ны или рас­ка­лён­ное пек­ло пе­рес­тре­лок. Да­же ког­да сад­ня­щий жар об­жи­га­ет внут­реннос­ти, а дол­гождан­ная смерть всё ни­как не нас­ту­па­ет и не при­носит об­легче­ния. Сдох­нуть Зан­зас очень хо­тел, а вот зап­ла­кать – нет. Да­же так: пред­по­чёл бы ско­рее сдох­нуть, чем зап­ла­кать. Вклю­чая фи­гураль­ный смысл се­го дей­ства — поп­ла­кать­ся в жи­лет­ку. Ибо пер­вый пос­ту­лат ма­чо­из­ма гла­сил: ес­ли воз­глав­ля­ешь не зам­ше­лую кон­то­ру, а бан­ду огол­те­лых от­мо­роз­ков, нет ино­го спо­соба удер­жи­вать этот зо­опарк в уз­де, кро­ме как стро­ить из се­бя са­мого огол­те­лого и от­мо­рожен­но­го. Не то ведь, сво­лочи, сож­рут и не по­давят­ся. Зан­зас сто раз наб­лю­дал пе­чаль­ный ко­нец мяг­ко­телых иди­отов, те­ря­ющих ав­то­ритет у сви­ты: труп, зап­лё­ван­ный и рас­чле­нён­ный. Имен­но от­ту­да вы­текал вто­рой пос­ту­лат ма­чо­из­ма: сла­бость есть от­кло­нение от нор­мы, что зак­репля­ет­ся вос­пи­татель­ны­ми бе­седа­ми с ма­кани­ем в дерь­мо и прик­ла­дыва­ни­ем к твёр­дым го­ризон­таль­ным по­вер­хнос­тям. По­это­му он тер­пел. Сто­ичес­ки. Дол­го. Сле­дуя треть­ему пос­ту­лату ма­чо­из­ма: неп­ро­ница­емо ка­мен­ная ро­жа — вто­рое сек­ретное ору­жие пос­ле ог­нес­тре­ла. Ли­дер Ва­рии, от од­но­го взгля­да ко­торо­го под­ка­шива­лись но­ги, сер­дце про­вали­валось в пят­ки, а по ве­нам на­чинал стру­ить­ся вяз­кий хла­дагент; тот са­мый, что вы­дер­жал вось­ми­лет­нюю ле­дяную ко­му и моз­гоклюй­ство от­чи­ма-ма­раз­ма­тика, не со­бирал­ся по­корять­ся ка­ким-то жал­ким ко­ликам в под­ре­берье. Лишь ког­да пос­ле глот­ка вис­ки в жи­воте на­чали рас­пускать­ся ко­лючие цве­ты и за­тан­це­вали ба­боч­ки с за­зуб­ренны­ми крыль­ями, а го­ризонт чувс­тви­тель­но нак­ре­нил­ся, как у не­уме­лого фо­тог­ра­фа, Зан­зас ре­шил, что ор­га­низм зас­лу­жива­ет пе­редыш­ки, и от­ста­вил ста­кан. — Вро­ой! На­поми­наю, уб­людки, до дед­лай­на — не­деля! — раз­ре­зал ти­шину аг­рессив­ный хрип, смач­но ак­центи­ру­ющий бук­ву «р». — Ес­ли не по­решим «кли­ен­та», штраф выльется в такую сумму, что её не покроет даже распродажа ваших жалких потрохов на органы! К и­ери­хон­ским де­цибе­лам Ску­ало босс дав­но адап­ти­ровал­ся. Раз­ве что в те­лефо­не, по­мимо ос­новных ре­жимов «до­ма», «на ули­це» и «в ав­то», выс­та­вил осо­бый — с нор­маль­ным мик­ро­фоном и ти­шай­шим ди­нами­ком, име­ну­емый «пат­ла­тый на про­воде». То ли ка­питан орал гром­че преж­не­го, то ли прок­ля­тый ор­га­низм ре­шил вы­кинуть ко­ники — так или ина­че, но слы­шимость рез­ко обос­три­лась, и каж­дый звук бил ку­вал­дой по те­меч­ку. По­доб­ную чер­товщи­ну Зан­зас при­поми­нал лишь пос­ле звер­ско­го пох­мелья, ког­да да­же бес­шумные му­хи то­пали, как ло­шади Пржевальского, а поз­вя­кива­ние вил­ки и но­жа вос­при­нима­лось, как со­ло на ли­тав­рах. Да­бы че­лядь не усом­ни­лась, что хо­зя­ин в пол­ном по­ряд­ке, он в из­люблен­ной ма­нере взгро­моз­дил бо­тин­ки на сто­леш­ни­цу и храб­ро при­ложил­ся к вы­пив­ке. Де­монс­тра­ция стой­кос­ти до­рого обош­лась: от глот­ка спир­тно­го внут­ри жах­нул элек­тро­шок, ад­ски за­коро­тив все бо­левые ре­цеп­то­ры на за­цик­ленное воз­бужде­ние и зас­та­вив пог­ру­зить­ся в ло­каль­ный фи­ли­ал пре­ис­подней на вре­мя. — …ни­чего и ни­ког­да бо­леть не бу­дет, — до­нес­лось из ми­ра жи­вых, ког­да про­тас­ки­вание по кру­гам ада, на­конец, за­вер­ши­лось, — ши-ши-ши. Принц упот­ребля­ет мо­локо. — Ка­лен­ду­ла и про­полис, — де­лови­то за­явил Мам­мон, — ве­ками про­верен­ный ре­цепт. — Бо­же-бо­же, — про­вор­ко­вал Лус­су­рия, — все не­дуги — от нер­вов. Хат­ха-й­ога и ме­дита­ция. — Уж скорее от лени, — Скуало покосился на кресло, но от комментариев воздержался, — спортом надо заниматься. Движение — это жизнь! — Не вам ре­шать, — угод­ли­вость Ле­ви-А-Та­на по­меша­ла оз­ву­чить, что ку­мир зеле­неет и бледнеет одновременно, смещаясь к палитре малосольного огурца, — что при­нес­ти, босс? — По­рошок из соп­лей девс­твен­ниц, — съ­яз­вил Зан­зас, стис­ки­вая зу­бы до скре­жета: у ди­аф­рагмы за­пуль­си­ровал объ­ятый болью шнур, — уй­мись, му­сор. Не дай бог до­гада­ют­ся, что он хво­ра­ет. Не дос­чи­та­ют­ся ко­неч­ностей и че­люс­тей. Но к счастью для ок­ру­жения — про­нес­ло. Сим­пто­мы за­гадоч­ной хан­дры сма­хива­ли на сос­то­яние обыч­но­го бо­дуна, в ко­ем пред­во­дите­ля наб­лю­дали ре­гуляр­но, по­сему по­доз­ре­ний оно не вы­зыва­ло. Пла­нёр­ка за­буб­ни­ла док­ла­дами о вы­пол­ненных и про­вален­ных мис­си­ях, пе­реч­ня­ми прес­тупле­ний, тя­готе­ющих на па­ру-трой­ку по­жиз­ненных, уп­рё­ками в тру­сос­ти и де­билиз­ме — буд­ничная ат­мосфе­ра. Под уба­юки­ва­ющую ме­лодию вза­им­ных пе­реру­гива­ний Зан­зас осел в нед­ра лю­бимо­го крес­ла, чувс­твуя, что пос­те­пен­но рас­слаб­ля­ет­ся и при­ходит в нор­му. Же­лудок ус­по­ко­ил­ся и боль­ше не ом­ра­чал жизнь вне­зап­ны­ми пляс­ка­ми ди­коб­ра­зов. По­бул­ты­хав ян­тарную жид­кость в гра­нёном ста­кане, по­любо­вав­шись, как ку­бики ль­да пре­лом­ля­ют от­блес­ки све­та, он не­тороп­ли­во, со сма­ком опус­то­шал бо­кал, на­пол­ня­ясь бод­ря­щей вла­гой. За ми­молёт­ным удо­воль­стви­ем пос­ле­дова­ла жес­то­кая рас­пла­та. Жи­вот ша­рах­ну­ла ги­гават­ная мол­ния, а ди­коб­ра­зы взбун­то­вались и про­тив шер­сти по­пол­зли по пи­щево­ду. Сталь­ным уси­ли­ем во­ли Зан­зас сдер­жал рас­полза­ние шра­мов по ко­же и сам се­бе по­дивил­ся, как он без­мол­вно вы­тер­пел этот ад, не ли­ша­ясь ми­ны по­фигиз­ма. Под­чи­нён­ные ед­ва ли об­ра­тили вни­мание на стра­дания бос­са: шиф­ро­вал­ся он с на­выком Штир­ли­ца в эн­ном по­коле­нии, да и их са­мих боль­ше за­нимал по­иск ви­нова­тых в про­вале мис­сии. А меж­ду тем на­чина­ла под­сту­пать тре­вога. На­пасть, про­воци­ру­ющая ре­зи в же­луд­ке, одо­лева­ла боль­ше ме­сяца, но Зан­зас пред­по­чёл са­мый не­замыс­ло­ватый спо­соб ле­чения: иг­но­риро­вание по прин­ци­пу «са­мо рас­со­сёт­ся». Боль­ше ме­сяца он во­дил ок­ру­жение за нос, при­киды­ва­ясь шлан­гом и же­лезо­бетон­ным кре­пышом. Пре­датель­ское те­ло за­доб­ри­валось за­кус­кой и пе­реры­вами, а за­тем ус­пешно под­верга­лось вли­ванию ог­ненной во­ды. Но с каж­дым ра­зом пе­ри­од бла­гопо­лучия сок­ра­щал­ся, по­ка не нас­ту­пила дра­мати­чес­кая раз­вязка и точ­ка не­воз­вра­та. Ор­га­низм на­от­рез от­ка­зал­ся при­нимать спир­тное. При учё­те при­вычек бос­са со­бытие при­рав­ни­валось к пер­со­наль­но­му апо­калип­си­су. Сдер­жав же­лание вы­мате­рить­ся в го­лос, Зан­зас шум­но вы­дох­нул че­рез ноз­дри и зыр­кнул ис­подлобья на соб­ра­ние: — Все сва­лили, — взгляд про­коле­сил вдоль сто­ла и за­цепил­ся о пе­пель­ную ше­велю­ру ни­же по­яса, — а ты ос­тань­ся. И дверь зап­ри. Ме­дици­не при­ём­ный сын Де­вято­го не до­верял. По­доз­ре­вая, что на сей раз без по­мощи эс­ку­лапов не обой­тись, он со­бирал­ся преж­де, чем очер­тя го­лову ки­нуть­ся по ана­лизам, про­верить од­ну те­орию. Тер­пе­ливо дож­давшись, по­ка ва­рий­цы гусь­ком выс­коль­знут из за­ла со­веща­ний, Зан­зас взял за гор­лышко опус­тевшую бу­тыл­ку 10-лет­не­го «Лаф­рой­га»* и по­махал ею пе­ред за­мес­ти­телем: — От­ку­да пос­тавка? Так­тичностью Ску­ало ни­ког­да не от­ли­чал­ся. Бу­дучи в этом от­но­шении аб­со­лют­но не­ис­пра­вим ни­каки­ми ле­та­ющи­ми пред­ме­тами. — Вы­пив­ка — это всё, что те­бя ин­те­ресу­ет, чёр­тов босс? Ты хоть об­ра­тил вни­мание на ге­мор­рой с пос­ледней мис­си­ей? Или я рас­пи­нал­ся по­чём зря? — Так, му­сор, ес­ли пар­тия ска­зала: «На­до», ком­со­мол от­ве­тил: «Есть», — этот не­ког­да рас­хо­жий мем Зан­зас под­хва­тил от штат­но­го по­вара-эмиг­ранта — быв­ше­го ком­му­нис­та, и из­редка вво­рачи­вал в лек­си­кон. — Что­бы че­рез де­сять ми­нут рас­пи­сал то­вар­ный мар­шрут от ви­нокур­ни и до мо­его пог­ре­ба. — Весь то­вар мы по­луча­ем нап­ря­мую от пред­при­ятия, — хо­зяй­ствен­ные де­ла Ску­ало пом­нил на зу­бок; босс иног­да сам по­ражал­ся ми­ни-компь­юте­ру в его па­мяти, — дос­тавка час­тным фрах­том че­рез до­верен­ных лиц. Пе­рет­ряхнуть их? — Пе­рет­ряхни, — сог­ла­сил­ся Зан­зас, не столь­ко из не­дове­рия к пар­тнё­рам, сколь­ко из же­лания чем-то от­влечь ка­пита­на, — и досье ут­ром мне на стол. — А хух­ры не мух­ры? — Ску­ало воз­му­тил­ся крат­ким сро­кам за­дания, на вы­пол­не­ние ко­торо­го тре­бова­лось не мень­ше не­дели. — Вро­оой, на ка­ком язы­ке я дол­жен объ­яс­нить те­бе, тру­тень, что у нас ди­кий за­вал? Так ней­мёт­ся нат­рескать­ся, что не в сос­то­янии по­тер­петь с кап­ри­зами? Как го­ворит­ся, кри­тика сни­зу — плев­ки в по­толок, а в слу­чае Ва­рии ещё и трав­ма­тичес­кая ле­вита­ция. Сна­рядом на сей раз пос­лу­жили ан­тиквар­ные ча­сы в свин­цо­вом кор­пу­се. От пря­мого по­пада­ния Ску­ало увер­нулся, но был за­дет по ка­сатель­ной и кар­тинно вце­пил­ся в бе­лоб­ры­сую ма­куш­ку. — Что­бы ты сдох, псих от­мо­рожен­ный! — стрел­ки и шес­те­рён­ки раз­ле­телись фон­та­ном под ак­компа­немент ви­ти­ева­той ру­гани. — И чтоб твоё чёр­то­во вис­ки те­бе ког­да-ни­будь по­перёк гор­ла вста­ло! — Меч­тать не вред­но, — обыч­но Зан­зас считал ни­же сво­его дос­то­инс­тва ре­аги­ровать на воз­му­щён­ный ор Ску­ало, но бес­пардон­ный кри­кун зат­ро­нул уж боль­но ще­петиль­ную те­му. Наг­ра­див гла­варя злоб­ным ос­ка­лом, спод­вижник пу­лей выс­ко­чил вон. От­да­ля­ющий­ся мат от­чи­тывал прис­лу­гу за из­ли­шек пы­лес­борни­ков в ин­терь­ере: все­воз­можных ста­ту­эток, кан­де­ляб­ров, де­кора­тив­ной по­суды и про­чего сырья лю­бимой за­бавы ше­фа — за­пус­ка пред­ме­тов в го­лову. Ску­ало тре­бовал ли­бо сок­ра­тить, ли­бо при­коло­тить гвоз­дя­ми и сде­лать ас­сорти­мент ме­нее дос­тупным. Уг­ро­жая в свою оче­редь при­коло­тить гвоз­дя­ми тех, кто пос­ме­ет не вы­пол­нить при­каз. Итак, вер­сия о ядо­витых при­месях не под­твер­ди­лась — пос­тавщи­ки про­верен­ные и зарекомендованные. Зна­чит, рас­ша­лил­ся ки­шеч­ный тракт. Ос­тавшись в оди­ночес­тве, Зан­зас, на­конец, поз­во­лил се­бе всласть по­кор­чить ро­жи и ти­хонеч­ко пос­ку­лить. Тер­петь ста­нови­лось со­вер­шенно нев­мо­готу. Ощу­щения под ди­аф­рагмой усу­губи­лись и на­поми­нали ожог не­раз­бавлен­ной кис­ло­той. «По­ра кон­чать с этим дерь­мом», — единс­твен­ная мысль, сту­чав­шая в вис­ках, ког­да он пот­ро­шил кни­жицу для ви­зиток, в по­ис­ках од­ной-единс­твен­ной, не­сущей об­легче­ние. Ког­да в ак­корде­оне плас­ти­ковых стра­ниц про­мель­кну­ло ис­ко­мое, гу­бы рас­тя­нулись в улыб­ке. Час­тная кли­ника. Про­фес­сор. Гас­тро­эн­те­ролог. Осо­бые слу­чаи при­нима­ет вне оче­реди и за ра­зум­ную доп­ла­ту спо­собен дер­жать язык за зу­бами. Из­ны­ва­ющий пред­во­дитель Ва­рии не сом­не­вал­ся, что его слу­чай — бо­лее чем осо­бен­ный.

***

Прак­ти­ку­ющее све­тило на­уки, вла­делец час­тной кли­ники и быв­ший во­ен­ный врач пре­бывал в свя­той уве­рен­ности, что за по­луве­ковую карь­еру по­видал бук­валь­но всё. Гной­ную хи­рур­гию в по­левых ус­ло­ви­ях, ис­те­рич­ных ма­маш на поз­днем сро­ке бе­ремен­ности, ну­вори­шей с мил­ли­она­ми в кар­ма­не и де­мен­ци­ей в стар­ческой го­ловуш­ке, тре­бу­ющих по щучь­ему ве­лению воз­вра­тить им здо­ровье трид­ца­тилет­не­го. Ви­дел и нис­коль­ко не уди­вил­ся, ког­да оче­ред­ной VIP-па­ци­ент пот­ре­бовал при­ёма ин­когни­то, пос­ре­ди но­чи и с не­мед­ленной постановкой ди­аг­но­за. Уди­вил­ся пред­ста­витель гу­ман­ней­шей из про­фес­сий лишь то­му, что ору­жей­ная смаз­ка на вкус, ока­зыва­ет­ся, край­не тер­пкая, а раз­го­вари­вать с пис­то­летом во рту, пусть да­же ма­лого ка­либ­ра, до­воль­но не­удоб­но. — Про­яс­ним мо­мент, му­сор, — алые ра­дуж­ки мас­ти­того па­ци­ен­та по­лыха­ли так, что де­монам бы­ло впо­ру за­дымить­ся в аду, — я от­стег­нул нехи­лую сум­му, тер­пел гад­ские про­цеду­ры, ждал тво­его грё­бан­но­го зак­лю­чения пол­но­чи, что­бы ус­лы­шать, что ко­рень всех проб­лем — вис­ки? — М-м-м! — Ду­ма­ешь, я сам не до­гадал­ся, от че­го мне пло­хо? — хо­тя со­бесед­ник мог из­да­вать толь­ко мы­чания и меж­до­метия, но Зан­зас неп­ло­хо со­ри­ен­ти­ровал­ся на язы­ке глу­хоне­мых. — Да бу­дет те­бе из­вес­тно, пи­петоч­ный от­брос, я зап­ла­тил те­бе, что­бы ты вер­нул мне воз­можность пить без из­жо­ги. — Мммм… — Ко­рон­ный ме­тод ко­нова­лов — зап­ре­тить, что па­ци­ент лю­бит, а по­том бре­хать, что нас­ту­пили офи­геть ка­кие улуч­ше­ния, — пис­то­лет чувс­тви­тель­но по­теп­лел, зна­менуя кон­денса­цию Пла­мени Пос­мер­тной Во­ли и про­воци­руя гра­дины по­та на про­фес­сор­ском лбу, — мне нап­ле­вать, сколь­ко дип­ло­мов у те­бя на сте­не. Ес­ли не пред­ло­жишь дру­гое ле­чение, твои моз­ги ока­жут­ся ря­дом с дип­ло­мами. — М-м! М-м-м! — Да я рёх­нусь без ре­лак­санта! — взъ­ярил­ся Зан­зас. — При­ду сю­да и пер­вым же те­бя по­решу. В гро­бу я ви­дел та­кое здо­ровье, из-за ко­торо­го нель­зя нор­маль­но ни по­пить, ни пож­рать. — М… м… м… — Не пов­то­ряй свои бред­ни сно­ва, — зад­вижка уг­ро­жа­юще щёл­кну­ла, — слы­шал аж три ра­за. Яз­ва же­луд­ка, риск пер­фо­рации и про­чая хре­нотень. Объ­яс­ни чле­нораз­дель­но: что те­бе ме­ша­ет заш­то­пать дыр­ку у ме­ня в же­луд­ке и из­ба­вить се­бя от дыр­ки в го­лове? Же­лая ус­лы­шать от­вет, он ми­лос­ти­во отс­тра­нил ору­жие. Не пре­минув, од­на­ко, вы­тереть об­слю­няв­ленное ду­ло о бе­лый ха­лат. — Не­раци­ональ­но пе­рехо­дить к ин­ва­зив­ным ме­тодам, не за­вер­шив те­рапию кон­венци­ональ­ны­ми, — вы­палил из­бавлен­ный от кля­па вла­делец кли­ники. — Пе­реве­ди, — ли­хой залп аб­ра­кадаб­ры по­верг Зан­за­са в уны­ние. — Все­го две не­дели, — бо­жил­ся врач, — воз­держать­ся от спир­тно­го и по­пить спе­ци­аль­ные ук­репля­ющие сме­си, — на­щупав ло­ток прин­те­ра, он вы­удил вер­хний лист, — ес­ли улуч­ше­ний не нас­ту­пит, опе­рация га­ран­ти­рова­на. Наз­ва­ние ле­карс­тва ни о чём не го­вори­ло. Чуть по­ос­твы­ший Зан­зас неб­режно за­пих­нул ре­цепт в наг­рудный кар­ман и пин­ком от­ста­вил стул. — Имей в ви­ду, — приг­ро­зил он на по­роге, — ес­ли че­рез две не­дели я не ля­гу на опе­раци­он­ный стол, ты, ча­хоточ­ник, ля­жешь в цин­ко­вый ящик. Двер­ной ко­локоль­чик ме­лодич­но звяк­нул, про­вожая по­сети­теля в вес­ти­бюль. Чуть поз­днее кло­кочу­щий рёв мо­тора воз­вестил от­ча­лива­ние со сто­ян­ки. Будь у до­рож­ной ин­спек­ции ноч­ная сме­на, они бы ско­пом от­лавли­вали та­инс­твен­но­го гон­щи­ка в от­став­ке, воз­на­мерив­ше­гося ра­зог­нать дви­жок крях­тя­щего «Фи­ата» до вто­рой кос­ми­чес­кой. Не­доволь­ный Зан­зас ос­терве­нело га­зовал, вык­ру­чивал руль до упо­ра, сиг­на­лил на све­тофо­ры и от пе­рево­рота квер­ху дни­щем убе­рёг­ся лишь бла­года­ря пус­ту­ющим до­рогам. Из-за ме­дицин­ско­го при­гово­ра нас­тро­ение во­цари­лось пре­пар­ши­вое. У каж­до­го свои сла­бос­ти, но Зан­зас не счи­тал вис­ко­манс­тво та­ким уж лю­тым гре­хом. Он ни­ког­да не на­дирал­ся в хлам и не про­сыпал­ся ли­цом в са­лате. Не­воз­можно, ког­да вис­ки сма­ку­ет­ся мел­ки­ми гло­точ­ка­ми, да­бы пол­нее рас­крыть осо­бен­ность: шот­ланд­ский или ир­ланд­ский, ку­пажи­рован­ный или со­лодо­вый, с нот­ка­ми им­би­ря или сог­ре­ва­ющим пос­левку­си­ем лес­ных оре­хов. К жа­реным и ос­трым блю­дам — тор­фя­ные сор­та, к ва­реным и прес­ным — фрук­то­вые… Да ка­кая, к чёр­ту, вред­ная при­выч­ка? Куль­ту­ра пи­тия бла­город­ней­ше­го из на­пит­ков, вхо­див­ше­го в луч­шие до­ма арис­токра­тов! Сли­зис­той же­луд­ка, впро­чем, эс­тетс­тво глу­боко до се­лезён­ки. У це­ните­ля или у про­пой­цы ре­ак­ция су­губо оди­нако­вая: яз­вы. Рас­чёт скла­дывал­ся прос­той и без­жа­лос­тный: вре­мен­но от­ка­зать­ся от не­наг­лядной ам­бро­зии и вов­ре­мя ис­це­лить­ся, ли­бо пос­лать пред­пи­сания в тар­та­рары, до­вес­ти яз­ву до сквоз­но­го от­вер­стия, же­лудок — до уда­ления, се­бя — до ре­ани­мации, и за­быть о вис­ки нав­сегда. Воп­ре­ки са­мо­уве­рен­ности, по­пахи­ва­ющей са­модурс­твом, Зан­зас был праг­ма­тиком и пред­по­чёл на­имень­шее из зол. За­вывая ре­вущим би­зоном, ав­то­мобиль на пол­ной ско­рос­ти въ­ехал в рас­пахну­тые во­рота особ­ня­ка. Из га­ражей пред­во­дитель Ва­рии вы­валил­ся пря­миком в ад­ми­нис­тра­цию. Су­дя по тус­кло­му огонь­ку за што­рами, Мам­мон не спал. Неп­ревзой­дён­ный ко­рифей дис­ципли­ны «Что? Где? По­чём?» за­нимал в от­ря­де убийц сра­зу две ил­лю­зор­ные дол­жнос­ти — штат­ную и внеш­татную: на­пус­ка­теля ту­мана на вра­гов и на сче­та. О пос­леднем его ник­то не про­сил, но од­нажды су­нув нос в тай­ную док­три­ну сче­товодс­тва, Мам­мон оце­нил мо­гущес­тво и ос­тался там нав­сегда. Пос­коль­ку све­дения ба­лан­са по трой­ной бух­галте­рии срод­ни изощ­рённой ма­гии, дру­гих же­ла­ющих, кро­ме экс­тра­сен­са, не наш­лось. Быть мо­жет, этим объ­яс­ня­лось его прис­трас­тие к об­щес­тву Фан­тазмы и ноч­ным бде­ни­ям: ни глу­хое вре­мя су­ток, ни руч­ное зем­но­вод­ное не вы­дава­ли сек­ре­тов мас­терс­тва. Не мудрствуя лу­каво, Зан­зас шлёп­нул пе­ред каз­на­че­ем ре­цепт, ко­торый и ре­цеп­том-то наз­вать язык не по­вора­чивал­ся — рас­пе­чат­ка на прос­той бу­маге, без ло­готи­па кли­ники, пе­чати и под­пи­си. За кон­спи­рацию он то­же доп­ла­тил. — За­това­рить­ся этим. От хлоп­ка по сто­лу невесомый Ар­ко­бале­но под­прыг­нул, но вов­ре­мя схва­тил­ся за каль­ку­лятор. Что­бы сму­тить за­чаро­ван­но­го мла­ден­ца, тре­бова­лось из­рядно пос­та­рать­ся, од­на­ко Зан­за­с управился с пол­пинка. Дос­та­точ­но бы­ло ука­зать на под­нос с «Лаф­рой­гом» и ста­кана­ми: — А это уб­рать. Кро­хот­ный паль­чик за­вис над кла­виша­ми. Тре­уголь­ник рта осу­нул­ся. Нес­коль­ко раз вхо­лос­тую под­ви­гав че­люс­тя­ми, Мам­мон счёл мол­ча­ние зо­лотом и пе­ревёл изум­лённый ка­пюшон со сто­лика на ре­цепт, и от бу­маги — к бос­су. И ещё раз по зам­кну­тому мар­шру­ту: сто­лик, ре­цепт, босс. А за­тем в об­ратном по­ряд­ке: босс, ре­цепт, сто­лик. — Ты не ос­лы­шал­ся, — вер­нул его в ре­аль­ность го­лос гла­варя, — уб­рать вис­ки от­сю­да. Офо­нарев­ший ил­лю­зи­онист из­дал мы­шиный писк, на­поми­на­ющий расс­тро­ен­ную скрип­ку. — Я не­яс­но вы­разил­ся? — Зан­зас пред­по­лагал, что при­каз из­ба­вить­ся от шнап­са вы­зовет сту­пор у под­чи­нён­ных, но пос­коль­ку дип­ло­матом не был, умел толь­ко наг­не­тать. — Уб­рать вис­ки, ку­пить вот это. — Но ведь там… — про­читав за­каз, глу­хо об­ро­нил Мам­мон. — Пре­тен­зии? — босс не дал про­дол­жить. Ог­ля­дев по­меще­ние, он об­на­ружил в ку­хон­ном уг­лу ти­пич­ный на­бор из ко­фе, мо­лока и са­хара. — Ни­каких. Од­на­ко… — сно­ва за­ик­нулся пси­хонавт, но его опять пе­реби­ли: — Счи­тал ме­ня кон­серва­тив­ным? Прос­чи­тал­ся. Я умею про­бовать вся­кое, — челюсть Аркобалено отвисла, когда Зан­зас на­цедил молока в од­но­разо­вый ста­кан­чик и невозмутимо от­хлеб­нул, — и ме­нять при­выч­ки. По­лити­ка не из­ме­нилась: пусть луч­ше ду­ма­ют, что та­рака­ны в го­лове у на­чаль­ства стан­це­вали джи­га-дры­гу, чем за­подоз­рят яз­ву и по­ходы по вра­чам. — Да­же в мыс­лях не счи­тал, — оша­рашен­ный Мам­мон сно­ва вперился в ре­цепт, — но й­огур­ты… — За­мена шла­ку, — изоб­ра­жая нас­лажде­ние, Зан­зас раз де­сять прок­лял глав­но­го пот­ре­бите­ля мо­лоч­ной про­дук­ции: Бель­фе­гора, — ко­торый по­вар­ский му­сор счи­та­ет за ка­чес­тво, — он под­ме­шал са­хар, на­де­ясь, что бу­дет не так про­тив­но, но ста­ло толь­ко га­же. — Я вы­нуж­ден лич­но сос­тавлять ме­ню, — убе­див­шись, что мо­локо — оп­ре­делён­но не его на­питок, он за­думал­ся о до­бав­ле­нии пер­ца и со­ли. — Ку­да мы до­кати­лись? — Дей­стви­тель­но, — под­дакну­ла фи­нан­со­вая со­весть ор­га­низа­ции, — но я хо­тел ска­зать… Зан­зас ском­кал ста­кан­чик и обор­вал на по­лус­ло­ве: — Зай­мись за­казом и из­бавь ме­ня от пус­той тра­ты вре­мени. — Но, босс! — Мам­мон на­конец от­во­евал реп­ли­ку в ди­ало­ге и вы­дал ту ду­шев­ную боль, ко­торая его так от­ча­ян­но му­чила. — Эти й­огур­ты не им­порти­ру­ют в Ита­лию, и та­мож­ня обой­дёт­ся... - мука сорвалась фальцетом, - в два ра­за до­роже!