Endear...

      Размеренно вышагивая по коридору, Уильям нёс стажерку на руках, наблюдая за ней краем глаза и мысленно анализируя все её действия, пытаясь предугадать дальнейшие слова и движения. Но светловолосая сидела неподвижно, чтобы не доставлять наставнику неудобств, да и к тому же, от его шеи тянет терпким, но тонким и нежным ароматом, вдыхая который забываешь на время, кто ты такой и где находишься.       Заметив, что девушка удобненько так пристроилась на его руках, глубоко дыша, ему было не трудно догадаться, что девушку привлек запах этого одеколона. Любимого одеколона Уильяма и ненавистного диспетчера Сатклиффа.       Наставник вернул уже полусонную стажерку в комнату и передал на опеку её одногруппнику, который успел навести порядок до прихода начальства, и дал указания для девушки, куда, что, когда и зачем. Леон вскинул брови и проводил наставника до выхода из шараги, после чего вернулся обратно.       У департамента, а именно у входа, начальника отдела поджидал диспетчер Сатклифф, который был явно зол, чем-то возмущен и недоволен. Подойдя к Уильяму вплотную, он злобно посмотрел ему в глаза. - Какого черта? - зло прошипел он, хватая его за галстук. - Какого черта ты был в этой чертовой шараге и... о Смерть Великая, я же говорил, чтобы ты никогда не брызгался этим одеколоном! - Диспетчер Сатклифф, я считаю, что вы превышаете свои полномочия. И, собственно, не вам решать, какой одеколон мне использовать, - поставил Спирс Сатклиффа на место. - В конце концов начальник здесь я, а не вы, - холодно отшил он коллегу, входя в здание департамента.       Сам не понимая, какого черта, но Грелль идет следом за Уильямом, его фразы пропитаны сладким ядом, что вызывает привыкание, как наркотик, но после приема этого вещества всегда должен остаться осадок. Горький, но осадок. Продержав тишину ещё пару минут, Спирс, набрав терпение и остаток собственных сил, спросил: - Чем тебя не устраивает общежитие? Я преподаватель, в конце концов. Я должен следить за стажерами. - Ничего против не имею, - ласково пропел Грелль, после чего его лицо потемнело, брови сошлись на переносице, и злобно он выдал, - кроме этой девчонки. - Смешно, Сатклифф. Но, боюсь, ревнуете только вы. - В глубине души Уильяма передернуло раз десять, а после кожа покрылась мурашками, хотя взгляд и действия его всё ещё были точными и уверенными. Словом, привычными и не вызывавшими никакого подозрения.       Алому жнецу это не понравилось и стало даже как-то обидно за себя. Одним резким движением он загнал ничего неподозревающего шефа за угол и почти поцеловал Уильяма, если бы не реакция недавно упомянутого Спирса, который успел отвернуться, а после дать Сатклиффу затрещину. - Ревнуешь, ревнуй. Но это глупо. Ревновать к ребенку очень глупо.       Но Греллю было не до осознания того, кто эта Рейвел и что ей нужно. Она просто привлекала внимание шефа к себе специально, думал он, чтобы захапать себе.       Но на самом деле наша выделяющаяся стажерка не шибко-то и хочет выпендриваться, просто она хочет стать полноценным квалифицированным шинигами. А Спирса её стремление к сдаче экзамена и трепетное углубленное изучение каждого предмета как-то задело. Эти вещи в ней он начинает ценить и уважать, а сама девушка начинает привыкать к этому строгому и холодному взгляду, к этому грубому и леденящему душу голосу, к этому запаху и к этим теплым рукам, которые доказывали, что даже сам Уильям Т. Спирс сделан не изо льда. Что весьма радует в первую очередь саму девушку, которая, кстати, спустя полчаса по прибытию на свою кровать проснулась, разделась и снова легла в кровать, медленно засыпая и вспоминая этот приятный запах парфюма, воображая, как этот же человек обнимает её, и чувствуя, как веет от него теплом.

***

      Наконец, настают экзаменационные дни. Все, кроме Алесы, ушли на учебу, после которой их ждет экзамен по практике. Она же стоит у дверей аудитории, в которой будет писать тестовую часть экзамена. Вовремя приходит Алан, открывая аудиторию и, впустив девушку внутрь, выдал ей ручку, отштампованный листок и, собственно, сам тест.       В этом тесте было семьдесят вопросов. Девушка восемь раз просматривала листок, пытаясь сообразить и вспомнить, что к какому понятию относится. Пройдясь по заданиям первый раз, она решила всего пятнадцать. Когда прошлась во второй раз - выполнила ещё десять. В третий раз пополнился лист еще пятью ответами. Затем еще два ответа вспомнились и написались сами. И с каждым последующим разом, тест пополнялся новыми ответами.       Прошло четыре часа, и девушка с высоко поднятой головой сдала тест Хамфризу. Тот быстренько сверил ответы девушки с ответами на какой-то бумажке и посчитал, что тест сдан на семьдесят девять баллов из ста, что было весьма неплохо и соответствовало, хоть и слабой, но все же отметке "А".       Узнав результаты, стажерка поблагодарила жнеца и ушла восвояси, иногда немного прихрамывая от непрекращающейся боли в ноге.       В это же самое время Леон проходил практический экзамен, впрочем, как и все остальные, который был, к их сожалению, не из простых. Сатклифф просто решил поиздеваться над стажерами, что было прямо-таки отчетливо видно. Но если взглянуть из-за кулис, как он смотрит на каждого из стажеров, словно сканирует их всех до единого. Что уж тут. Но вот из всех стажеров ему понравилось только три человека. За Годгрисом он следил особенно внимательно, он не видел в нём, как и в Рейвел, чего-то особенного, что разглядел в них Спирс. Но все же скорость некоторых поражала его. Ему как бы не хотелось, пришлось поставить Годгису заслуженную "А".       Он за всеми наблюдал, как было сказано. Сразу после Годгриса он заметил пару стажеров, которые отличались от остальных скоростью и слаженностью работы. Со стороны это выглядело так, будто мимо Сатклиффа постоянно проносились две шустрые молнии, что точным ударом сметали всё на своем пути. Так ещё никто не подумывал проходить испытание.       Кстати о самом испытании. Как ни странно, это были некие салки с препятствиями. Смешно, не правда ли? Тем не менее, суть экзамена в том, чтобы загнать Грелля в тупик. Тем не менее, Сатклифф всегда может безошибочно сказать, кто на что способен в физическом плане.       И теми двумя молниями оказались Клайд и Леон. Они зацепили самого Сатклиффа, что он уже знал, кого возьмет к себе в подчинение. Но тут же освежившись от неких мечтаний, он к концу экзамена выставил всем, кроме этой пары стажеров отметку "А", а Клайда и Леона он поставил перед собой. Сначала похвалил, а после натянул кровожадную и язвительную улыбку на лицо, сказав парням, что для них обязательным будет второе задание - ранить Грелля.       Жнецы сначала переглянулись, понимая, что Грелль ввязывает их в драку, предлагая взамен оценку выше, чем у других. Оба неохотно согласились. Игра была по тем же правилам, в ходе которых оба стажера сильно пострадали, но всё же, немного подумав головами (одна-то хорошо, а две лучше), они придумали обманку, в ходе которой Леон подставился под удар наставника, в то время как Клайд наносил оглушающий удар со спины.       Но Джек Потрошитель был не настолько глуп. Он резко развернулся, замахнулся на Отиса и ударил бы, но Леон окликнул его раньше, и тот среагировал, после чего наставник разглядел в руках Стеффена оборванный кусок с плаща Сатклиффа с его же парой капель крови. Наставник сдался и сказал, что будет рад принять таких способных стажеров.       Довольные и уставшие стажеры Отис и Стеффен доползли до общаги, а затем и до комнаты Леона. Открыв дверь, один из хозяев комнаты буквально в неё ввалился, придерживая рану поперек правого бока, от чего свежая алая кровь была на руках, заляпала одежду и капала на пол густыми, тёмными, почти черными каплями.       Зайдя в комнату и увидев, как Отис стаскивает с Леона футболку, она отвернулась и со словами "Эээ, я ничего не видела, честно-честно", захлопнула дверь и побежала подальше от своей же комнаты.       Клайд в это время помог снять Леону футболку, которую он использовал, чтобы приостановить поток крови. Клайд очень быстро передвигался по комнате Алесы и Леона, открывая все ящики в комоде и шкафах, что стояли в комнате у этих двоих. Провозился Клайд минут десять и нашел только перекись водорода. Вскоре вернулась и Алеса.       Она вошла в комнату, прикрыв половину лица ладонью, мол, я не смотрю. Леон раздраженно фыркнул, напоминая Клайду о себе. - Прежде чем ты начнешь придумывать всякую чушь, ответь, где, о Смерть Великая, лежат бинты, - пытался вразумить девчонку Отис.       Посмотрев на Леона, светлорусая подошла ближе. В нос ей ударил запах крови. Она увидела, как старательно сосед по комнате пытался спрятать свежую кровь, что сочилась из раны в боку, и резко побледнела. Зрачки её сузились и, еле приподняв ладони, Рейвел прикрыла ими рот. Её будто приковало к полу и начало тошнить от одного запаха крови. - Просто покажи пальцем, где лежат бинты, - прохрипел Стеффен, удивившись тому факту, что девушка, похоже, очень сильно боится крови.       Он держал в руках найденную напарником перекись водорода и потихоньку выливал содержимое стеклянного пузырька на свою самую крупную рану. Стиснув зубы, он тихо шипел, хотя, возможно, останься он на всей планете один, он бы завыл, как попавший в капкан волк, или же просто закричал во весь голос, раздирая глотку.       Алеса, еле подняв руку, открыла верхний ящик в комоде и достала бинт, всё так же не сводя испуганных до смерти глаз с объекта устрашения.       Клайд, не зная, кому помогать в первую очередь, все же усадил Алесу на её кровать, что-то тихо шепча ей, но в ответ девушка не могла сказать ни слова. Весь шум ушел на задний план, она почти ничего и никого не видела и не слышала, лишь чувствовала тепло. Но оно было какое-то непривычное, не такое, какое она сейчас хотела бы чувствовать. Такое... неродное.       В конце концов, минут через двадцать, Рейвел всё-таки отошла от шокового состояния, однако её всё ещё подташнивало. Рейвел поднялась на ноги и медленно, держась за стену, дошла до выхода из комнаты. - Перебинтовывайтесь и потом всё, что изляпали в крови, замочите в холодной воде.             На этом девушка вышла из комнаты и направилась на улицу, чтобы подышать свежим воздухом. Её на выходе зачем-то поджидал Алый жнец. Рейвел не обращала на него внимания ровно до тех пор, пока он сам не заговорил ней.