Любовь и смерть

       Противный солнечный свет бил прямо в лицо. Ами поморщилась и с трудом открыла глаза. Она заснула на подоконнике, из-за чего ее спина затекла. Но это не особо тревожило ее, потому что рядом, осторожно положив голову на ее колени, лежал Цоизит.        Сейчас он выглядел очень слабым - при свете солнца отчетливо проступали пятна на коже, еще заметнее стала худоба и тяжелое дыхание. Сейчас он не носил парик, что удивило Ами, ведь раньше он практически с ним не расставался.        Нужно было узнать, который час и заполнить кучу бумаг, что она планировала сделать ночью, поэтому Ами осторожно, стараясь не разбудить Цоизита, попыталась встать. Но эта попытка не увенчалась успехом: стоило ей только пошевелиться, как он резко открыл глаза и уставился на нее.        - Уходишь? – спросил Цоизит глухим голосом.        - Да, у меня много дел.        - Они тоже всегда уходили утром, - задумчиво произнес Цоизит и поднялся, позволяя Ами встать с подоконника.        - Я вернусь, Цоизит.        - Я знаю.        Он глубоко вздохнул и рухнул на кровать, закутываясь в одеяло. На какой-то миг Ами захотелось остаться и просидеть с ним еще пару часов, но она не могла себе этого позволить.        Дверь с девяткой противно скрипнула. В коридоре было много людей, а это значило, что уже около восьми часов утра. Подумать только – Ами проспала все, что только можно.        В ординаторской царил беспорядок – Жадеит непонятно откуда вытащил все свои старые бумаги и вывалил их скопом на стол. Сам он сидел за столом и задумчиво грыз ручку. Поначалу он и вовсе не заметил, что Ами вошла, но когда заметил, то удивленно вскинул брови.        - Ты еще не дома? – спросил он.        - Я немного проспала, - как бы извиняясь, пролепетала Ами.        - Что-то я не заметил твою тушку на диване. Да и вообще, спать во время дежурства – это не в твоем стиле, Ами.        - Извините...        - Ничего страшного. Иди домой – отдохни. Твоя смена закончилась, да и видок у тебя слегка потрепанный, - сказал Жадеит и уставился в свой блокнот.        Идти домой Ами не хотелось, поэтому она заварила крепкий кофе, удобно устроилась на софе и начала наблюдать за доктором, который, казалось, ничего вокруг уже не замечал.        - Ну хорошо, - не отрываясь от бумаг, сказал он. – Не хочешь идти домой, тогда помоги мне.        - В чем?        - Есть несколько заданий, на которые у меня нет времени. Во-первых, не могла бы ты заказать мне билет в Амстердам? Через две недели там будет конференция по СПИДу, и я хочу принять участие. А еще позвони организаторам и попроси подтверждение моего выступления.        - Ты зарегистрирован?        - Да, я каждый год туда езжу. Но в этом году у меня есть кое-что особенное. В общем, я сейчас пишу тезисы к моему докладу. Ни на что не хватает времени.        - Хорошо, я сделаю это. Что-нибудь еще?        - Да, возьми мой мобильный и напиши Рей сообщение, что я не буду дома неделю.        - Ты уверен, что хочешь, чтобы именно я это сделала?        Жадеит поднял голову и в упор посмотрел на Ами. В его взгляде скользнуло недовольство. Ами смущенно опустила глаза.        - Она начнет звонить, так что ты выключи телефон – мне сейчас не до разборок. И если придет, то ты скажи, что я занят, хорошо?        - Да.        - И еще, я знаю, что ты сегодня ночевала в палате Цоизита.        Ами резко покраснела и сжалась, но Жадеит, похоже, не собирался ее упрекать. Он закрыл тетрадь, потянулся за толстенной книгой, лежащей на столе, открыл ее и пробежался взглядом по содержанию. Все это время Ами сосредоточенно смотрела на него.        - Знаешь что, - сказал Жадеит, тяжело вздохнув. – Я уже устал бороться. Если ты так к нему привязана, то пусть будет так. Но я тебя очень прошу, не носи ему снотворное. Если хочешь помочь – то сходи в лабораторию, я заказал у них лекарство для него. Там десять ампул.        - Что за лекарство?        - Пока что не скажу – извини, Ами, но это мой метод, и до конференции я не буду его раскрывать никому. Так что пока просто возьми это лекарство и результаты анализов Цоизита. Скажи, что я тебя послал – они в курсе дела. Возьми и принеси это все сюда.        Ами просияла.        - Спасибо, - прошептала она, направляясь к выходу.        Жадеит усмехнулся и снова уткнулся носом в книгу.        Лекарство нужно было вкалывать внутривенно вечером каждого дня. Ами очень обрадовалась, когда Жадеит попросил ее делать это для Цоизита. Теперь она могла ему помочь.        Так же настроение ее улучшил тот факт, что Жадеиту, судя по всему, понравились результаты анализов Цоизита, и он, ознакомившись с ними, заверил Ами, что пациент идет на поправку. Судя по всему, доктор приблизился к исполнению своей мечты вплотную, что не могло не воодушевлять и Ами, ведь мечта Жадеита казалась невозможной, так же, как и ее мечта. По крайней мере, она так объясняла себе свою радость.        Ами подошла к двери с девяткой. Сегодня она должна была ввести первую дозу лекарств Цоизиту. Ами тихо постучала и приоткрыла дверь. Та скрипнула, сразу же привлекая взгляд Цоизита. Увидев Ами, он приветливо улыбнулся.        - Привет, - весело сказал он.        - Здравствуй, Цоизит. Как самочувствие?        - Тебе сказать честно или красиво?        Ами улыбнулась и села на кровать возле него.        - Жадеит доверил мне опеку над тобой.        - В каком смысле?        - Я буду вводить тебе лекарства.        - А Жадеит сам не может?        - Он сейчас очень занят. Но могу сказать, что его труды приносят плоды. Прогноз для тебя очень благоприятный.        Цоизит помрачнел – Ами прямо физически почувствовала эту резкую перемену в нем.        - Я не знаю, хочу ли выздоравливать, - тихо, почти шепотом сказал он и опустил голову.        - Почему? – спросила его Ами.        - Это будет странно, но я не хочу возвращаться к той жизни, которая была у меня.        - Ты можешь ее изменить.        - Нет, не могу. Мне некуда идти.        - Но ведь у тебя же есть родители, дом, друзья, в конце концов.        Цоизит горько усмехнулся, встал и подошел к окну. Там было темно – фонарь до сих пор не починили. Он прислонился лбом к окну и очень глубоко вздохнул.        - У меня нет дома. Меня выгнали.        - Как?        - Ах, я же не дорассказал тебе эту часть. Садись, Ами. Я все еще хочу рассказать.        Ами, повинуясь ему, встала с кровати и села на подоконник. Почему она так беспрекословно слушается его, Ами не понимала да и не хотела в этом копаться. Сейчас ей хотелось только слушать его.        - Если судить строго, то мы с тобой оба живем неправильно. Ты живешь разумом, а я жил эмоциями. А так нельзя. Я только сейчас это понял. Помнишь, я упомянул тебе, что слетел с катушек?        - Да, но я так и не поняла, что это значило.        - Понятное дело, что не поняла, - раздраженно ответил он, но, тут же успокоившись, продолжил. – Я был брошенным подростком-максималистом. Сколько мне тогда было... Не помню уже. Но это еще была школа. В тот момент мне казалось, что моя жизнь окончена и ничего хорошего больше не случится. В принципе, я был прав. Но так нельзя было думать.        Я начал гулять. В том смысле, что совершенно забросил учебу, стал пить и проводить все время на дискотеках, барах, в клубах и так далее. У меня не было денег, но я всегда находил того, кто за меня заплатит. И расплачивался за их заботы тоже. Вот так вот открылась моя продажная натура. Сначала я отдавался за коктейльчики, сигареты, иногда – за травку. А уже потом за деньги. Но это была смешная история.        В общем, ты даже представить не можешь, сколько таких вот мужчин, как я, живет в нашем городе. Да и я представить себе не мог. Со временем, я научился определять их по взгляду на меня. Их – в смысле наших, таких вот как я, которые способны чувствовать. А не только размножаться.        - Цоизит...        - Извини, если опять тебя обижаю. Тем не менее, это чувствуется на подсознательном уровне: то, как он смотрит на меня, как он говорит со мной, как здоровается. Моряк моряка видит издалека – и я уже заранее знал, кто ответит на мою страсть взаимностью.        И, естественно, мой отец начал замечать, как он выразился, «странности» в моем поведении. И мои отлучки по ночам, и мое состояние. Засосы на шее. Я говорил, что это девчонки оставляют – только бы он отцепился от меня. Но отец мне не верил. А алкоголь подогревает подозрения.        В общем, один раз он, сильно напившись, высказал свои подозрения по поводу меня вслух и, чтобы подкрепить их, избил меня. Очень сильно. Это был не очень приятный момент, я тогда несколько недель не мог показаться на улице. А знаешь, что самое обидное было?        - Что?        - Моя мать. Она даже не думала вступиться, только молча смотрела, как отец избивает меня. Ну да, как же она могла пойти против своего любимого муженька.        Цоизит сжал губы, выражая этим крайнюю злость на свою мать, и продолжил.        - Надеюсь, что он забил ее до смерти. Хотя какая разница. В тот момент я понял, что ненавижу всех женщин. То есть не ненавижу, а питаю отвращение – так, наверное, будет правильнее. И к ней в первую очередь.        В тот вечер я ушел из дома и поклялся больше никогда не возвращаться, - Цоизит усмехнулся. – Я сдержал обещание. Первое время я жил у своих любовников: некоторые из них были довольно состоятельными людьми. Один даже был связан с мафией. Он то и подсадил меня на наркотики. Нет, ты не подумай – начиналось все очень хорошо. Мы курили травку, потом нюхали порошок, он практически безвредный. Это же не героин – даже привыкания нет. Так мне казалось. Зато после приема порошка приходило счастье – становилось так приятно, как будто в раю. А знаешь, какой классный секс, когда ты под коксом?        Цоизит посмотрел на Ами, и она отрицательно покачала головой, хотя он, судя по всему, и не ждал от нее ответа.        - Только вот порошка нужно было все больше и больше. А кайфа он приносил все меньше и меньше. Да и стоил дорого. Поэтому ребята смекнули, что слишком дорогое это удовольствие – держать меня у них. И продали.        - Как – продали?        - Очень легко и просто. В бордель – я ведь был тогда таким красивым... Почему ты так удивляешься?        - Какие-то средневековые методы.        - Ах, да. Прости – я забыл, что ты живешь в другом мире. С бабочками, подружками, колледжами и идеальными семьями. Но я порождение другой реальности... Как бы там ни было – из рук своего любовника я попал в бордель.        - Ты любил его?        - Я? – усмехнулся Цоизит. – Нет, я не любил его.        - Ясно.        - Хорошо. Ну так вот продали меня в бордель в квартале красных фонарей. Заметный такой бордель, дорогой. Не каждый мог воспользоваться нашими услугами. Я вот, например, за все те годы не могу вспомнить ни одного иностранца у меня в постели. А вот разных бизнесменов, политиков, звезд. И, естественно, представителей мафии. Сколько их было...        Кстати, Цоизит – мой псевдоним. Все проститутки у нас носили псевдонимы в честь камней, и даже хозяйку все звали Берилл. Наше заведение называлось «Сад камней». Не очень романтично, правда?        - А, что? – пробормотала Ами, будто выходя из оцепенения. Она никогда раньше не была в таких местах, поэтому рассказ о тамошней жизни немного смущал ее.        - Да ничего... В общем, я работал под псевдонимом «Цоизит».        - А как же твое настоящее имя?        - Я не люблю его, - пролепетал он, опуская глаза.        - Прости.        - Все нормально. Заведение это было не ограничено в средствах, но нам ничего не платили – по-хорошему, мы работали за еду и кокаин. Он очень дорогой, зато практически не оставляет следов, если его нюхать, а не колоть.        Вот так и жили. Я ничего не чувствовал – я хотел только кусочек счастья, который дарил мне порошок. Я мог обслуживать до пяти мужиков за ночь, но это совершенно не волновало меня. Вот так я жил тогда...        Цоизит замолчал и посмотрел Ами прямо в глаза. В этом взгляде она прочитала боль, но не такую, какая бывает от сожаления о чем-то.        - Ты жалеешь? – все же спросила она.        - Нет, я ни о чем не жалею, - спокойно ответил он. – Это была моя жизнь, и я распоряжался ею, как мог. Я не могу прожить ее заново, поэтому совершенно не жалею о том, что делал. Да и относились к нам неплохо: кормили, одевали, иногда подлечивали.        - Подлечивали? А как же тогда у тебя не углядели ВИЧ?        Цоизит улыбнулся и покачал головой.        - Проститутка нужна до тех пор, пока она хорошо выглядит. А я выглядел очень даже хорошо, поэтому подозрений не возникало. Понимаешь ли, я подрабатывал на стороне... Это сложно объяснить, да и не знаю, стоит ли...        - Ну говори, раз уж начал.        - Я не ценил своей жизни. Единственное счастье, что у меня было – кокаин. У нас в борделе работали и мальчики, и девочки, поэтому требования к контрацепции были очень строгие. По хорошему, нам нельзя даже прикасаться к клиенту, пока он не оденет презерватив. А я это правило игнорировал – ты понимаешь, о чем я?        - Если честно, нет.        - Я разрешал моим клиентам не предохраняться, а они взамен приносили мне порошок. Вот и вся суть. Мужчины ведь не любят презервативов даже когда идут к проституткам. А когда приходила пора проверять нас, доктор закрывал глаза на то, что я не сдаю кровь на ВИЧ. Естественно, закрывал он их не без моей помощи.        - Зачем ты делал это с собой?        - Мне нравилась такая жизнь, что я могу сказать...        - И ты совсем не боялся?        - Я же не девчонка. Самое страшное – забеременеть. А мне это не грозило.        - Мне кажется, что болезни - это хуже беременности.        - О нет. У нас беременных просто пристреливали, а заболевших лечили – помнишь правило? Хотя серьезно заболевших, таких, что теряли товарный вид, пристреливали тоже. Но я таким не был, до поры до времени.        - И ты не любил никого больше?        - Как же? Любил. Очень любил. К нам приходил один клиент – я думаю, но он не говорил мне своего настоящего имени, да и незачем. Меня тянуло к нему. Вот знаешь, очень тянуло, как будто я был с ним знаком тысячу лет, как будто он был родным мне. Я любил с ним даже просто разговаривать, настолько тянуло. Я ждал его почти так же, как новую дозу. В каком-то смысле он был моей дозой, потому что тоже приносил счастье.        Но он появился уже на позднем этапе. Не помню, заразился я тогда уже или нет. Мне сложно это отследить.        - И ты не боялся заразить его тоже?        - О нет, я оберегал его, как только мог. С ним я никогда не халтурил. Я не хотел, чтобы вся эта грязь, которая была во мне и на мне, передалась ему. Он был идеальным... Даже не знаю, почему он приходил ко мне – вроде бы и женат был, по крайней мере, я видел кольцо. Да и сравнительно молод – не похож на тех старых жирных извращенцев, которые часто заходили ко мне...        - Какой он был?        - Нежный, чуткий. Его тоже тянуло ко мне, я это чувствовал. Когда-то он даже сказал мне, что я единственный мужчина, к которому его так тянет. И что он не испытывает недостатка в женщинах, но только со мной ему так хорошо. Ему казалось, что я особенный. А мне казалось, что я безумно люблю его.        Он был высок, очень хорошо сложен и довольно искусен. Да, он был не совсем в моем вкусе и немного отличался от того, первого. Но, тем не менее, я любил его.        А потом он перестал появляться. Все клиенты продолжали, а он перестал. И это снова было очень больно...        После этого меня забрали сюда. И здесь я уже вот сколько... Сбился со счета.        - Я тоже. Мне кажется, что ты был здесь всегда.        - Мне тоже начинает так казаться. Я привязался к Жадеиту и к тебе. Вы, скорее всего, последние люди, которых я люблю в этой жизни.        Он грустно вздохнул. Ами хотела было возразить, как обычно, но слова почему-то не хотели выходить, поэтому она промолчала. Цоизит, впрочем, и не заметил этого. Он тоже погрузился в свои мысли.        - Я должна сделать тебе укол, - сказала Ами, прерывая тишину.        - Хорошо. В руку?        - Да, - ответила Ами, доставая ампулу.        Рей стояла под дверью ординаторской и монотонно, обреченно стучала в нее. Выглядело это все так, будто она и не надеялась, что ее впустят, но все равно стучала – для приличия. Сегодня она выглядела не так шикарно, как в прошлую встречу с Ами. Казалось, будто она похудела и как-то опала: кожа стала бледнее, под глазами залегли тени. На ней практически не было косметики, да и одета она была, судя по всему, в первое, что выпало из шкафа.        - Добрый вечер, Рей, - поздоровалась Ами.        Рей перестала стучать и меланхолично посмотрела на нее.        - Хорошо, что я встретила тебя здесь, - сказала Рей. – Жадеит не появляется дома уже больше недели. Скажи, он здесь?        - Нет.        - Неправда. Он здесь, я знаю.        - Он сказал мне сообщать всем, что его нет.        - Но я-то его жена!        Рей прислонилась спиной к двери и осела, закрыв глаза руками.        - Ах, если б ты знала, как я устала, - прошептала она. – У меня больше нет сил это терпеть.        Ами промолчала. Рей, заметив, что она не реагирует, оторвала руки от лица и, изучающее посмотрев на Ами, протянула ей большой сверток.        - Здесь его одежда. Заставляй его ходить в душ хотя бы раз в два дня. И еще – Я положила ему немного еды – давай Жадеиту мясо каждый день, чтобы он не упал от истощения. Когда он в таких вот запоях, то совершенно ничего не замечает вокруг.        - Хорошо, Рейана. Я сделаю, как ты скажешь.        - Я рада.        Она встала, поправила на себе одежду и волосы.        - Чем он занимается?        - Он готовится к конференции.        - Да, я знаю. У него это каждый год. Конкретно сейчас – чем он занимается?        - Скорее всего, пишет доклад.        - О Цоизите? – в глазах Рей проскользнул нехороший огонек, и Ами вздрогнула.        - Да, о нем.        - Великолепно. Значит, это СПИД...        Ами вздохнула. Однако Рей дружелюбно улыбнулась.        - Я надеюсь, что у него все получится. И я не намерена сейчас его тревожить. Так что, будь добра, проследи, чтобы Жадеит хорошо себя чувствовал – это очень важно для меня. Когда он летит?        - В среду.        - Во сколько?        - В четыре часа дня.        - Спасибо за информацию.        Рей помахала рукой, развернулась и пошла по направлению к выходу. Ами же открыла двери ординаторской и осмотрелась.        Жадеит методично, не обращая ни на что внимания, работал. Ами не хотелось его тревожить, поэтому она просто положила сверток на диван. Тем не менее, доктор заметил этот жест и оторвался от своей работы, чтобы проследить за Ами.        - Это передала Рей? – спросил он, указывая на сверток.        - Да. Там одежда и еда.        - Напиши ей СМС с благодарностью.        - А почему бы тебе не выйти и не поблагодарить ее лично? Думаю, она недалеко ушла.        - Я не могу – я почти закончил, а Рей – это всегда очень много эмоций. На данный момент я не в состоянии себе этого позволить. Лучше расскажи, как чувствует себя Цоизит?        - Думаю, ему намного лучше. Я принесла анализы из лаборатории.        Ами открыла свою сумку и достала оттуда папку с бумагами. Жадеит встал, нетерпеливо выхватил ее из рук Ами и начал жадно читать.        - Да. Ему лучше, - сказал Жадеит, окончив чтение. – Я добавлю это к моему отчету. Когда меня не будет – пожалуйста, проследи, чтобы никто не копался в моих вещах. Я не хочу, чтобы кто-то воспользовался результатами моих трудов до того, как я сделаю доклад. Сама ведь понимаешь, это воровство в научном мире. Я закодировал все свои документы, но не могу быть уверенным в их целостности до конца.        - Да, понимаю.        - Ах, и еще одно, - сказал Жадеит и подошел к своему столу        Он вытащил оттуда коробку, которую Ами сразу же узнала.        - Отдай Цоизиту парик. Теперь ему можно его носить.        - Зачем ты забрал это у него?        - Я проверял, нет ли у него аллергии. Анализы показали, что нет, поэтому возвращаю его. Будь добра, занеси Цоизиту.        Ами улыбнулась и взяла коробку. Это очень обрадует Цоизита – Ами это знала. А его радость – это и ее радость, хотя она и сама не понимала, почему так.        На улице был страшный дождь и даже довольно большой зонт не спас Ами от промокания. Она, на ходу стаскивая плащ, влетела в больницу. Жадеит вылетел вчера днем, поэтому у Ами было много работы – все его пациенты временно перешли под ее опеку. Тем не менее, Ами была в очень хорошем настроении и полна энергии.        Когда она вошла в ординаторскую, ее шокировала царящая там тишина. Да, другие коллеги, скорее всего, еще не пришли, поэтому комната должна была быть пуста. Но в ординаторской сидел один человек – Рей, бледная как смерть. Она сидела и не двигалась. Не было слышно даже ее дыхания – именно поэтому тишина так пугала и настораживала.        - Доброе утро, - поздоровалась Ами.        Рей ничего не ответила, только лишь подняла на нее глаза.        «Какие красные», - пронеслось в голове у Ами.        - Что-то случилось?        - Да, - тихо сказа Рей. Ее голос казался сухим и, как будто сорванным. Ами не могла определить этого по одной короткой фразе, но у Рей было какое-то странное настроение – Ами никогда не видела ее в таком состоянии.        - Ами, Жадеит здесь? – продолжила Рей.        Истерические нотки выдали ее волнение, которое тут же передалось Ами.        - Нет, он улетел вчера на конференцию, ты же знаешь.        Рей закрыла лицо руками и начала рыдать – и это было очень неожиданно. Рей рыдала громко, почти выла и всхлипывала. Ее лицо, насколько Ами могла об этом судить, стало сразу же мокрым от слез.        Ами тут же начала открывать все шкафчики и столы в поисках салфеток.        - На, держи, - пробормотала она, подавая их Рей.        Рей отрицательно помотала головой и продолжила рыдать.        - Скажи мне, что случилось, скажи мне? – прокричала Ами.        Нехорошее предчувствие закралось в ее мысли. «Не может быть, - подумала она в ответ на них. Этого просто не может быть».        Рей открыла свою сумочку и достала оттуда газету. Ами сразу же выхватила ее. У нее не было привычки по утрам читать новости – Ами, чаще всего, пролистывала ленту новостей в Интернете во время обеденного перерыва.        На первой полосе газеты был нарисован самолет знаменитой авиакомпании.        «Я знаю этот логотип», - пронеслось в голове у Ами.        Над фото красовалось название статьи: «Самолет Boeing 847, совершавший полет по рейсу Токио-Амстердам сбит сегодня ночью».        Завывания Рей не давали Ами сосредоточиться: она отсела от рыдающей женщины и начала судорожно читать расплывающийся текст. Подсознательно Ами уже все поняла, и в ее сердце началась истерика, но мозг отказывался верить эмоциям и требовал фактов.        «Лайнер Boeing 847-300, летевший из Токио в Амстердам, был сбит сегодня ночью над территорией провинции...        У Ами в глазах встали слезы. Но она попыталась взять себя в руки.        Сообщается, что на борту находилось 300 пассажиров и 18 членов экипажа. По предварительным данным все они погибли.        На данный момент расследование катастрофы невозможно, так как на территории, где упал самолет, ведутся военные действия. Среди пассажиров самолета было 219 граждан Японии».        «Может, он не сел на самолет», - мелькнула мысль у Ами.        Это ведь был тот самый самолет, на котором Жадеит летел на конференцию. Тот самый, билет на который ему купила Ами.        - Рей, ты провожала его?        Рей не слушала Ами, все еще рыдая. Тогда Ами подскочила к ней и начала трясти за плечи до тех пор, пока в ее глазах не проявились проблески разума.        - Я проводила его, - истерично выкрикнула Рей.        У Ами закололо в сердце.        - Он пошел на посадку?        - Я не видела! – ответила Рей, снова начиная рыдать. – Он мог передумать и выйти. Он может быть здесь.        - Нет, Рей. Здесь его нет.        - Неправда! Неправда!        - Рей...        - Он не мог умереть! Он просто не может умереть! - кричала она, будто пытаясь убедить в этом и Ами, и себя.        На Ами это не подействовало. На глаза навернулись слезы, а к горлу подступил комок.        Вспышка эмоциональной боли поразила ее. Она не могла поверить, что Жадеита больше нет. И его работы тоже – он ведь спрятал все, что только мог: чтобы никто не украл его идеи. Без метода Жадеита нельзя помочь больным. Без него Цоизит...        Цоизит!        Ами схватила газету и выбежала из ординаторской, оставляя убитую горем Рей одну. Двери мелькали перед ее глазами: 1, 2, 3. Нет, не то. Вот – 9! Дверь скрипнула, и Ами влетела в палату. Цоизит был спокоен: он просто сидел на кровати, завернувшись в одеяло, словно улитка.        - Цоизит! – прокричала Ами. Но голос ее не послушал, поэтому это было больше похоже на шепот.        - Здравствуй, Ами, - ответил юноша и лучезарно улыбнулся.        - Цоизит, - повторила Ами и подбежала к нему. – У нас беда. Самолет, на котором летел Жадеит, упал.        За считанные секунды на лице юноши отразился целый спектр эмоций – непонимание, неверие, злость, паника, сожаление и страх. Он скользнул взглядом по Ами и посмотрел на газету – фотография самолета. Разбился...        Цоизит, будто корчась от боли, закрыл глаза. А когда открыл, то лицо его приняло отрешенный вид.        - Значит, я все-таки умру, - с грустью в голосе сказал Цоизит и меланхолично посмотрел в сторону Ами.        Дальнейшее происходило, будто в тумане. Весь персонал больницы собирал деньги на помощь вдове Жадеита. Смириться с его смертью было тяжело для всех сотрудников, но Ами казалось, будто она получила самый сильный удар, ведь Жадеит был ее руководителем, ее кумиром и ее... Нет, не любимым. Но очень близким человеком.        В новостях постепенно начали появляться детали происшествия: самолет упал с восьмикилометровой высоты, возможность выжить минимальна. Эксперты добрались до места трагедии и сделали вывод, что самолет упал из-за того, что в него попал снаряд. На месте происшествия поработали стервятники. В сводках мелькали имена жертв, а родственников приглашали на опознания тел, точнее, того, что от них осталось. Имени Жадеита нигде не было, что вселяло в Рей нездоровую надежду, но Ами не могла поддержать ее – она понимала, что выжить было невозможно.        Но ей все равно было очень трудно поверить в его смерть. Еще труднее было Цоизиту: он превратился в безжизненный овощ: неподвижно лежал, свернувшись на кровати, как котенок, ни с кем не разговаривал, отказывался от еды. Ами все еще вкалывала ему лекарства, но ампулы практически закончились, а это значило, что смерть скоро придет за ним.        Это причиняло Ами невероятную боль, так как смерть Цоизита – это единственное, что ей сейчас хотелось победить. Но она была бессильна.        Ами сидела у него часами, гладила по загривку, рассказывала о каких-то пустяках и плакала. Цоизит никак не реагировал, да и не слушал ее вовсе. Но это было не так важно, пока он был рядом.        В один из таких моментов дверь со скрипом отворилась, и в нее вошла незнакомая Ами женщина. Она была очень красивой и высокой. Ее волосы были почти такого же цвета, как и волосы Цоизита, и такие же длинные. На женщине было надето красивое фиолетовое платье, а глаза жирно подведены.        - Цоизит, - спокойно сказала она, обращаясь к юноше. Он поднял голову и меланхолично посмотрел на нее.        - Здравствуй, - сухо ответил он.        - Здравствуй. Простите, - сказала она, обращаясь уже к Ами. – Не могли бы вы нас оставить ненадолго. Я его мать и пришла проведать.        Ами вопросительно посмотрела на Цоизита и только после того, как он кивнул, вышла из комнаты.        Ами не знала, что это за женщина, но она совсем не такой представляла мать Цоизита. «Нужно будет у него спросить», - подумала Ами, входя в ординаторскую, и замерла на входе – в комнате снова была Рей. О       на выглядела ужасно: красные глаза, опухшее лицо, растрепанные волосы. Рей больше походила на какую-то безумную ведьму, чем на себя прежнюю.        - Что ты делаешь, Рей? – спросила Ами, когда та начала вытаскивать ящики из стола Цоизита.        - Забираю его вещи. Я решила, что перенесу их домой, и он будет работать там. Хватит с меня ожидания его дома – мы и так из-за этого провели слишком много времени порознь. Я думаю, он обрадуется, когда вернется.        Ами посмотрела на Рей как на сумасшедшую. Неужели она все еще не приняла факт его смерти?        - Не смотри на меня так, Ами! Я не сумасшедшая. Он живой, я чувствую это. И я найду его. Да, я найду его!        Рей неприятно захохотала, отчего у Ами побежали мурашки по коже.        - Ах, Ами, я такая дура. Представляешь, я ревновала его к Цоизиту. Как я могла... Он ведь рассказал мне перед отлетом, как нашел его.        - Как? – спросила Ами. Ее давно волновал этот вопрос.        - К Цоизиту ходил один наш общий друг. Он рассказал о своих подозрениях, и Жадеит пошел туда, чтобы проверить его. Вот и все. Он не изменял мне, Ами! Не изменял. Ах, какая же я дура.        Рей опустила ящик на пол, присела возле него и заплакала. Судя по всему, у нее было очень нестабильное состояние. Как и у Ами, впрочем. Она присела рядом с Рей и обняла ее.        Им обеим стало спокойнее. Ами почувствовала приятное тепло, исходившее от Рей, и ей показалось, будто они очень давно знакомы и дружат. Неизвестно, что промелькнуло в голове у Рей, но она тоже прижалась к Ами и умиротворенно улыбнулась.        - Я сделала столько глупостей, - тихо прошептала Рей. – Я только сейчас поняла, насколько сильно люблю его. Я так хочу это исправить, ты бы только знала... Смерть хочет забрать его у меня, но я не отдам. Моя любовь сильнее смерти, я одержу над ней победу! Обязательно одержу!        - Любовь сильнее смерти, - эхом повторила Ами.        - Да. Они рядом, видишь? Но любовь сильнее.        - Да, Рей. Я понимаю тебя.        Рей улыбнулась.        - Помоги мне, пожалуйста, собрать его вещи.        Когда Рей ушла, Ами закрыла ординаторскую и направилась в палату Цоизита. В дверях она столкнулась с его матерью.        - Вы уже уходите? – спросила Ами.        - Да, - как-то нервно ответила женщина, но, тем не менее, улыбнулась. – Мне пора идти. До свидания.        Ами зашла в палату. Цоизит был каком-то оживленным.        - Это действительно была твоя мать? – поинтересовалась Ами.        Цоизит только усмехнулся. Он встал с кровати и, подойдя к Ами, обнял ее.        «Какой же он худой», - подумала Ами, обнимая его в ответ.        - Это не моя мать. Это моя мамка – Берилл. Она владелица того борделя, где я работал. Решила проведать меня и принесла подарок.        - Какой подарок?        Цоизит разжал объятья и отошел от Ами на несколько шагов, будто боялся его.        - Я ухожу, - промолвил он.        - Куда уходишь?        - Отсюда ухожу.        Ами побледнела. Она подошла к Цоизиту и попыталась взять его за руки, но тот отринул.        - Я не хочу тебе врать, потому что люблю тебя. Но я так же не хочу умирать здесь – в больнице. Я хочу красивую смерть, а не гнить заживо. Я обречен, понимаешь? Поэтому я ухожу.        - Но что ты собираешься делать?        - Берилл принесла мне подарок. Я им воспользуюсь и усну. Перед смертью мне будет очень хорошо. Как всю жизнь было. Ты ведь понимаешь меня?        К глазам Ами подступили слезы: она слишком много плакала в последнее время. Цоизит внимательно посмотрел в ее лицо, будто пытался прочитать на нем что-то.        - Извини меня, Ами, - прошептал он. – Извини меня...        Она покачала головой. Осознание того, что Цоизит покинет ее, жгло сердце. Ами не хотелось верить, но он был настроен решительно – она уже поняла это.        - Я должен сделать кое-что перед тем, как я уйду.        Цоизит подошел к прикроватной тумбочке и достал оттуда что-то.        - Дай мне свою руку, - попросил он.        Ами протянула ему свою ладонь и почувствовала, как ее пальца коснулся холодный металл. Это был перстень с огромным камнем. Зеленым с бурыми пятнами.        - Я не думаю, что ты такое носишь, - сказал он и поцеловал ее руку. – Но моя мать хотела, чтобы я подарил это кольцо своей невесте. Невесты, как видишь, у меня не будет, так пусть оно останется у тебя – ты была единственной женщиной, к которой я привязался. Это цоизит, видишь? Редкий камень. И очень красивый. В честь этого камня я и взял свой псевдоним. Кольцо - это единственное, что осталось от моих родителей. И оно всегда было на мне. Теперь же кольцо твое.        - Не уходи! – заглушая бешенный стук сердца, прошептала Ами. – Я тебя умоляю, не уходи.        - Это мой выбор. Я должен уйти. Я не хочу той смерти, которая ждет меня. Пусть лучше она будет красивой.        Ами покачала головой и прижалась к Цоизиту, будто стараясь схватить его, забрать себе и не отпускать. Смерть забирала его у нее, и Ами не хотела его отдавать. Нет, только не снова, только не сейчас. Она ведь только теперь поняла, что любовь сильнее смерти.        Любовь...        - Цоизит, поцелуй меня на прощанье, - попросила Ами.        - Я болен, я не могу никого целовать.        - СПИД не передается через поцелуй. Пожалуйста, не покидай меня без него.        Он наклонился к ней и осторожно накрыл ее губы своими.        В этот самый момент Ами показалось, что комната закружилась: что не было уже этих мрачных стен и запаха хлорки, неработающего фонаря в темном окне, больного, изможденного юноши, проигравшего смерти.        Они стояли среди вишневых деревьев, приятный запах кружил головы. На ней было легкое синее платье, а на нем – серый мундир с погонами. Он прижимал ее к себе сильнее, углублял поцелуй, и единственное, что она чувствовала в тот момент – огромнейшее счастье, ведь это был он.        Ами его узнала. Он ведь был генералом, а она – принцессой. Они любят друг друга так давно, что уже и сбились со счета. Они разлучаются смертью, но всегда находят друг друга, потому что их любовь сильнее смерти. Их любовь может победить смерть. Ами может победить смерть!        Она любила его: его руки, плечи, длинные рыжие волосы. Она всю жизнь любила его. Лепестки опадали с вишен, теплый ветер дул в спину, развевая волосы - он был рядом с ней, и это все, что ей нужно.        Ами открыла глаза. Она опять оказалась в серой комнате, пропитанной запахом хлорки. Цоизит стоял в шаге от нее и удивленно смотрел на нее.        - Амелия...        Он глубоко вдохнул и закрыл глаза.        - Амелия, у меня хватит зелья на двоих. Пойдем со мной.        Ами посмотрела на него с таким же удивлением. Ей столько всего хотелось сказать ему сейчас, но она не могла. Слова застряли в горле, она могла лишь смотреть на него.        Цоизит принял ее молчание за отказ.        - Прости меня, - прошептал он.        Ами пришла в себя, когда дверь с девяткой противно скрипнула.        Любовь и смерть ходят рядом. Теперь она понимала значение этого выражения.