нарисуй меня.

Цвета. Я люблю, когда они сочетаются. И я люблю, когда кто-то умеет с ними работать, но, по сути, я знаю очень мало людей, которые действительно поражают своими способностями в правильной подборке цветов для картин. Но возьмём, к примеру, Винсента Ван Гога, который тратил меньше времени на точность и реалистичность своих работ, задумываясь о том, что на самом деле ночное небо — не чёрное, а тёмно-синее с разными оттенками, что звёзды не просто жёлтые или белые, они могут быть тусклыми и могут быть яркими. Я смахнул все учебники и папки с рисунками со стола, чтобы начать думать о том, что можно сделать с цветами, чтобы нарисовать незнакомца с фотографий. У меня не так много времени на размышления, мне нужно что-то решать, потому что осталось два дня, чтобы я нарисовал ещё шесть работ. Я искренне не понимаю, зачем выставлять такие требования на такой срок, но мне бы хотелось справиться с этим, чтобы те годы обучения не стали напрасными. Мой сосед до сих пор где-то гуляет, но это даже радует, потому что я смогу сделать хоть что-нибудь в спокойствии. У меня есть всего лишь два часа на всё это, потому что, несмотря на экзамены, пары никто не отменял. Я думал, что я могу прогулять, но это будет неправильно, ведь так? Поэтому эта мысль исчезла сразу после того, как и появилась. Всё-таки, потом мне следует немного прибраться здесь, иначе Джон подумает, что с психикой у меня не всё в порядке, поэтому я громлю всё на своём пути, а потом начнёт шарахаться меня и прятаться. А мне только этого не хватало. Но сейчас моей главной целью является создание хотя бы набросков. На размышления найду немного времени вечером, когда буду ложиться спать. У каждого человека есть свой цвет, который подчёркивает его особенности и скрывает некоторые недостатки. Сейчас я пытаюсь найти такой, чтобы воплотить свою задумку с цветами в реальность. С лёгкой ухмылкой я достаю из коробки свои краски, смотря на каждую внимательно, словно ищу что-то такое маленькое, что может изменить мою жизнь. Что-то вроде ключа, который ты пытаешься изо всех сил найти, чтобы зайти в дом, когда ты уставший после своей работы, школы или университета приходишь с мыслями о том, что тебе всего лишь нужен какой-то фильм и чай. На выборе основного цвета я остановился быстро, подумав о том, что это действительно тот цвет, которым можно описать его личность. Голубой цвет — символ сдержанности, спокойствия. Он показывает то, насколько особенным есть человек где-то в глубине души. И когда-то я вычитал, что это показывает, что человек довольно-таки творческий и оригинальный, а это полностью подтверждает его специальность. Далее следуют небольшие наброски, выполненные простым карандашом. Пока что я решил остановиться на этом, потому что мне бы стоило принять душ, собраться и пойти за кофе. Организм мне за одну ночь без сна спасибо не скажет, но мне кажется, что одной чашкой кофе я ограничусь, а потом могу приступить к работе.

***

Выходя из дома, я чуть не забыл свои краски, без которых сегодня бы точно не обошёлся, учитывая мои планы, которые мне нужно выполнить очень быстро. Хотя я терпеть не могу торопиться в чём-то, но это всего лишь задание, которое я должен выполнить, чтобы с чистой совестью окончить колледж и уйти делать то, что я хочу. Может, я вообще рисовать после этого не захочу. Кто знает? Но всё же определённые навыки после пяти лет обучения здесь у меня останутся. Я быстро забежал за своей коробкой с красками, закинул её в рюкзак, а теперь спокойно и медленно могу уйти за этим превосходным кофе из Старбакса. Мне кажется, что я уже просто не могу ни о чём другом думать — мне нужен мой кофе. Самое интересное, что это утро выдаётся очень спокойным и милым, хотя уже совсем не семь утра. Студенты просто снуют по всей территории колледжа, понимая, что скоро экзамены закончатся и будут летние каникулы, и они смогут навестить своих родителей. Тем, кто учится в последний год вдвойне повезло, потому что им не придётся возвращаться сюда ещё раз. Выходя за границы учебной жизни, можно заметить, что некоторые люди ездят на старых велосипедах, здороваются друг с другом. Сегодня праздник какой-то, что ли? В город приезжает президент? Не похоже это на обычную жизнь, к которой я привык за это время. Никто не торопится, нет ссор, никто никого не материт. Но меня это устраивает, поэтому я буду просто идти, будто у нас так всегда, а особенного в этом нет ничего. В Старбаксе за столиками сидела только одна парочка, которая живо обсуждала то, как проведёт эти выходные. Если подумать, то я могу сесть где-то в другой части кофейни, чтобы посидеть в полном спокойствии, да и я смогу отдохнуть, попивая тёплый кофе, за которым, кстати, нужно ещё подойти. Оставив свои вещи на небольшом диванчике, я подошёл к стойке, заметив того же самого паренька, который обслуживал меня совсем недавно. Похоже, люди здесь меняются с периодичностью раз в полгода, потому что, как я уже осознал — сюда почти никто не приходит. Удивительно, что это место продолжает существовать здесь. — Доброе утро, Тайлер, — поздоровался со мной бариста. — Латте? — Доброе. Да, пожалуй... — я улыбнулся. — А лучше — два. — Бессонная ночь? — любопытно спросил парень. — Экзамен, — я протянул деньги, ожидая два стакана с горячим напитком, который может меня немного взбодрить, потому что сейчас я чувствую себя овощем. Одного бы стакана мне не хватило. — Нужно написать несколько картин за три дня. Сдачи не надо, оставь себе. — Удачи, парень, — рассмеялся он, словно пытаясь меня подбодрить. На самом деле, это здорово, что в таких местах работают такие приветливые и вежливые люди, действительно становится немного веселее. — Держи свой кофе, не засни в колледже потом. Я взял в две руки стаканы и пошёл к своему месту. Здесь можно посидеть ещё час или два, потому что делать мне в колледже будет нечего, а тут хоть есть возможность купить себе ещё кофе. Хотя сомневаюсь, что третий стакан кофе за небольшой промежуток времени что-нибудь поменяет. В любом случае, пара у меня только на двенадцать. Здесь я мог просто посидеть наедине со своими мыслями, но всё-таки я выбрал возможность немного поработать. Не стоит терять время впустую, особенно, когда у тебя есть определённые временные ограничения. Нужно успевать всё обдумать, постепенно делая зарисовки и эскизы, потом дополняя их нежными и светлыми оттенками акварели, пастели и карандашей, но и не забывая о значении яркости и насыщенности акрила и масляных красок. Даже картины, написанные масляными красками, можно с лёгкостью отличить от других, например, от написанных акварелью. Мазки маслом резкие, рельефные, их легко заметить, а вот с акварелью всё с точностью до наоборот — плавные переходы, успокаивающий вид в целом, да и заметить их довольно трудно. Хотелось бы попробовать нарисовать всё разным, чтобы показать, какое значение имеют сами цвета, чем ты рисуешь, что ты рисуешь, как ты обдумываешь это всё, на чём ты пишешь. Всё это, как бы ни казалось абсурдным, является очень важным, ведь забыв об одной из этих деталей картина уже не такая. Теперь у меня есть хотя бы точное понимание того, что я хочу показать во всех своих картинах. Но хотеть — это мало, нужно что-нибудь делать. Поправив очки, я достал из рюкзака карандаш и лист бумаги, на котором я ещё в своей комнате начал делать небольшие наброски. Этот незнакомец смотрит куда-то вверх, сидя на качелях. Не знаю, но это буквально то, что я захотел нарисовать, как призрак из прошлого, который появляется перед глазами, когда начинаешь делать что-то. Всего лишь небольшой отголосок из подростковой жизни. В любой свободный вечер я выходил к своим дворовым качелям, которые уже буквально скрипели, да и не знаю, как они меня выдерживали, но всё же. Это было привычкой, но я находил в этом что-то невероятное. В моей голове появляются некоторые образы, которые я бы выразил в некоторых деталях на горизонте. Небольшой дом и ухоженный сад на заднем фоне. Даже те же качели. Они привязаны к огромному дубу. Всё это как-то гармонирует между собой, создаёт атмосферу спокойствия. Сначала я даже подумал, что не смогу выразить это в холодных тонах, но я заблуждался. Тускло-зелёная трава, холодный белый свет луны, тёмно-синее небо, дерево, которое почти не видно. И голубые глаза-озёра этого незнакомца. Незаметно я допил второй стакан кофе, продолжая делать зарисовки простым карандашом. Очень скоро это станет намного большим, чем просто почти незаметные линии и штрихи на желтоватом листе бумаги. Но уже подумав о том, что я могу поискать где-нибудь воду, чтобы мыть кисти от краски, я заметил, что уже половина двенадцати. Это не значит, что я опоздаю, путь к колледжу занимает всего три песни Леди Гаги, а то есть, минут десять. Но всё же, печалит тот факт, что рисование мне придётся отложить уже до вечера.

***

Свернуть я решил не в сторону колледжа, чтобы сразу пойти на занятия, а в свою комнату. Во-первых, чтобы проверить, явился ли Джон в конце концов, а во-вторых, тащить с собой тубус с бумагой в рюкзаке на пару по скульптуре — плохая идея. Тем более, что я иногда забываю вещи в аудиториях, а сейчас это уж точно не поможет мне. Учитывая то, что у меня есть очень мало времени, чтобы перерисовывать хоть что-нибудь. К тому моменту, когда я только дошёл до дома, у меня оставалось ещё двадцать минут для того, чтобы собраться с мыслями, найти своего соседа и вставить ему мозг обратно, а потом, в конце концов, пойти на пары. Это радовало, потому что мне не придётся никого ждать, но я и не опоздаю, а приду вовремя, что для меня несвойственно — обычно я прихожу либо раньше на час, либо собираюсь так, что забываю обо всём на свете. Поднявшись по тускло-серым ступенькам на свой этаж и зайдя свою комнату, я увидел ту картину, которую и ожидал. Джон мирно спал, даже не позаботившись о том, что следовало бы переодеться. А я забыл о том, что мне нужно было убрать свои учебники с пола. Ладно, мы квиты. Но разбудить я его всё же попробую. — Вставай, Джон, — я дал ему лёгкие пощёчины, потому что иначе разбудить его я не смогу. — Пара через двадцать минут. — Я не сплю, — он открыл глаза, но потом снова же закрыл и откинулся на подушку. — Засранец. Слушай, говорить миссис Стэнфорд, что ты не пришёл из-за того, что ты подцепил какую-то заразу я не буду, — закатил я глаза. — Я скажу ей прямо. Скажу, что ты болван с похмельем, поэтому у тебя болит голова и ты решил прогулять. — Отнесись ко мне с пониманием! — Ладно. Спи. На разгром в комнате внимания не обращай, это не воры, не Бэтмен, тем более не какой-то шпион, который копался в моих вещах, чтобы найти информацию о Джоне Смите, — я засмеялся. — Это мои попытки написать картину. — Если ты скажешь старухе, что я заболел и не приду на лекцию, то я тут всё уберу, — он запнулся. — Если я смогу подняться сегодня вообще. Окли, мне сейчас так хреново, что это похуже болезней. Поэтому пиздуй. — Ладно, Джон, так уж и быть, не запалю тебя, — я ответил ему саркастичным тоном. — Но мне тут нужно ещё кое-что найти, поэтому не так быстро ты от меня избавишься. Парень всего лишь простонал что-то непонятное и уткнулся носом в подушку, а я побрёл в поиски блокнота, какой-нибудь пишущей ручки и учебника. Разгребать это всё будет Джон, мне бы найти в этом бардаке хоть что-нибудь. Сбросив рюкзак с плеч, я буквально несколько минут присматривался ко всем учебникам, блокнотам, тетрадям, папкам, которые у меня вообще есть, чтобы отрыть хотя бы что-то, что будет похоже на то, что мне нужно. Я всегда думал, что учебников у нас не так много, но это было только тогда, когда у меня был порядок на полочках и на рабочем столе. Сейчас я понимаю, сколько всякой ненужной ерунды тут у меня хранилось. Самолётики, вырезки из журналов, какие-то небольшие скетчи, перечёркнутые множеством линий. Но я вышел победителем из этой войны с бардаком и ушёл, победно держа в руках маленькую книжку, чёрную ручку и блокнот для записей. Да, Джон, конечно, меня за оставшийся хаос, который больше похож на руины какого-то храма Древней Греции, не поблагодарит, но в любом случае, будет знать, как шляться до утра на вечеринках, когда на следующий день нужно идти на занудную лекцию по скульптуре, которую прогуливает каждый третий. Я достал тубус из рюкзака и повесил его на крючок над моей кроватью. Спрятав всё остальное в рюкзак, я тихо вышел из комнаты и закрыл дверь, чтобы не разбудить своего однокурсника. Как никак, а всё-таки, он единственный человек, с которым я здесь хоть с какой-то регулярностью общаюсь, я могу назвать его своим товарищем. Не другом, а именно товарищем. Человек, с которым можно немного поболтать и посмеяться. Вот и всё.

***

Сразу после скучных и уже бессмысленных пар я понял, что мне нужен ещё кофе, потому что я снова начинаю засыпать, а это мне делать сейчас нельзя, потому что мне предстоит дописать ту картину, которой я занимался уже с утра, а ещё желательно сделать зарисовки для остальных. Остаётся слишком мало времени. Я быстро захожу в кофейню, беру там несколько стаканов латте. Торопясь в общежитие, я даже не поблагодарил паренька, который уже второй день меня обслуживает. На улице я чуть не сбил разносчика пиццы с ног, после чего мне стало очень неловко, и я начал просить прощения за свою невнимательность. Всё-таки, было бы очень печально, если бы я разлил свой горячий кофе на человека, а тот, в свою очередь, уронил пять коробок с пиццей и потом бы слушал обвинения от того, кто эту пиццу готовил и от начальства. Всё же, мне следует быть немного осторожнее и не быть таким суетливым. Хотя, я слишком затягиваю время, поэтому я понёсся изо всех сил туда, где мне нужно было быть. Желательно поскорее. Зайдя в комнату, я заметил то, что Джон на самом деле сдержал своё обещание, и все мои книги стояли аккуратными стопками на одной стороне стола, тетради - на другой, а ручки и карандаши находились в органайзере. Даже я всё в такой порядок не приводил никогда. — Эй, умник, как там Стэнфорд? — громко произнёс он, стараясь отвлечь меня от того, что я вижу сейчас абсолютную чистоту. Не очень похоже на Джона, потому что в его части комнаты был какой-то разгром, на который внимания он и не обращал. — Не орала на меня благим матом за то, что я пропускаю у неё третью лекцию подряд? — Я сказал ей, что ты заболел, и она пожелала тебе выздоравливать, — засмеялся я. — На самом деле, она не такая уж и противная, как кажется. Добрый и наивный человек, Джон, миссис Стэнфорд именно такая. А ты, я вижу, выздоровел. Спасибо за то, что убрал. — Да не за что, дружище. А ты чего так торопился, за тобой собаки бежали, что ли? — Хуже, — произнёс я расстроенным тоном. — У меня остаётся один день, а мне нужно ещё написать шесть портретов. Джон засмеялся. И очень громко. Я удивлённо посмотрел на него, и он всё-таки решил успокоиться и объяснить. — Ты хоть когда-то свою почту проверяешь, дубина? — ехидно сказал он. — Раз на раз не приходится, знаешь ли, — я ответил на его реплику немного грубым тоном. — Что такое? — Беннетт заболел. И нет, не как я, он сказал, что у него простуда и сказал, что встретимся мы только в понедельник и сдадим экзаменационную работу только тогда. Ты думаешь, я бы валялся сейчас, читая эту книгу, если бы знал, что мне нужно написать несколько работ до пятницы? — Вообще, я удивился, что ты вообще читать умеешь. А то, что ты всегда всё в последний момент делаешь, вообще не удивляет, — я ухмыльнулся. — Я бы не удивился, если бы ты вообще ничего не сделал и просто свалил на очередную вечеринку, забив на то, что это выпускной экзамен. — Очень смешно, Тайлер Окли, — Джон иронично засмеялся. — Как никак, я здесь так много времени не для того, чтобы потом свалить на последних днях учёбы. — Ладно. Всё, всё, я понял. В общем, у нас есть ещё четыре дня? — Что-то вроде этого, если не веришь, сам проверь. Проверять я не собирался, потому что понимаю, что в таком аспекте он меня бы не обманул, потому что он хоть и мудак, но не настолько. Но всё же, теперь нужды торопиться нет, но пока у меня есть время, я могу сделать хоть что-нибудь, чтобы потом мне было проще. Так же будет правильно, да? Я полез за своим листом бумаги, чтобы в конце концов дорисовать. Вообще, преподаватели постоянно орут на всех, кто до сих пор говорить "рисовать" вместо "писать картины", но всё-таки, мне так намного удобнее. Джон продолжает спокойно читать, поэтому он меня не отвлечёт. А потом, всё-таки, когда я доделаю свою работу, можно будет со спокойной душой идти спать. Если, конечно, ещё четыре стакана кофе этому не помешают. Перед тем, как я сел за стол, я посмотрел в окно, увидев на улице всего лишь нескольких людей, которые спокойно отдыхали. Вздохнув, я побежал к столу и принялся за работу. Вообще, я терпеть не могу рисовать днём, но понимаю, что если я сейчас лягу спать, то ночью не проснусь, чтобы сделать хоть что-нибудь. Поэтому дорисовать я могу и сейчас, а с остальным посмотрим. Может, вдохновение придёт само, хотя сомневаюсь. У меня никогда не получалось думать и планировать свои работы днём. Вечно отвлекаюсь на всякие факторы. Но ночью всё иначе. Ночь — особенное время суток для меня. В этой мрачности и темноте царит спокойствие и умиротворённость. Как-то странно, потому что обычно день ассоциируют с чем-то таким, что может приносить радость. А я считаю иначе, ведь именно ночью можно спокойно погрузиться в мечты, ведь именно ночью люди могут отдохнуть и расслабиться. Да и для меня ночь сама по себе красивее, чем день. Серебряная луна, яркие и холодные звёзды, которые разбавляют тьму. Кажется, что ночью останавливается время, все марионетки медленно прекращают двигаться, остаются только пустые улицы и ветер. Только марионетками являемся мы. Подчинённые обществу, стереотипам, обязанностям. И именно мнение других является нашим кукловодом, которое управляет нами, заставляет делать то, что будет полезно только для этих же мнений. Мы становимся деревянными. Без желаний. У нас есть чёткая цель — не выделяться. Быть такими, как и все. Я беру краски и кисти, начиная творить. Медленно, уверенно, обдумывая каждый мазок кисти по бумаге, чувствуя то, что я делаю. Вкладывая в это свои чувства. Ожидания. Мечты. Мне плевать, что этого человека я не знаю, да и нельзя откидывать тот факт, что, может, ему просто будет всё равно, если в его руки попадут эти работы. Просто... я не могу иначе. Но надеюсь, что этот парень не будет марионеткой. Без чувств, эмоций. Понятия не имею, сколько времени прошло, но когда я заглянул в окно, то увидел, что солнце начало садиться, небо стало сине-пурпурным, а на улицах начали появляться огни от фонарей. С точностью могу сказать, что мне осталось совсем малость. Те же огни в небольшом домике, который из-за ночной тьмы почти невозможно увидеть. Я не знаю, почему для этой картины я выбрал именно акварель. Хотя, эта работа не должна быть яркой и резкой. Возможно, из-за этого. Но точно не просто так. Ничего не бывает просто так. Включив свет, я принялся за работу снова, намереваясь закончить её скоро. Но я понял, что очень увлёкся, когда не увидел Джона на своём месте. Вероятно, ушёл на какую-то вечеринку. Ладно, если мне придётся объяснять его отсутствие преподавателям — объясню. Один. Один раз я едва провёл по листу тускло-жёлтой краской. Не понимаю, зачем нужно выдумывать всякие названия оттенкам, но если я не ошибаюсь, то этот оттенок называют горчичным. Два. Два раза я опускал свою кисть в краску персикового цвета, чтобы сделать свет в доме немного мягче и спокойнее. Пять. Пять оттенков бежевого я использовал, чтобы показать эту аристократическую бледность незнакомца с фотографий. Семь. Семь оттенков синего было выделено только для неба. Нельзя ограничиться двумя или тремя, нет. Но я постарался сделать так, чтобы показать особенность ночи. Где-то самый тёмный синий, который есть у меня в палитре, пересекался с бледно-васильковым. И слишком много оттенков, цветов, мазков по бумаге для того, чтобы их сосчитать в этих нарисованных звёздах. Такие холодные и безжизненные. Но всё-таки, именно они делают это небо прекрасным. Я вздыхаю, когда понимаю, что картину можно теперь действительно считать законченной. В любом случае, я сделал то, чего хотел. Этого я и добивался. Нарисовать, оставляя в каждом прикосновении к бумаге свою эмоцию. Воспоминания и мечты, которым было не суждено сбыться. Высокие надежды. Упущенные моменты, о которых я сожалею. Небольшие радости этой жизни, которые до сих пор заставляют меня улыбаться. Всё это здесь есть. Оставив картину в покое, я подошёл к окну, чтобы собраться с мыслями. А звёзды мерцают, медленно пропадая во тьме. Как и каждый в этом мире. Нет ничего вечного. Единственное, что нас отличает, так это то, что звёзды гаснут медленно и мучительно. Они «умирают» веками и тысячелетиями, а существуют миллионами. Для нас они существуют вечно. А люди живут ничтожно мало. И, к сожалению, не все и не всегда тратят эту короткую жизнь на то, чтобы быть счастливым. А стоит ли? Решив, что стоит привести себя в порядок и лечь спать, я побрёл в ванную и посмотрел в зеркало. Уставший и бледный, но абсолютно довольный. Это определённо того стоит. Но всё же мне следует отдохнуть, учитывая то, как медленно я передвигаюсь и сколько времени я трачу на то, чтобы всего лишь хорошо помыть руки от краски, умыться и надеть пижаму. В полной тишине я лёг в кровать, посмотрев в последний раз на картину, прекрасно понимая, что всё это действительно стоит того, чтобы не спать ночами, ходить на скучные пары по истории искусств или скульптуре. Это обучение, которое я хотел бросить. Это всё помогло мне понять то, насколько ценны непримечательные мелочи, цвета и чувства. Это помогло мне понять, насколько этот мир прекрасен.