нарисуй меня.

Заснуть мне удалось как минимум где-то в три часа ночи, а уже в восемь утра Джон разбудил меня, чтобы сказать то, о чём он узнал, когда расспрашивал у своего друга о загадочном парне с фотографий. На самом деле, я сейчас даже не соображал нормально, поэтому мне пришлось ещё десять минут посидеть в абсолютном спокойствии и тишине, чтобы потом выслушать и понять, что хотел рассказать мне Смит. По сути, я мог уже несколько раз упасть на подушку, чтобы заснуть, так как это суббота, которую я ждал очень долго, но всё-таки, я собрал все свои силы и уже ждал того, что мой сосед быстро расскажет мне хоть что-то. Я действительно уже не сомневаюсь в том, что хочу узнать парня с глазами-океанами поближе, но почему-то я немного взволнован. ― Проснулся наконец, ― сказал Джон. ― Доброе утро. Я узнал немного о том милом пареньке, готов узнать? ― Я бы уже спал, если бы не был готов. Рассказывай. ― Слушай, я не спрашивал у Ричарда ни о чём, что было бы связано с чем-то, кроме того, где этот парень зависает в своё свободное время... К слову, Ричард ― это тот друг, если тебе интересно. Когда я удивлённо посмотрел на него, тот спокойно и понятно объяснил: ― Мне кажется, что лучше ты сам будешь его узнавать в таких чертах, если хочешь действительно завести себе друга, понял? ― Вроде бы. Рассказывай, что ты там узнал? ― нетерпеливо задал вопрос я, чувствуя себя как-то неловко из-за того, что буквально отслеживаю кого-то. ― В общем, этот человек не ходит на все эти вечеринки, а сидит в парке, как и ты, ― засмеялся Джон. ― Совпадение? Не думаю. ― Это всё? ― Нет, идиот. Мне удалось узнать немного о том, какой он в коллективе. В общем, Ричард сказал, что тот спокойно общается со своими однокурсниками, но у него нет друзей там. Как ты думаешь, сможешь стать его другом? ― А ты меня хочешь сплавить кому-то? Вообще, я просто хотел бы увидеть человека, которого рисую. Вот и всё. Джон закатил глаза, а потом ухмыльнулся, показывая, что то, что я говорю ― полнейший бред для него. ― Я ни за что не поверю в это, Окли. ― Почему же? ― Спросить у кого-то ― последняя вещь, которую бы ты сделал, чтобы узнать о ком-то только для того, чтобы его нарисовать. ― Я не знаю, Джон. ― Лучше приведи себя в порядок и иди в парк. Поищи его там. А я пойду спать. Это было последнее, что Смит сказал мне перед тем, как просто лечь в кровать, сняв с себя только обувь. Пусть спит. И я на самом деле ему благодарен хоть за то, что он узнал для меня. Ну что ж... Возможно, Джон и прав. Может, я просто хочу, чтобы у меня был друг.

***

Перед тем, как пойти в парк на поиски этого парня, я купил себе кофе, чтобы пить его, когда буду рисовать. Да, я на самом деле собираюсь порисовать, вне зависимости от того, найду ли я незнакомца или нет. Но всё-таки, я действительно надеюсь, что смогу хотя бы узнать о том, где он проводит своё время, чтобы находить его хотя бы сейчас. Мне всё-таки нужно доделать все картины. В голове до сих пор слова Беннетта о том, что нужно написать хотя бы семь картин. Не знаю, что было бы, если бы он не заболел и нужно было сдавать работы вчера. Мне пришлось действительно ходить очень долго, казалось, что я действительно не найду этого парня, но всё-таки, слишком рано сдаваться. Я должен быть уверенным в себе. Сколько раз за эти несколько дней я сказал себе об этом? Я без понятия, но это действительно то, что мне следует делать. Я действительно мог бы и не заметить его, если бы не осматривался по сторонам. Подойдя к старому дубу, я увидел, что там сидит тот самый парень, который был на моих фотографиях. Тот парень, о котором мне пришлось думать вчера днём и сегодня ночью. Особенный парень с глазами-океанами. Но сейчас эти глаза были закрыты. Казалось, незнакомец просто думал о чём-то. Не думаю, что будет хорошей идеей подойти к нему с фразой: «Привет, меня зовут Тайлер, мне нужно тебя нарисовать в своём экзамене», поэтому я всего лишь спрятался за кусты, просто сев на траву, доставая свой лист специальной бумаги и давая волю своим мыслям. Я иногда посматривал на парня, сидящего всего лишь в метре от меня, за этими небольшими и ухоженными кустарниками, рисуя его таким, какой он есть. Спокойный, тихий. Просто сидящий на траве с закрытыми глазами, слушая музыку в наушниках. Уверенные штрихи, которые потом превращаются в какие-то объекты, а вскоре и создают композицию. Я действительно предпочитал сухую и твёрдую пастель. Рисунок получается одновременно и точным, и мягким. Да и сама яркость любой пастели радует. Она может быть яркой, но всё равно будет тусклее, чем некоторые виды красок. В итоге получается небольшой рисунок, на котором даже лица этого человека было не так видно. Я просто нарисовал то, что видел, добавляя то, что казалось мне подходящим. Я люблю такие рисунки, где просто... Просто есть эмоции. Где рисуют, не делая ещё попыток, не стирая то, что есть уже. Где несмотря на недостатки, работа остаётся всё равно спокойной и красивой. Это не было работой, на которую я тратил время часами, которую я обдумывал очень долго, для которой делал зарисовки. Это было всего лишь работой, которая, возможно, будет для меня одной из особенных. Как и все. Но это будет той работой, которая была воплощена только с помощью желания и пастели. Спрятав рисунок в рюкзак, я улыбнулся, а потом поднял голову наверх. Надо мной нависла какая-то парочка парней, которая стояла и хитро ухмылялась, явно ожидая того, что я на них отреагирую. Всё остальное произошло для меня как-то незаметно. Я знал, что в колледже очень много мудаков, которые осуждают тебя за внешность, расу, ориентацию, да за всё что угодно. Сообщество тех, кто осуждает людей просто за то, что они являются сами собой. Но они никогда не приходили сюда. И в основном здесь мне и приходилось прятаться от осуждающих взглядов. Похоже, не получилось. ― Привет, пидор-Окли. Что там, трахался там с каким-то таким же ебланом, как и ты? Какого хуя такой радостный? ― засмеялся один из них. ― Грэг, почему ты с ним церемонишься, как с маленьким ребёнком? ― спросил второй у своего друга. ― Таких, как он нужно убивать. Сжигать на кострах. Пидорасы, блядь. Я всего лишь молча встал, ожидая, что мне залепят пощёчину или что-то вроде. Обычно, это было так, а потом они успокаивались и уходили. И я уже настолько привык к этому, что понимал, что реагировать на это ― бессмысленно. Именно поэтому я иногда так ненавидел это место. ― Сука, бей ублюдка! ― яростно сказал Грэг. Друг Грэга, которого, если я не ошибаюсь, зовут Квентин, просто снял с меня очки, кинув их куда-то в сторону. ― Они тебе не пригодятся, ― засмеялся он. Сильный удар в глаз. Я продолжаю стоять, просто корчась от боли. ― Нравится, да? Гомосек грёбаный! Получай, ― ударил тот в другой глаз. Из глаз катятся слёзы, но я всё ещё молчу. Квентин ударил меня ногой по моей ноге, из-за чего я согнулся пополам. ― Отвечай, засранец! ― Грэг ударил меня в живот, заставив упасть на землю из-за боли. ― Сука, хватит молчать! Нет, я даже и не думаю отвечать. В любом случае, это ничего не изменит. Они либо бросят меня, когда им надоест, либо добьют окончательно. И мне уже было всё равно на то, что они сделают. Нет, даже не так. Мне было похуй. К чему воспитанность, когда тебя избивают твои однокурсники-гомофобы, а ты просто не можешь сделать ничего? Квентин наклонился, ударив меня кулаком по лицу. Я всего лишь открыл глаза, посмотрев на то, что происходит здесь. Я не звал на помощь, не кричал. Зачем это вообще? Но в то же время, я не мог встать от острой боли. Другой парень бил меня ногами по животу, громко матерясь и крича что-то, но слышал я частично: ― Уёбок, блядь! ― ещё один удар. ― Квентин, мы не до конца его добили. Его друг ударил меня по лицу ещё сильнее, а потом взял меня за рубашку, поднимая, а потом резко бросая на твёрдую землю. Хорошо, что не на асфальт. ― Что, долбоёб, ещё сильнее ударить? Ты у нас ещё и по БДСМ? ― Грэг снова ударил меня в живот, но настолько сильно, что я просто закричал от боли. Мне было действительно больно. Больно, как никогда. Меня не волновало, что кто-то может услышать, заметить или что-то вроде. Я и не заметил, что Грэг и Квентин просто сбежали, потому что какая-то тень продолжала нависать надо мной. Сжавшись в клубок, я даже не посмотрел на того, кто стоит надо мной. ― Всё хорошо, ― сказал человек успокаивающе, но незнакомым голосом. Это не был кто-то из моих знакомых. И этот кто-то надел на меня очки. ― Они ушли. Дай руку. Я просто подал руку этому человеку. Мне было всё равно, кем этот человек был. И я приблизительно догадывался, потому что поблизости был только тот парень. ― Ты можешь стоять? ― сказал он, всё ещё держа меня за руку, когда я пытался встать. ― Мне кажется, что стоит отвести тебя в больничное крыло колледжа. ― Спасибо, ― это всё, на что я был способен, когда открыл глаза. Это тот незнакомец, с которым я так и не решился познакомиться. Но... Если честно, то меня расстраивает, что он увидел меня таким. ― Просто спасибо. ― Не смей благодарить, ― ответил парень, второй рукой поднимая с земли мой рюкзак. ― Они могли тебя до смерти побить. А ты терпел! Никаких благодарностей. Идём, я отведу тебя. ― Я мог бы пойти сам... ― не успел договорить я, когда тот меня перебил. ― Даже и не думай. Ты не выстоишь. Меня вообще удивляет то, что ты стоишь, просто держась за кого-то. ― К такому привыкаешь, когда это происходит раз в пару недель, ― попытался улыбнуться я. ― Только синяки очень трудно прятать.

***

Выйдя из больничного кабинета уже с обработанными ранами, я понял, насколько благодарен этому человеку за то, что он действительно помог мне дойти. Сейчас я шёл, прихрамывая на одну ногу, но всё же, это было немного лучше, чем с самого начала. ― Как ты? ― кто-то окликнул меня, немного испугав. ― Лучше? ― Я думал, что ты уже пошёл домой, ― рассмеялся я. ― Ничего особенного, всего лишь будут синяки. Всё уже в порядке. ― Не думай, что сможешь от меня отвязаться, ― парень улыбнулся. Он на самом деле такой милый, как и на фотографиях. ― Начнём сначала. Привет, меня зовут Трой.