Чувства

Фриду было чертовски хорошо.

      Пожалуй, это самое точное определение его состояния на данный момент. Джастину было тепло, мягко и спокойно. Его длинные волосы кто-то ласково перебирал, осторожно пропуская через пальцы, будто бы причесывая, а лоб с носом упирался во что-то теплое и мягкое, дарующее призрачное ощущение полной защиты и спокойствия и обволакивающее приятным запахом свежих зеленых яблок и душистой корицы. Фрид уже давно не чувствовал себя так… Будто он тот самый маленький мальчик из детства, нечаянно задремавший у матери на коленях. Маг так давно не ощущал того самого тепла, которое ему дарила мать, ласково приглаживая его непослушные волосы, прижимая к груди, заставляя забыться в этой заботе, отстраниться от всех проблем в ее объятьях и просто наслаждаться этим ощущением.       Но разве он маленький наивный и иногда взбалмошный мальчик? Разве его мать не умерла давным-давно, погибнув от проклятия своего сына?       Фрид резко открыл глаза, неожиданно для себя вынырнув из сладкой дремы. Он чувствовал себя абсолютно отдохнувшим, бодрым и немного сбитым с толку. Джастин не стал вырываться из объятий, а решил осторожно выяснить, кто же пригрел его на своих коленях. Он чуть отодвинулся и взглянул наверх. Хоть обзор и закрывал пышный бюст девушки, но маг с удивлением узнал в приятных чертах лица незнакомки Люси. Одной рукой он приобнял Хартфилию за талию, тем самым закрепляя свое положение и придвигаясь поближе к волшебнице, чтобы не упасть с лавочки, на которой он, собственно, и лежал. Люси не замечала пробуждения своего напарника, поэтому продолжала ласково копошиться в шевелюре мага, не отвлекаясь от книги.       Внутри маленьким комком в груди резко сжалось все его существо. Стало чертовски неловко и стыдно. Руку, лежащую на талии Хартфилии, обдало жаром, и Фрид еле сдержал себя, чтобы не отдернуть её в ту же секунду. Он сглотнул и почувствовал, как заалели его щеки и застучало в голове. Не то, чтобы он ни разу с девушкой не был, да и мальчиком уже давно не являлся, но когда дело касалось знакомых ему дам, мужчина просто не мог вести себя нормально. Как же смешно! Мрачный и невозмутимый Фрид боится прикасаться к знакомым представительницам прекрасного пола! Он мог наблюдать: с расстояния, не приближаясь, не разговаривая практически ни с кем. И дело тут совсем не в смущении, совсем нет. Просто… Не мог. Сразу вспоминались глаза его прекрасной и доброй матери, ее нежная кожа и сияющая улыбка. Пусть и драматично, но практически в каждой хорошо знакомой девушке из гильдии Фрид мог найти отражение своей матери. И ведь именно из-за своего сына она сейчас не может как обычно улыбнутся его строгому и чуть суховатому отцу, заставляя даже его, такого серьезного и черствого мужчину, оттаять под ее натиском и превратиться в любящего мужа и доброго отца.       Джастина немного пугало это. То, как Люси психологически, хотя бы со стороны, походила на его родительницу. Движения губ, пальцев, даже то, как она сейчас продолжала аккуратно массировать его голову кончиками пальцев. Это ненормально. Это точно ненормально. И это чуть-чуть бесило. Потому что его мать, длинноволосая худощавая красавица с лазурными волосами и зелеными глазами, была совершенно противоположна внешности Хартфилии. И то, как Хартфилия одевалась, слишком злило Фрида. Джастину было неловко и стыдно оттого, что он, в принципе, не имеет права указывать на это Заклинательнице и упрекать. Кто он вообще ей такой? Согильдиец, да и все. Они даже ни разу не разговаривали нормально. Было эгоистично избегать девушку по такой причине и намеренно не обращать на нее внимания, тем самым пытаясь спрятаться от чувств, кипящих в груди.       Джастин не замечал такого сильного сходства до этой секунды. Точнее не хотел замечать этого. Почему-то с Эвергрин такого не было. Он вообще не воспринимал ее как девушку. А в дамах «на одну ночь» он просто игнорировал это. Намеренно ли он избегал Хартфилию или других? Да. Определенно да. Это было его проклятие. Проклятие его души. Тьма, вся эта мрачность и зло, заточенные в его теле, пугали партнерш до этого. Рано или поздно это случалось. Демон внутри мог взять вверх всего на пару секунд, а натворить — то, что не смог бы исправить и за годы. Поэтому они уходили. Молча, забирая все вещи и оставляя только раны на душе мага. Все те, кто смог привлечь его внимание. И Джастин отпускал. Потому что понимал: делал больно — он бежал от проявления своей испорченности и ужаса, от того, каким отвратительным человеком являлся. Старался забыть те взрывы истерик и ссор, бушевавшую магию, нестабильность его вроде бы холодных эмоций, синяки и порезы на телах партнерш, их испуганные глаза и мокрые щеки.

Он бежал от своего безвинного греха.

      Фрид не мог смотреть больше в их глаза после того, как демон внутри смеялся и говорил о том, насколько он ужасен. Демон уверял, что Джастин не сможет жить нормальной жизнью. Что все, что может делать маг — убивать. Смог бы он вновь вести себя так же беззаботно и получать наслаждение от отношений после того, как осознавал, что в один прекрасный момент демон может взять верх, и мужчина не сможет остановить самого себя, убив свою любимую? Конечно же, нет. Поэтому он старался заводить отношения только на одну ночь, чтобы не привязаться, чтобы не было настолько больно. И не рассматривал ни одну их согильдиек как девушку. Потому что Фрид не смог бы жить дальше, понимая, что причинил боль своей новой и уже полностью родной семье. Он не мог позволить демону одолеть себя, как происходило много раз до этого. Тогда Мира смогла его остановить, но что, если кого-то сильного не будет рядом? В душе Миры жила тьма, да, это была сама суть ее магии. А в душе Фрида — самый настоящий демон, поэтому Демоница, которой полностью подвластна ее магия, не могла понять мага. Его команда знала это и принимала таким, каков он есть. Джастин был безмерно благодарен им, но даже они не знали все о нем. Им не нужно было знать то, о чем умалчивал мужчина.       Фрид еще раз сглотнул, представляя, как Люси, которая так ласково и по-доброму пригрела его, лежит мертвая у его ног, покрытая безобразными ожогами, синяками и порезами. Его тело пробрала секундная дрожь, после которой пришли мурашки и вставшие дыбом волосы. В своих размышлениях маг не заметил, как рука девушки остановилась, и Люси отвлеклась от книги.       — Фрид, ты проснулся? Как спалось? — громом прогремел для мужчины чарующий голос Заклинательницы.       — Люси? — испуганно спросил Фрид, чуть отодвигаясь от нее. Люси, видя его состояние, поспешила убрать руку от головы мага и оправдать себя:       — Прости, я знаю, что тебе неприятно и неловко, когда тебя касаются девушки, но я просто не могла оставить тебя спать у стены, тем более мне было нетрудно, да и неловко как-то было тебя оставлять без присмотра. Да и поезд наш задержали… А за волосы прости, привычка старая, знаешь, Нацу укачивает, его успокаивает немного… — начала поспешно говорить Люси. Фрид не отрываясь смотрел на Люси снизу вверх, наблюдая за тем, как она зачем-то оправдывается, стараясь избегать его взгляда. Но Джастин не винил ее, точно нет.       — Это ты прости, я тут разлегся, тебе тяжело, наверное, было, да и обнимал без спросу… — неловко и сконфуженно проговорил он, прислушиваясь к демону внутри. Пока что он молчал и это было хорошо. Джастин поспешно убрал руку с талии девушки и сел на лавочке. — С-спасибо тебе. Что-то я сегодня не выспался, вот и задремал. Спасибо еще раз за заботу, — закончил Джастин, чуть приглаживая встрепанные волосы и смотря в пол.       — Ох, да не за что, — улыбнулась девушка. — Мне не сложно было. Выспался хоть?       — О, да, спасибо и прости еще раз, тебе, наверное, неприятно было… — Джастин поднял взгляд и посмотрел на Заклинательницу. — Больно не сделал, когда обнимал? — обеспокоенно спросил он. Люси удивленно на него посмотрела и прыснула от смеха. Джастин обеспокоенно посмотрел на нее.

Боже, какой он очаровашка!

      — Нет, не беспокойся, я уже привыкла. Знаешь, по сравнению с Нацу ты был самым спокойным и безвредным моим «клиентом». Драгнил иногда не рассчитывает силы и стискивает, как медведь, да и храпит без зазрения совести. Честное слово! А ты очень аккуратным был и тихим, так что не бойся. Да и не неприятно мне было. К твоему сведению, у тебя очень приятные волосы. Очень шелковистые и гладкие. Эх, мне бы такие…       Фрид сначала обрадовался, а потом до него дошел смысл слов. Значит, Драгнил частенько пользуется своей напарницей как «подушкой»? Неужели у них все же отношения?       «Это очень сильно злит меня», — подумалось мужчине. Но нет, Фрид сразу же одернул себя: какое он право имеет злиться на нее? Джастин даже не приятель, чтобы ревновать Люси к Нацу. Это не его ума дело, и маг уж точно не должен вмешиваться или злиться оттого, что Хартфилия имеет с кем-то отношения. А Драгнил, похоже, все же ее парень? Или нет? В гильдии многие считают, что они могли бы стать хорошей парой. Хотя есть еще и Лисанна, которая, по собственным наблюдениям Джастина, отнюдь не равнодушна к драгонслееру.

Хэй, парень, тебя все же злит это, да? *

      Фрид внутренне содрогнулся. Только этого не хватало!       «Проваливай! Сейчас же! Ты не имеешь власти надо мной!» — мысленно крикнул Джастин, стараясь унять страх внутри себя. Не так уж часто демон разговаривает с ним, но от его слов никогда не становится лучше.       — Фрид, все хорошо? — осторожно спросила Люси, заметив беспокойность мужчины и аккуратно взяв его за похолодевшую руку. Маг дернулся, но не вырвался из хватки Заклинательницы.       — Да, прости, просто задумался, — постарался максимально беззаботно ответить Джастин. Хартфилия на секунду нахмурила брови, но решила не зацикливаться над этим. Она отпустила руку и вернула их на свои колени.       — Ну, к сожалению, пока ты спал, поезд задержали еще на двадцать минут, что-то там с рельсами произошло, поэтому делают срочные ремонтные работы, так что… Чем займемся? — постаралась перевести тему и завязать диалог девушка. «И правда», — подумал Фрид, стараясь найти тему, чтобы отвлечься. Он быстро обежал глазами перрон и саму Заклинательницу. В его глазах появился вопрос.       — Ты сменила стиль, или мне кажется?       — Эм, да… Просто… Как-то надоело так одеваться. Я ведь старалась изменить свою жизнь после того, как сбежала из дома, да и вот. Перестаралась чуток, кажется… Да и неуютно и неудобно было в той одежде. Видимо, подростковый максимализм, да? Из крайности в крайность… — Люси неловко почесала затылок. Фрид лишь добро улыбнулся. Так вот в чем была причина? Подверженная своим чувствам, почувствовавшая свободу Хартфилия захотела избавиться от всего, что связывало ее с «прошлой» жизнью. Джастину понятно это стремление. Он аккуратно погладил свою шпагу, наслаждаясь привычной прохладой железа.       — Знаешь, тебе так больше идет, — невзначай бросил маг.       — Спасибо за комплимент. Отныне постараюсь одеваться так, — всё ещё неловко ответила Заклинательница, чуть смущённо улыбнувшись.       — И случаем, это не «Новый свет» Оуля у тебя? — заинтересованно спросил Джастин, вспомнив про книгу.       — Ты заметил? Да, это он. Давно хотела прочитать, да все не было времени, а его трилогия семь лет назад еще не была завершена, так что сейчас у меня есть возможность прочитать все три книги, которые вышли сразу же, без ожидания. Пожалуй, это пока что единственным плюс нашего отсутствия, — горько усмехнулась волшебница.       — Ты еще не прочитала первую книгу? На каком ты моменте? — втянувшись, заинтересованно спросил Джастин.       «И не такой он уж черствый, как мне казалось», — облегчённо подумала Люси.

***

      Хартфилия неожиданно нашла в лице Фрида отличного собеседника. Все оставшееся время они проговорили на различные темы. Как выяснила девушка, у них вкус был довольно схож: оба не очень-то любили классиков и предпочитали современников. Только Заклинательница, как представительница прекрасного пола, больше любила романы и фэнтезийные произведения, а Джастин питал слабость к детективам. Но это абсолютно никак не помешало их общению. Зашли маги в поезд, пылко споря о мотивах убийства одного из ключевых героев детективного рассказа «Зеркала».       Напарники разместились в двойном купе, все также перебрасываясь мнениями и сели у столика, увлеченно рассказывая друг другу обо всем: о прочитанных книгах, о веселых заданиях и смешных ситуациях в гильдии.       Фрид боялся, что между ними возникнет неловкая тишина, поэтому радовался тому, что Люси и вправду оказалась начитанной и даже очень приятной в общении девушкой. И, что больше всего радовало, демон внутри молчал и больше ничего не делал, уйдя в глубины души. Но Джастин прекрасно знал, что если он хоть на миг ослабит контроль над своим сознанием и разумом, то демон не станет бездействовать и захватит его тело. А этого никак нельзя было допустить.       Но сейчас, когда его грудь окутывала теплота оттого, что мужчина мог наконец-то поговорить обо всем, что не обсудишь со своей командой, он забывал о всех устоях и погружался в беседу, которой не было края. Он с жаром пытался доказать свою правоту и с неожиданностью замечал, что получал от этого удовольствие и улыбался. И Фрида совершенно не злила упертость Заклинательницы, ее противоположное мнение. У него кружилась голова, и Джастин не мог остановиться, потому что четыре часа пролетели как один, а они все говорили и говорили, а купе давно стало таким родным и уютным, что его даже не хочется покидать. Маг никогда не чувствовал себя настолько увлеченным кем-то другим, никогда не менял мнение о человеке и о себе за пару часов. И это… Было прекрасно.       Но беседе вынужденных напарников помешал их голодный желудок. Все-таки, пора было бы уже сделать перерыв на обед, поэтому они отложили словесные баталии и интересные рассказы на потом и занялись своими делами.

***

      Фрид и Люси решили немного отдохнуть, поэтому маг писаний погрузился в книги, которые одолжил у напарницы, та в свою очередь достала карандаши и несколько чистых листов. Смотря на проплывающие пейзажи за окном, Хартфилия неожиданно поняла, что на неё накатило вдохновение, поэтому захотелось что-нибудь нарисовать. Волшебница никогда не говорила, что отлично рисовала, но это действительно было так. Пока она была в поместье, ее учили многому: вокалу, вышивке, игре на музыкальных инструментах, рисованию и многому другому, более скучному: например, чистописание и осточертелый этикет.       Джастин иногда отрывался от чтения, переворачивая страницы, и оглядывал напарницу. Взглядом скользил на разбитые на четыре маленьких изображения листы, в которых набросками виднелись пейзажи лесов и полей — Фрид не мог не отметить, что у Люси определенно были задатки художника. А ещё он украдкой смотрел на ее мечтательный взгляд и только потом возвращался к чтению.       Но не могло все идти так хорошо. Не могло. Когда маг вновь оторвался от книги, чтобы перевернуть страницу (и проверить Заклинательницу), его охватило беспокойство: Хартфилия с пустым взглядом рисовала что-то на целом листе, почему-то не разделив его как другие до этого. Она сильно пододвинула лист к себе, из-за чего он не мог рассмотреть, что рисует волшебница. От греха подальше Джастин решил позвать её. — Люси? Люси, все хорошо? — Но ответа не последовало, поэтому Фриду пришлось встать со своего места и подойти к девушке, чтобы рассмотреть из-за чего же она так отрешена.       Несколько секунд он стоял неподвижно, но потом всем телом содрогнулся от того, что увидел. Глаза ошалело смотрели и узнавали силуэт, в который превращалась композиция из тонких черных и синих линий. Сердце пропустило удар, громко ударяясь о грудную клетку, выплеснуло с усилием кровь, из-за чего заболели виски, после чего резко стало неощутимо для хозяина, похолодев. Зрачки сузились и походили больше на две маленькие черные точки. Дыхание резко перехватило. Руки сжались в кулаки до побеления костяшек. Липкий страх охватил его, а воспоминания только приправляли эту гамму чувств. От бумаги веяло тьмой, мраком, силой и страхом.       На рисунке был изображен Дракон Апокалипсиса.

Акнология

А девчонка-то не так проста, как на первый взгляд.

      Но выйдя из оцепенения, Фрид проигнорировал демона и стал судорожно трясти свою попутчицу, призывая прийти в сознание, в то же время пытаясь прогнать своё проклятие из мыслей.

***

Что-то внутри Заклинательницы трещало по швам и пыталось вырваться на свободу