Разговор по душам

Вообще, ни Трисс, ни Ламберт не любили болтать ни о своей личной жизни, ни о собственных проблемах. Слишком много «ни» в одном предложении. Хотя, чему тут удивляться, если речь идет о этих двоих. Не любить-то не любили, да один раз всё же проболтались. Друг другу. Случайно. А дело было так…

***

Трисс сморщилась при виде целующихся Йеннифэр и Геральта. Она замерла возле большой каменной колонны, которая упиралась в такой же огромный, серый и мрачный потолок. Рыжая не любила подглядывать, но любила подслушивать. Подслушивать любила, но сейчас ей хотелось уйти, да побыстрее. Убежать куда-нибудь подальше, чтобы не видеть всей этой смазливой картины. И хотя Йеннифэр была подругой для Трисс, чародейка ненавидела её, если дело касалось Геральта. Не-е-е-ет, она никогда просто так не отдаст его! Еще посмотрим, кто будет смеяться последним! Но именно сейчас Четырнадцатая с холма чувствовала себя, как нельзя хреново. Обычно она не плакала по пустякам, но сейчас сердце неприятно сжалось, а ком быстро привалил к горлу. — Эй, Меригольд! — она не услышала отклика Ламберта. — Что дела… Ого! Ничего себе! — присвистнул ведьмак и облокотился на колону рядом к Трисс. Ведьма молчала. Слезы должны были вот-вот выступить, а ноги будто примерзли к полу, и девушка не могла даже сдвинуться. — Хах, голубки хреновы, — усмехнулся желтоглазый и посмотрел на рыжеволосую: - Эй, Меригольд, ты чего? — Всё в порядке, — глухо ответила ему чародейка и, стремительно развернувшись, быстрым шагом направилась прочь. — Меригольд? — Ламберт проводил её удивленным взглядом.

***

Уже был вечер. Синеглазая сидела на крыльце, обняв подушку. Компанию ей составляли два бокала и вино. Почему два бокала? Трисс не знала. Наверное, просто так, чтобы создать иллюзию присутствия другого человека. — Эй, Меригольд! О, нет. Девушка слышит этот насмешливый тон и старается как можно быстрее вытереть все слезы, но, на всякий случай, прячет половину лица в подушку. Ламберт садится рядом. — Ммм, вино, два бокала, всё под ночным небом и звездами! Да ты сама романтичность, Меригольд! Рыжая бурчит что-то в подушку. — Зачем пришел? Чтобы в очередной раз посмеяться надо мной? — Да нет, не за этим. Будешь? — Ламберт уже разливает вино, напевая что-то. Рыжая вздыхает и кивает головой, забирая свой бокал. — Ты сегодня весь день странная ходишь. Случилось чего? Кофточку потеряла? — усмехнулся парень. — С какого тебя интересует мое состояние? — поинтересовалась Трисс. — Будем считать, что тебе повезло, и я сегодня добрый. Ведьма ухмыляется и осушает бокал. Вино медленно затмевает рассудок, и Трисс начинает говорить. — Ламберт, ты когда-нибудь влюблялся? — Было дело. — Прям сильно-сильно? — Ну, ноги уж не лизал. — Ламберт, ты не знаешь, каково мне сейчас. Смотреть на то, как любимый человек обнимает другую, глядит на нее так… особенно, не как на тебя. Ты просто молча наблюдаешь за тем, как… — Дорогой тебе человек целует чужого, улыбается ему искренне, не как тебе, — Трисс удивленно смотрит на собеседника, а ведьмак продолжает, — смеется звонко лишь для него, не замечая тебя. Каково беззвучно кричать от боли и цепляться за её запах, платок, шлейф юбки, наблюдать за тем, как… — Он уходит от тебя всё дальше и дальше… — А ты ничего не можешь сделать… — они сказали это вместе и посмотрели друг друга. — Так ты… — Да, Меригольд. Я знаю, каково это, — лицо Ламберта всегда ухмыляющееся, но на этот раз ухмылка какая-то печальная, а в глазах плескает боль. Чародейка смотрит на него внимательно, запоминая каждую черту и выражение его лица в тот момент. — Ты молодец, Ламберт. Хотя бы не плачешь, а я вот совсем расклеилась… — синеглазая глубоко вздыхает. — Глупая ты, Меригольд. Мы — ведьмаки. У нас «сердец нет». Мы не чувствуем, — парень горько усмехается. — А по-моему, вы чувствуете даже больше некоторых людей. Вы, ведьмаки, открытые. Свободные. Всегда восхищалась вами. И сердца у вас большие, для всего мира открыты. Желтоглазый смотрит на нее с полуулыбкой и тихо говорит: — Спасибо. Но Трисс всё равно слышит. — Ух, ладно, мне уже пора, — рыжая встает, покачиваясь, и бредет ко входу. Ведьмак уже хочет кинуть ей язвительную фразочку, как чародейка останавливается и поворачивается к нему. — И да, спасибо тебе, Ламберт. Ты, оказывается, не так и плох. Но ты все равно меня бесишь! — парень видит веселые искры в синих глазах знакомой. — Взаимно! — оба не могут сдержать полуулыбку—полуухмылку. Ламберт передумал. Пожалуй, сегодня ему было слишком хорошо с Трисс, чтобы язвить и бурчать. «Хах, даже в такой невыносимой бестии, как Меригольд, можно найти что-то хорошее».