Последний ноктюрн

С Новым Годом вас, мои любимые и Верные читатели! Я, наконец-то, родила эту главу! Ура! Жду ваши тапки! Всю следующую неделю я посвятила учёбе. В основном занималась специальностью. И не смотря на то, что Дзингудзи я не видела целую неделю, каждое утро начиналось с его сообщения. Каждый раз это было что-то новое и остроумное, но всегда теплое и радостное. Самым странным за эти дни было осознание того, что я хочу его увидеть. Суббота. Впервые за долгое время выходной был мне в тягость. Дзингудзи позвонил ровно в девять тридцать утра. Я всегда просыпаюсь в это время, если не еду заниматься - тогда в пять тридцать. Съемки затягиваются, он прилетает во вторник. Прекрасно. Вторник - специальность, две репетиции и забронированный с трудом класс на вечер. Я не спеша выкупалась и сварила кофе. Точнее то, что от него осталось. В спальне снова зазвонил телефон. Номер не знакомый. Я помедлила прежде, чем все-таки ответить на звонок. - Привет, Наги. Я почувствовала недоумение. Наги? Только один человек... Я поставила чашку на пустую прикроватную тумбочку и еще раз взглянула на экран. Наверное, он тоже сменил номер. - Ты еще здесь? - тихо спросил Лэн. - Да. - Давай поговорим. Горечь на кончике языка стала более ощутимой. - Ты серьезно? Я ушам своим не поверила. Три года. - Пожалуйста. Одна встреча. Клянусь, я тебе больше слова не скажу, если не захочешь. Всего одна. Лэн никогда ничего ни у кого не просил. Таков уж он. Но я все равно скажу ему "нет". Мне не о чем с ним говорить. Гори в Аду, Оусаки. Я открыла рот, чтобы высказать в бездушную трубку все, что копилось так долго. Как сильно я его ненавижу, как больно мне было, как долго я его ждала. Скажу, что не хочу его видеть. Скажу, что лучше бы он умер тогда. - Ладно. Я приду. Боже, как же я сейчас себя ненавидела... Более трех лет назад В машине сладко пахло цветами, которые заняли все заднее сидение - огромные букеты от богатых, влиятельных и знаменитых, скромные, но от этого более ценные, - от простых слушателей. Концерт, которого мы так долго ждали и к которому готовились так долго закончился так быстро, что на душе осталась легкая грусть и пустота. Так всегда бывает, когда исполняется мечта. - Тебе правда хочется весь вечер просидеть за столом? Ни танцев, ни веселья! Сиди и наедайся до тошниловки. Будто мы в другой день не можем к твоим родителям поехать? - снова завелся Лэн. - Тебе друзья дороже семьи? - огрызнулась я. На опустевших тротуарах почти не было людей. Только праздничные витрины зазывно мерцали огоньками гирлянд. Снегопад все усиливался. - Если бы были дороже, мы бы не ехали сейчас... Я переключила зудение Лэна в фоновый режим и откинулась на спинку сидения. Боже, как я устала ругаться. Почему такой замечательный день должен закончится так паршиво? - ...когда я с тобой разговариваю! - рявкнул Оусаки. Он был взбешен. Я посмотрела на парня - каштановые волосы с алым отливом, кобальтово-синие глаза внимательно смотрят в лобовое стекло, красивое лицо с крупными чертами лица напряжено - тонкие губы сжаты в полоску, а по челюстям ходят желваки. Может, напрасно я все это затеяла? Ну и что, что в этом году моя очередь, чтобы выбирать, где праздновать? Если Лэн так сильно этого хочет... нет, больше не хочу наступать себе на горло. Хочу сделать так, как хочу я. Или... - Ладно. Разворачивайся. Делай, как хочешь. В глазах Лэна блеснуло что-то похожее на торжество, но через секунду любимое лицо просияло. Ни следа от выражения оскорбленной невинности - только широкая кривая улыбка. Он даже возражать не стал для приличия. - На следующий год сделаем так, как ты захочешь! Да, да. Где-то я это слышала. Ненавижу себя за бесхребетность, но ничего не могу с этим поделать. Ненавижу себя за то, что так сильно его люблю. На грани безумия. Лэн развернулся на пустом перекрестке и покосился на часы. Полчаса до полуночи осталось. Я ощутила легкое беспокойство. Успеем ли? - Пристегнись, - коротко бросил Лэн. Я послушно защелкнула ремень безопасности поверх корсажа синего платья в цвет глаз Оусаки. Снежинки так сильно били в лобовое стекло, что не справлялись даже дворники. В ста метрах неясно мигал зеленым светофор. Лэн вдавил педаль газа в пол. Я почувствовала, как адреналин забурлил по венам. - Пожалуйста, не гони, - попросила я. Паника была горько-кислой на вкус, как старый лимон. - Родная, не болтай под руку. Лэн и правда безукоризненно справлялся с управлением, даже скорость, в конце концов, сбросил, когда увидел мои испуганные глаза. Мы стояли на пустом светофоре, дожидаясь зеленого. Лэн деланно нетерпеливо вздыхал и снова поглядывал на часы. Наконец, загорелся зеленый. Скрипач вдавил газ в пол, но шины лишь черкнули по обледеневшему асфальту, а потом машина, словно, прыгнула вперед. Где-то жалобно взревел клаксон. Яркий свет возле лица резанул глаза, и я отвернулась от бокового окна, чтобы увидеть исказившееся от страха лицо любимого и кобальтово-синие глаза. Он выбросил руку вперед... А дальше случилось что-то страшное, потому, что было очень больно. Много яркого света вперемешку с темнотой и алым... Шум, крики... Море лиц... И ни одно из них не напоминало то, что я ищу... Какие-то ненужные слова... И все время больно... Сегодня Я сидела за столиком хорошо знакомой кофейни. В пальцах поблескивало вынутое из шкатулки кольцо. - Вот твой капучино. Лэн поставил передо мной чашку и сел напротив. Его взгляд усердно избегал кольца. Я положила его между нами и поставила локти на стол. Лэн выбросил руку вперед, и я машинально подвинула к нему сахарницу. Как это делала всегда. Мы встретились взглядами одновременно. Странное ощущение. - Ты хотел поговорить, - коротко бросила я. Я могла не считать, сколько сахара положил в чашку Лэн. Две без горки. И чуть-чуть корицы. - Давай начнем все сначала. Он смотрел на меня таким чистым взглядом, что я чуть не выкрикнул "да". - Ты шутишь? - похоже, что Лэн не шутил. - Я знаю, что извинениями не обойтись. Я виноват. Виноват так сильно, что сам не могу себя простить, - впервые Оусаки был так эмоционален вне сцены. Это тронуло меня. Но не так сильно, как ему, наверное, хотелось бы. - Я буду извиняться перед тобой всю жизнь. Я сделала глоток из большой кружки и поставила ее на стол. - Мне не нужны были твои извинения. Я не ждала их и все прошедшие три года, - я чувствовала, как в горле становится ком, но заставила себя продолжить. - Я тебя ждала. - Но я опоздал, - усмехнулся Лэн и откинулся на спинку стула. - Не долго музыка играла. Я засмеялась. - Ты ничуть не изменился. Такой же эгоистичный, язвительный! Но красивый и привычный. - Ты любила меня таким. Забыла? - Я и сейчас люблю тебя, Лэн. И буду любить, - честно призналась я. Это было просто сказать, прямо как вдох сделать. Оусаки смотрел в окно, но я знала, что он слушает. - Эту любовь я... не отпускала три года. - Лэн нервно вздохнул. Я поняла, что он обо всем знает. Наверное, от родителей. Это неважно. - Я виноват... - Не перебивай меня, - отрезала я. Лэн перевел на меня изумленный взгляд. Я подняла подбородок. - Я... - Ты прощаешься, - снова перебил мня Оусаки. Казалось, эта догадка повергла его в состояние невозможного изумления. Наверняка он даже не рассматривал вариант отрицательного ответа. Я словно пытаюсь объяснить глупому ребенку, что чувствует взрослый. И мне, вдруг, стало очень легко. Чувства не ушли. У меня по-прежнему мурашки от одного взгляда на Лэна, но я, будто, проснулась. Оказывается, любовь не может быть всему оправданием. Нашим вечным оправданием всему... - Да, Лэн. Я прощаюсь, - я подвинула к его руке обручальное кольцо. Он смотрел на него так, будто вместо кольца на столе живая гадюка лежит. - Я уехал... - сдавленно начал Оусаки, а мне уже захотелось зажать уши руками, чтобы больше не возвращаться к тому, что уже пережила. - Я уехал потому, что не мог видеть тебя такой. - Какой "такой", Лэн? - проглатывая слезы, прошептала я. - Такой некрасивой? Изуродованной? Со шрамами и трубками? Я видела, что Оусаки на взводе, что его ранят мои слова. Но снова, как в нашу первую встречу с Дзингудзи, меня затопило чувство садистского удовольствия. - Да, такой, - согласился он. - Из-за меня. - Лишь отчасти, но так сложились обстоятельства, Лэн, - я сделала глоток капучино, чтобы проглотить ком, все еще стоявший в горле. - Ты не Бог, ты не мог знать, что это случится. - Может быть, - неопределенное пожатие плечами. - Но от тебя зависело - быть со мной в этот момент, наступив на горло собственной гордыне или позорно сбежать от ответственности. И ты сбежал. Я смотрела на него в упор. Хотела увидеть Лэна изнутри. Впервые в жизни я не могла прочесть его как книгу. Этот разговор зашел в тупик. Я подвинула чашку и встала. - И для справки: я никогда тебя не винила. Даже за то, что ты ушел. Лэн замешкался. Он не смотрел на меня, только на кольцо посреди стола. Потом неторопливо положил его в карман джинсов и встал тоже. Из кофейни мы вышли вместе. - Нужно что-то решить с квартирой, - Лэн выглядел потерянным. Он нервно осматривал улицу. - Я заберу вещи в понедельник. Тебе удобно? - мне стало почти больно от того, что я подношу спичку к последнему мосту между нами. - Это наша квартира, Наги. Нужно... - Ты можешь оставить ее себе, Лэн. Я не могу... Я все таки заплакала и отвернулась. Солнце слепило глаза, но мне стало холодно. Я смахнула слезы со щек и засунула пальцы в шлевки джинсов. Мы молчали несколько минут. Одинокие и потерянные. Казалось, что порознь мы были куда ближе, чем сейчас. - Тогда в понедельник. В восемь. Лэн ушел, даже не дождавшись моего согласия. В голове было странно пусто. И я сделала то, чего от себя не ожидала. Позвонила Дзингудзи. Он сбросил вызов, но через несколько секунд перезвонил. - Привет. Что-то случилось? - Дзингудзи был слегка встревожен. Внутри слегка пощекотало. Целую неделю не слышала его голоса. Как будто дыра в груди стала чуточку меньше, но ее края все еще кровоточили. - Я тебя не разбудила? - почему-то слишком поздно в голову пришла мысль о том, что Дзингудзи в Лос-Анджелесе уже может спать. Интересно, какая у нас разница во времени? - Нет, все хорошо. У меня сейчас... - наверное, посмотрел на часы, - половина восьмого вечера. Значит, у тебя сейчас половина первого дня завтра. Я усмехнулась. Он так странно говорит. - Стоп. У тебя "вчера", значит, у меня уже "завтра"? Дзингудзи фыркнул в телефон. - Так ты чего позвонила? Случилось что-то? Я жевала губу и прогуливалась по парку за кофейней. Немного окосевший голубь перебежал мне дорогу и ловко вспорхнул. Слова не шли. - Ясно, - как-то через чур проницательно заметил Дзингудзи. И меня прорвало. - Я только что встречалась с Лэном. - Дзингудзи по ту сторону связи молчал, но шумно выдохнул. Хотела бы я видеть его сейчас. - Ладно, - как-то странно прозвучал его голос. - Я понял. Нет проблем. Я не совсем его поняла. - Мне нужно идти. Это все? - Ну, да, - я растерялась. Тон у Дзингудзи какой-то странный. - Тогда, пока. Спасибо, что сказала. Он сбросил вызов, а я как дура пялилась на трубку телефона. Почему-то в голове мелькнула странная мысль, но прежде, чем я успела ее поймать, она уже упорхнула прочь. *** Я привычным движением повернула в замке ключ и толкнула дверь. Лэн уже был там. Свет горел во всех комнатах. Я оставила кеды в коридоре, а кожаную куртку бросила на диван гостиной. Оусаки, судя по всему, был в спальне. Воспоминания нахлынули неожиданно. Сколько всего было здесь пережито. Мой дом. Наш дом. Каждая мелочь здесь кричала о нас - фото на стенах, большой плед на диване, посуда на кухне, записки на холодильнике, мой подоконник и рояль. Я села на подлокотник кресла. Стало тоскливо. - Ты снова бросила куртку на диван, - задумчиво заметил Лэн в дверях спальни. Я подняла на него глаза и улыбнулась. Его волосы стали непривычно короткими. Теперь он чем-то напомнил мне Шигеру. - Две ложки сахара, куртка... так странно. Все изменилось, а мы не меняемся. Лэн тоже слабо улыбнулся и кивнул в сторону спальни. - Я собрал одежду, белье и такое прочее. Я кивнула и встала. - Посмотрю, что в ванной. Я не стала заходить в спальню. Нашу спальню. Это было невыносимо. В ванной комнате из того, что можно было забрать остался лишь плюшевый халат. Вся косметика, гели, шампуни - стало непригодным из-за истекшего срока годности. Все, что можно на себя выдавить, намазать, набрызгать - было и осталось моей слабостью, поэтому выбросить пришлось много всего. Аж душа заболела от жадности. Последних три года я лишала себя всех этих женских радостей. Халат я забирать не стала, а, рассправившись с косметическим добром, перешла на шкаф в прихожей. Верхней одежды у меня тоже было завались: пальто, пуховик, дубленка, кардиганы, куртка-стеганка, еще одна жилетка (помимо той, что мама привезла в больницу три года назад), косуха, несколько джинсовых курток. Все это я еле спаковала с бесчисленным количеством обуви в три огромных ящика. Лэн вынес из спальни еще четыре таких же. Не без помощи Оусаки, я запаковала коробки и устало упала на диван. - Я сварю кофе, - предложил Лэн. Я кивнула и вынула из кармана мобильный. Часы показывали одиннадцать вечера. Вызывать такси - значит просить Лэна о помощи. Кто-то должен ехать в машине и ждать меня, пока я сначала бегу до остановки, а потом жду последний автобус. Оставался один единственный вариант, на который я всегда могла положиться. Он ответил после первого гудка: - Пункт психологической помощи. Я усмехнулась. - Кончай шутить, рыжий. Есть дело. - Ты на часы смотрела? - Я думала у тебя круглосуточная контора. По ту сторону связи вздохнули. - По чистой случайности я еще в городе. Был бы дома, ехать бы не стал. Я улыбнулась сама себе и бросила взгляд в сторону кухни. Лэн все еще стоял у плиты, помешивая кофе в турке. - Я в Желтом доме, - тихо сказала я. - Что ты там забыла? - возмутился собеседник. - Собрала вещи. - Ладно, буду через двадцать минут. Я сбросила вызов как раз вовремя. Лэн поставил передо мной чашку и сел рядом. Я даже не стала спрашивать, сколько сахара он положил - столько, сколько нужно. Парень сделал шумный глоток и поморщился. Как всегда набросился на горячее. Я взяла в руки любимую стеклянную чашку и принялась вертеть ее в руках. - Как ты жил все это время? - тихо спросила я и сделала маленький глоток. Лэн почесал нос: - Через полгода после аварии я снова начал играть. Перевелся в Зальцбург, окончил там академию, потом начал гастролировать. - Ты писал? Лэн поставил недопитый кофе на стол и посмотрел на меня. Его лицо была достаточно близко, чтобы я увидела секундную гримасу, которая исчезла под странным выражением беспомощного отчаяния: - Ни строчки. Почему-то, я почувствовала облегчение. Лэн ничего у меня не спросил. Только кивнул и встал. - Значит, ты позвонила Ясу? - Я поперхнулась от неожиданности и тоже отставила кофе. Лэн засмеялся. - Не смотри так на меня. Я решила поддразнить самоуверенного Оусаки. - Мы встречаемся. Лэн покачал головой и ушел в спальню. Через несколько секунд он явился уже во фланелевой рубашке поверх футболки. - Время может изменить что угодно, но только не ваши отношения. Я бы, скорее, поверил, что у тебя роман с супер звездой, чем с Ясу. Я подавила нервный смешок. Боже, он даже не подозревает, насколько близок к правде был сейчас. - Ты не был таким умным три года назад. Весь мозг мне вынес своей ревностью, - заметила я. Лэн отшутился и помог мне снести под подъезд коробки, за которыми любезно присмотрел охранник парковки. - Это все? - спросил уже подъехавший Ясу. Фотограф хлопнул дверью багажника и поспешил забрать у меня из рук очередную коробку. Я бросила взгляд через плечо. - Лен шёл за мной. У него последняя. Ясу поставил коробку на заднее сидение и кивнул. Рыжие брови были сведены от напряжения. - Беги на автобус, встретимся у тебя. - Попрощайся за меня с Лэном. Друг скривился в ответ на мою просьбу. Я достала из кармана ключи, передала их фотографу и бросилась бежать к остановке. Ясу прав - нужно спешить. Мне повезло. Я чудом успела. - Я уже разгрузился! - едва завидев меня, оповестил Ясу. Он сидел на ступени подъезда и задумчиво курил, выпуская сквозь зубы клубы дыма. Прохладный апрельский ветер закрался ко мне под рубашку. Я поежилась и обхватила себя руками. Ночью ещё достаточно прохладно. Ясу затушил бычок о ступеньку и встал. Он подошёл вплотную и протянул на ладони ключь с безобразным брелком. На самом деле, этот брелок сделала мне моя маленькая племянница из солёного теста. И хотя цветок был больше похож на оранжевый блин с неровными краями, я все равно гордо повесила его на ключи под восторженные аплодисменты моей любимицы. И тут я заметила нечто странно. Я забрала из руки Ясу ключ и перевернула его ладонь. Костяшки пальцев были сбиты. Отлично. Я разозлилась. - Я попрощался с ним по-своему. Вместо того, чтобы обругать Ясу, я буркнул благодарность за помощь и молча затопала в подъезд. Можно было ученить разборки, но у него была причина поступить так. Я же сама хотела стукнуть Лэна от души. Ясу оставил все коробки у входа так, что я еле смогла пробраться в квартиру. Только закрыла дверь, зазвонил телефон. По двум последним цифрам я догадалась, что это Лэн. - Ты добралась? Сердце предательски заныло. Ну зачем, зачем ты за меня волнуешься? - Да, - протискиваясь мимо пирамиды из коробок, прокряхтела я. - Ты забыла ноты. - Я их не забыла. Они для тебя, - во рту пересохло, а сердце перешло в галоп. Я представила, как длинные пальцы Лэна перекладывают листы партитуры прямо на крышке рояля, где я их оставила. - Как назвала? - его голос был задумчивым. Я устало упала на диван, посунув под голову скрученный плед. В голове заиграла музыка новой вещи. Я лежала на диване, смотрела в посеревший от времени потолок и слушала тишину вокруг, разрушаемую лишь вооброжаемой мелодией. Название родилось неожиданно. - Танго тишины. - Красиво. - Я кивнула, а потом поняла, что Лэн не может меня видеть. - Ты кивнула? Я смутилась от того, насколько хорошо он знает меня. Лучше всех на свете. И от этого жутко. И больно. И тоскливо. Я открыла рот, чтобы попрощаться с Лэном, но в дверь постучали, а потом настойчиво позвонили. - Ты ждёшь кого-то? - встревоженно спросил Лэн. Я убрала от уха телефон. Начало второго ночи. - Нет. Я встала с дивана и снова начала пробраться сквозь тучу из коробок. За это время на звонок нажали, по меньшей мере, ещё три долгих раза. Лэн был на проводе, поэтому пришлось пробраться сквозь коробки при помощи одной руки. Позвонили уже в пятый раз. - Я иду! Когда ты злишься, с тобой всегда происходят плохие вещи. Я оступилась, переступая через небольшую коробку, и махнула рукой чтобы восстановить равновесие. Но лишь сделала хуже. Пирамида просыпалась прямо на меня. От неожиданности я закричала, прикрыла лицо руками и присела, выронив телефон. Коробки падали сверху и рядом, раскрываясь. Что-то, наверное обувь, больно била по голове, плечам рукам. Всё это произошло за несколько секунд, но я так испугалась, что казалось, что вечность. Сидя под горой коробок, я пыталась унять сердце. В дверь не звонят. Я не сбросила вызов и выронила телефон. - Кайя, ты там жива? - голос Дзингудзи доносится сверху. Сразу после вопроса с моей головы исчезла массивная коробка. Я почувствовала злость и убрала руки от лица. - Ты зачем тероризировал звонок? - Набросилась я на певца, все еще сидя на полу. Отсюда Дзингудзи выглядел просто огромным. - Ты чего не открывала? - раздражённо парировал мужчина. - Почему ты игнорировал меня с субботы? - Почему ты бросила меня по телефону? Я открыла рот, чтобы снова задать ненужный вопрос, но потом снова прокрутила в голове последнюю фразу Дзингудзи. - Когда это я бросала тебя? - Затеяла переезд? - ставя на пол коробку, снятую с меня, как-то мрачно спросил Дзингудзи. - Нет, забрала свои вещи, - буркнул я в ответ и попыталась вылезти из остатка завала самостоятельно, так как Дзингудзи стоял истуканом. - Откуда? - Из нашей с Лэном квартиры. Дзингудзи выглядел задумчивым и уставшим. Чёрные джинсы, футболка и косуха только подчёркивает нездоровую бедность и синяки под глазами. Но все равно стоило признать, что в этом прикиде с завязаными в пучок волосами Дзингудзи выглядел сексуально. - То есть, когда ты сказала, что ты встречалась с... Лэном... Разгадка начала закрываться в мой мозг. Кажется, кто-то приревновал и придумал себе кое что. Самодовольство затопило меня изнутри, как горячий шоколад. Так-так. Я сложила руки под грудью и не стала сдерживать улыбку. - Я набросились на него с признаниями в любви, а потом мы занялись животным сексом. Дзингудзи засмеялся и вальяжно подошёл ко мне. Большие ладони обхватили моё лицо. Я обняла мужчину за талию. Дзингудзи пах сигаретным дымом и цитрусовым парфюмом - это был чужой запах. - Я вернула ему кольцо. В глазах Дзингудзи заплясали искорки. Я потянулась за поцелуем. Долгого ответа ждать не пришлось. Мужчина нежно поцеловал мою верхнюю губу, а потом отстранился и погладил большими пальцами скулы. - Меня ждёт такси, - снова сладко поцеловав меня, прошептал он. - Оставайся, - так же тихо попросила я. Сейчас в его руках я таяла, словно ириска под палящим солнцем. - Я очень устал, завтра много работы. Да и ты выглядишь неважно. - Ну, прости, что не надела вечернее платье, - обиделась. Дзингудзи поцеловал меня в кончик носа. - Я о том, что ты слишком бледная. - Я всю ночь писала, - честно призналась я. Дзингудзи снова усмехнулся и крепко обнял. Я прильнула к нему всем телом. Удивительно, насколько удобно находится в его объятиях. Словно снова дома. Под ухом сильно и уверенно билось сердце мужчины. Я закрыла глаза и принялась считать удары. Один, два, три... - Не могу поверить... - тихо бубнил кто-то над головой. Я открыла глаза и поняла, что лежу... На своей кровати. Из открытой двери в гостиную лился жёлтый свет. Надо мной склонился Дзингудзи, лица которого я не видела из-за темноты. Все вообще было каким-то смазанным. В голове плавали нечеткие мисли. - Что случилось? - я потерла слезящиеся глаза. - Ты уснула, пока мы обнимались, - с тихим смехом заметил мужчина. Я почувствовала, как к щекам прилила краска. Вот стыдоба-то! - Рэн! Прости! Я... - язык заплетался. Дзингудзи как-то судорожно вздохнул и присел на край кровати. В темноте я не видела его лица, только тёмный силуэт на фоне жёлтого дверного проёма. Его пальцы коснулись моих губ. Я почувствовала лёгкий озноб, словно от разряда тока. Вокруг было так тихо, что наши дыхания звучали громовыми раскатами. Дзингудзи что-то сказал мне, но я не смогла взять в толк абсолютно ничего. Сознание дрейфовало на волнах только слегка отступившего сна. Дело ухудшали ласковые прикосновения мужчины. Я хотела что-то ему сказать... Что-то о такси... И вторнике... А, может, ещё о чем-то, но мир грёз разверзся подо мной, и я упала туда... Все глубже в темноту.