Dyo Zoi

      Зена тихо собирала свои вещи. Она пробыла дома в течение недели, получив ценный опыт.       Днем воин ремонтировала гостиницу, размышляя обо всем понемногу, а ночью читала свитки Габриэль. В такие моменты Зена ощущала себя ближе к барду, чем когда-либо.       Свитки были полны описаний чувств и мыслей амазонки. Воин, наконец, начала понимать ее. Зена поняла истинную глубину боли Габриэль и глубину собственного эгоизма, и только теперь королева воинов была готова просить прощения.       Нет, конечно, Зена просила прощения и раньше, но это было не искренне. Теперь воин осознавала, что именно произошло и к чему привели ее действия. И по-настоящему могла сказать, что сожалеет. Несколько мест в свитках Габриэль практически вызывали у Зены слезы, настолько ее тронули слова барда.       Очень много было написано об отношениях Афродиты и барда. Зена солгала, если бы сказала, что ее не задело прочитанное. Воин осознала истинную природу отношений между амазонкой и богиней: в свитках упоминались моменты близости, о которой Зена подозревала, но, прочитав, испытала злость и боль. Внутри бушевала ревность.       «Почему это не могла быть я?» - спрашивала себя Зена снова и снова, не находя ответа в своем измученном сознании.       В свитках также упоминались отношения за пределами постели, и Афродита стала близким другом, которого Габриэль посвящала в душевные метания. И как бы больно ни было Зене осознавать, что ее заменили, воин была рада, ведь маленькая амазонка нашла кого-то близкого и родного, чтобы пережить нелегкие времена.        Единственным утешением для Зены стало другое открытие – чувства Габриэль к богине. Хотя бард ясно написала, что Афродита была влюблена в амазонку, нигде не упоминалось о взаимности чувств. На самом деле Габриэль говорила о своей неспособности любить богиню. Конечно, амазонка писала, что Афродита дорога ей, но лишь как друг.       «Интересно, что она чувствует ко мне?» - Зена знала, Габриэль любила ее глубоко, как никто другой.       Но о какой любви шла речь? О любви подобной той, что амазонка испытывала к Афродите, любви дружеской и семейной? Было это чувство глубже? Любила ли она воина больше?       Тревожным фактом оказалось то, что в свитках Габриэль, прочитанных не один раз, не упоминалась Зена. Нет, бард писала о воине, но не использовала имя. Несколько раз Габриэль говорила «она», но по-настоящему Зена не была частью свитков, героем истории. Королева воинов узнала о жизни Габриэль за несколько прошедших месяцев и теперь боялась, что бард не нуждается в ней.       Зена никогда не хотела повторения этого. Воин желала быть частью жизни барда, желала, чтобы это было взаимно. Когда Зена седлала лошадь, то жажда оказаться рядом с Габриэль стала неимоверной. Однако королева воинов не знала, где находилась амазонка.       Она все еще могла находиться в Потейдии… или нет. Она могла быть с амазонками… или нет. На самом деле, Габриэль могла находиться где угодно. Даже Зене, обладавшей большим талантом, требовалось время, чтобы найти барда. Кроме того воин еще чувствовала неуверенность. Эмоции, сожаление, - это все было таким новым, и Зена не знала, сможет ли посмотреть в глаза Габриэль.       Нет, она должна быть рядом с ее сердцем и точно знала, куда идти.

* * *

      Погребальный костер догорал, освещенный лучами заходящего солнца.       Сара и Габриэль смотрели на огонь, держась за руки. Они стояли так несколько часов, просто наблюдая за тем, как костер превращает тело Лилы в пепел.       Габриэль пребывала в прострации. Как мог остаться лишь пепел от той замечательной женщины, какой была Лила? Бард крепче сжимала руку Сары, опасаясь, что не сможет устоять на ногах, и, не отрывая взгляда, следила за погребальным костром, пока тот не потух.       А потом Габриэль смотрела, как ветер сметал пепел Лилы. Северный ветер дул все сильнее, разнося пепел, пока от него не остались лишь воспоминания. Обе женщины смотрели в оцепенении, наблюдая за остатками погребального костра.       Начал накрапывать дождик, а они ничего не чувствовали. Лишь когда небольшой дождь превратился в ливень, Габриэль и Сара разорвали объятие и переместились на крыльцо дома.       Они молча смотрели друг на друга, слишком измученные и убитые горем, чтобы говорить. Наконец, Сара открыла дверь, пропуская амазонку вперед, та было переступила порог, но сразу же сделала шаг назад. Место, которое Габриэль называла домом, таковым более не являлось, оно удушало ее. Бард не могла здесь оставаться. Это было слишком. - Я должна идти. - Я знаю, - признала Сара. - Ты хочешь пойти со мной? - Хорошая идея, но, думаю, мне лучше остаться здесь. По крайней мере на некоторое время. Я никогда не имела возможности решать до этого, что делать, поэтому мне потребуется некоторое время, чтобы решить. - Отлично. Но помни, Сара, ты не одинока. Если понадоблюсь, то я всегда приду. - Спасибо. - Знаешь, ты сказала, что она гордилась мной. Но больше всего она гордилась тобой. - В самом деле? – робко спросила Сара, а в ее голосе сквозила надежда, будто у ребенка. - Ага, она говорила мне. - Габриэль, все будет в порядке? - Да, Сара, все будет в порядке, - заверила амазонка, обнимая молодую женщину. Через некоторое время они разорвали объятия, продолжая смотреть в глаза друг другу. - Куда ты пойдешь? – тихо спросила Сара. - Я найду ее, - обе женщины кивнули друг другу на прощание, и Габриэль решительно шагнула под дождь.       Амазонка точно знала, куда должна идти.

* * *

Зена сидела по деревом, прячась от дождя. Воин понимала, что погода стремительно ухудшается, но это не имело значения. Ничто не могло остановить женщину на пути к цели. Зена смотрела по стороном, с теплотой вспоминая. - Это место, где все началось.       То самое место, где все началось: настоящие приключения, ее стремление к добру, ее счастье, ее сердце и душа… моя жизнь. Именно здесь она встретила Габриэль.       Зена помнила, будто бы это случилось вчера. Воин захоронила свой меч и шакрам, пообещав изменить собственную жизнь, но совершенно не представляя, как это можно сделать. Она помнила, как увидела работорговцев, похищавших крестьянских девушек. А еще вспомнила одну из тех девушек, что так отважно выступила в защиту остальных. Отчасти Зена понимала, когда она положила глаз на злую блондиночку, так жизнь воина началась по-настоящему.       Теперь она знала. Знала Зена и то, что сделает все, дабы вернуть свою жизнь обратно. Во всем мире не существовало ничего важнее Габриэль.       Зена услышала звук скачущей лошади и повернулась к подъезжающему всаднику. Сильный дождь не давал рассмотреть фигуру издалека, но едва всадник приблизился, как сердце воина стремительно забилось.       Когда всадник подъехал к дереву, под которым сидела Зена, то женщина узнала человека на лощади. Габриэль. Ладони воина вспотели, сердце стало отбивать бешеный ритм. Разум отчаянно метался от нервного напряжения. Зена боялась пошевелиться, чтобы не спугнуть Габриэль. Королева воинов стояла молча и ждала.       Габриэль спешилась и подошла ближе. Амазонка все еще стояла под дождем, а воин надежной кроной дерева.       Но даже через дождь и на расстоянии Зена заметила угрюмое выражение лица Габриэль и покрасневшие глаза. Воин сразу же почувствовала напряжение и горе, сквозившие в каждом движении амазонки. Ничего в своей жизни Зена не хотела, как прогнать это, забрать боль амазонки.       Они не произнесли ни слова. Им и не требовалось. Синие глаза встретились с зелеными, и все стало в правильным.       Зена сгребла Габриэль в медвежьи объятия, шептала успокаивающие слова, пытаясь убедить амазонку, что все будет в порядке.       Больше ничего не имело значения.