Дочурка

Никогда не знаешь, что ждёт тебя за поворотом.

      Мои уши отчётливо слышaт шум деревьев, а тело чувствует мягкую траву подо мной. Глаза видят серое, затянутое чёрными, почти свинцовыми тучами, небо. Ветер дует с такой силой, что кажется, будто он вырвет эти огромные, старые деревья с корнями. Гремучий лес, как бы приклоняется перед кем-то. — Кол! — звонкий, звучный, девичьий голосок прозвучал совсем близко. Я поднялся на ноги, огляделся. Я один здесь. — Кол! — ещё раз. Среди деревьев я замечаю силуэт. Чёрное, лёгкое плятье развивается на ветру вместе с тёмно русыми волосами. Почему-то девчонка босая. — Кол! — она смеётся, прячась за пнями деревьев. — Эй, ты! Стой! — но девчонку это только больше раззадорило, она углубляется в лес, а я в надежде узнать что я здесь делаю и как оказался, бегу за ней. Вампирскую скорость почему-то не удаётся использовать. Вот чёрт!        Спустя время, мы приблизились к какому-то обрыву. И теперь, кроме шума ветра и деревьев, я слышу море. Волны бьются об скалы, нагоняя страх. Девчонка оборачивается, схватившись за шею. По бледным пальцам стекают алые капли крови. Милое, юное личико исказила гримаса боли. В янтарно-кофейных глазах застыл ужас. — Спаси меня, папочка, — шепчет девочка, да, девочка, посиневшими губами, а потом медленно прибоижается к пропасти. Падает. Я не успеваю её спасти.        Неведомый страх окутал меня посреди ночи. Я стал нервно рассхажиыать по нашей с Давиной квартире в Новом Орлеане. Какая-то паранойя и боязнь посетили меня. Кто эта девочка? Почему она меня так назвала? Я не знаю. Что это значит? Зачем ей моя помощь?       В гостиной я нашёл виски, который нн раздумывая выпил, прямо с горла. Внутри всё приятно обожгло. За окном уже светлело. Да, спать ложиться уже поздно.

***

      Я попытался забыть про сон, но судьба злая штука. В течении месяца, каждую ночь, мне снилась эта девочка. Он всё повторялся и повторялся. Я успел выучить его напамять. Но это мало радовало. Это что-то значило, но я никак не мог понять что именно.       Я прошёл ворота и оказался в большой гостиной дома Ника. Здесь были все. Ник, Хоуп, Бекка, Марсель, Элайджа, Хейли, Фрея и даже Давина, а вот она каким боком здесь оказалась? И почему на меня все так странно смотрят? — Что происходит? — с опаской спрашиваю, когда ловлю на себе подозрителтные взгляды членов семьи. — Садись, нам надо поговорить. — как-то слишком-слишком странно произнёс Клаус. Тем не менее, я сел на отдельное, мягкое кресло, заключив руки в «замок». — Я слушаю! — Что с тобой происходит? — в прямую спрашивает брат. Он смотрит на меня таким подозрительным взглядом, что я начинаю верить, будто виноват. — Не понял. — Кол, последний месяц ты не спишь вообще! А если спишь, то потом просыпаешься в холодном поту, напуганный, будто ты увидел свою смерть! Ты перестал есть, постоянно о чём-то думаешь! — Давина встала с дивана, начав ходить по комнате, нервно размахивая руками. Со стороны выглядило достаточно комично. Моя маленькая ведьмочка беситься. — Майклсон! Что с тобой? — Мне снится кошмар, — я задумываюсь. Можно, ли это назвать кошмаром. — Скорее, странный сон. В котором девочка называет меня папой и просит спасти её. — выложил я, как на духу. Может полегчает? Давина останавливается и смотрит на меня обеспокоенно. Её глаза бегают по моему лицу. — Кол, может, у тебя… ты понимаешь? — неуверенно спрашивает она. У меня из лёгких пропал весь воздух. Конечно, я думал об этом, но отодвигал эти мысли в долгий-долгий, просто длинющий ящик. Я не Ник. У меня нет волчьих генов. — Кол, если это правда, то, — начинает Хоуп и замолкает, подбирая слова. — Ей грозит опасность. Может, поэтому она во сне просит помощи? — Мы не можем знать наверняка. — Есть один способ.

***

      Если честно, то эта идея мне сразу не понравилась. Не люблю, когда кто-то забирается в мою голову, но я должен был узнать. Я отталкивал мысль, что у меня действительно есть дочь. не знаю почему. Может боялся, что это окажется правдой, и нам реально придётся спасать её? А может наоборот, и я буду расстроен ещё больше из-за этого? Я никогда не думал об отцовстве. Не было причин. Я не хотел, как Ребекка иметь пару детей, жить спокойной жизнью в загородном доме с белым заборчиком. Тьфу! Даже, когда я бываю с Давиной у меня нет фантазий, что мы бы могли жить где-то в спокойной Небраске, в маленьком уютном доме с собакой и ребёнком. Нет. Я люблю Давину, но моя «идеальная» жизнь с ней — вечность в двоём. — Это не должно быть больно. Наверно. — голос Хоуп вырвал меня из мыслей. Сидя на всё том же мягком кресле, я чувствовал, как Хоуп дотронулась к моим вискам холодными и мокрыми от моей крови пальцами. Я слышу шёпот. Она читает заклинание. Удивительно, что Клаус разрешил ей это сделать. В голове появляются непонятные отрывки.       Вывеска Мистик Фоллс. Эта девочка стремиткльно бежит из города. Она останавливается и обарачивается. — Хватит меня приследовать!        Женщина лежит на кровати в тусклой комнате. Она кричит от боли. Одеяло под ней окрасилось в красный цвет. Она неестественно выгибается. — Будь ты проклят, Кол Майклсон! — кричит она. Я не помню её. В комнате раздается детский плачь. Другая женщина из-под пол длинной ночной рубашки выбирает плачущего ребёнка. Она пытается поднести его к только что родившей, но та отпирается. — Убери, это отродье. — Эмили, это твой ребёнок. Твоя дочь.       Явно не трезвый мужчина с ножом несётся на маленькую девочку лет пяти. Она плачет, трясется от страха. Он замахивается и ранит её в шею. — Нет! Прошу, оставь их в покое! Не трогай! Возьми меня! — девочка кричит, срывая голос. К ней отварачивается женщина и противно улыбается. Далия. — Идём. — Охренеть. — произносит племяшка. — Ну, что там? — Я папа.