Дочурка

So letʼs go back to our cocoon Так давай же вернёмся в наш кокон, On the blackened afternoon Когда вечером стемнеет. I see your heart is bleeding too Я вижу, твоё сердце тоже страдает, Let me bleed instead of you Позволь же мне страдать вместо тебя. Milky Chance — Cocoon.

       Прошло два дня с того момента, как мы уехали из Мистик Фоллса, а она не пришла в сознание. Я слышу сердцебиение, она дышит, но не хочет очнуться. Клаус пробовал залезть в голову — четно. Не впускает. Мы не знаем, что на неё так повлияло. Моя кровь? Или что-то другое? Но, чтобы это не было, меня это пугает. — Я, кажется, знаю, что с ней, — Фрея прошла в комнату с маминым гримуаром и указала на запись. — Она ведёт борьбу с собой. Одна её часть хочет проснуться, а другая нет. Твоя кровь погрузила её в такое состояние, может тебе и удастся её вытащить? — Фрея кладёт книгу на маленький, стеклянный столик и уходит, перед этим ещё раз взглянув на нашу «спящую красавицу». Я беру холодную руку Алекс в свою и пытаюсь войти в её сознание.        Волны бьются об берег одна за другой. Солнце ярко светит. Песок тёплый. Ладно, окей. Нужно найти Алекс. Это же её голова, она же должна быть здесь. Я надеюсь. — Прекрати, сейчас же! Это моя голова и я здесь делаю, что хочу! — требовательный и злой голос раздаётся, где-то не далеко. — Господи, и ты здесь! До чего все настырные! — Алекс идёт мне навстречу в белом платье. Странный у неё внутренний мир. Она задерживается в метре от меня и выжидающе смотрит. — Я думала, что после того, как Никлаусу не удалось пробраться, вы оставите попытки и дадите мне спокойно умереть! — Хэй, мисс меня всё не устраивает, может успокоишься и вернёшься в наш смертный мирок? — как из неоткуда на пляже появляется паренёк. Высокий, под два метра, лет шестнадцати. Он тоже недоволен тем, что Алекс в таком состоянии. — Александра Катерина Уилл, если ты сейчас же не проснёшься — я тебя заставлю! — он пытался угрожать или что? — Если бы ему было пофиг на тебя, то он бы не приехал в Мистик Фоллс и сейчас бы не сидел и парился, как тебя вернуть! Может он любит тебя! А ты, дура, тут хернёй страдаешь! — парень остановился. Я понял, что он говорил про меня. Так, она из-за меня? Но, чёрт! Вот только кто этот парень? — Чувак, может, у тебя лучше поучится уговорить, — он пожал плечами, а Алекс смотреть на меня взглядом обиженной малышки, при этом надув губы. — Алекс, он прав, возвращайся. В конце концов, сделай это ради тёти и Сальваторов, если не ради себя. — Вы меня бесите! — рыкнула она. Господи, какой же она ещё ребёнок. — Ладно, вернусь я, вернусь! Обещаю.       Снова спальня. Алекс ещё не проснулась. Давина обеспокоено смотрит на меня, сжимая мою свободную руку. Иногда, мне кажется, что она переживает за неё больше, чем я. — Она сказала, что вернётся, — я ободряюще улыбнулся. Да, не думал я, что буду так парится по-поводу детей, да я вообще, не думал, что у меня дети будут, а тут такой сюрприз.       Алекс открыла глаза. О, хвала тебе, Господи! Сев на кровати, она изучающе стала смотреть на нас с Давиной, а потом выдала фразу, которую я никак не ожидал услышать. — Мне стыдно. — снова тихо, она не говорит громко в реальном мире, только в том, не реальном. Кажется, я догадываюсь почему, но не хочу думать об этом. Видения, которые я видел до этого не радовали. Отчим не испытывал большой любви к ней. Ладно, он мог не любить её, но избивать, унижать и так далее по-списку — перебор. Не удивлюсь, что это как-то выльется потом. — Не заставляйте повторять меня это снова, прошу. — Алекс смотрит на меня своими янтарными глазами, и я понимаю, что попал, конретнинко так, попал. Похоже теперь, точно на вечность.