Цербер

      — Цер, что читаешь?       — Сказку… м-м-м, про тебя вроде… люди сочинили.       — Да ты что, мне прочитай. А где взял-то?       — Эм-м-м… утром… на дороге нашел. Лежала.       — Ой ли, так и лежала, прямо для тебя, наверное, кто-то положил?       — Да почем я знаю, может, кто и положил.       Цер отвел взгляд в сторону и сделал вид а-ля «божий одуванчик», но, глядя на него, верилось как-то с трудом.       — Ладно, что там люди пишут? Читай.       Цер откашлялся, поправил сползшие очки и приступил к чтению:

«Там, в башне, на краю утеса, В подвале темном и сыром...»

      — Где? — округлил глаза Цер.       — Ты не отвлекайся, читай давай.

«Под злыми чарами принцесса...»

      — Знали б они, какая ты «принцесса», — опять не удержался от реплики Цер.

«Спит сотни лет проклятым сном...»

      — Спит, ага, как же, — новая порция ворчания.

«И сторожит ее жестокий Трехглавый страшный адский пес».

      — Да что это за муть-то такая, откуда они информацию такую взяли?! — уже обиженно взревел Цер. — Ну где я, где страшный-то? Вот не знают, а говорят. И голов, окаянные, прибавили мне.       — Так, хватит бурчать, читай уже.

«А по ночам он воет громко, Вдруг в башню кого черт занес».

      — Если бы…       — Цер!       — Да ладно, ладно, молчу я.

«А коле сунется спаситель, Вмиг к праотцам он путь найдет. Еще не найден победитель, Что мимо Цербера пройдет».

      — Нет, я отказываюсь это читать, ересь какая. Из меня чудовище сотворили, а ты прям мученик. Да еще и прекрасная принцесса. А между тем, ты даже не принцесса, ты вообще парень. Досталось же мне.       — Ну, Цер.       — Что «ну, Цер», что? Я не прав. Прознают, гаденыши, что ты парень, и вместо того, чтоб поцеловать, забрать и жить счастливо, бегут так, что только пятки и сверкают, а потом придумывают всякое про меня.       «Ну, скажем, бегут они не оттого, что я парень», — рассеяно подумал принц и вздохнул, глядя на мечущегося по комнате Цербера.       — Да за последние двадцать лет ни одного козл… тьфу, доблестного рыцаря, сюда само не заползло. Даже золото их не приманивает. Я все думал — почему так? А оно вона как, — Цер потряс в воздухе книжкой, так, словно ей хотел отомстить за все свои беды, — книжицы строчат, а в них ни слова правды нет. Если б не твой батенька, царства ему, конечно, небесного, чтоб мне туда никогда не попасть, но я бы так не вляпался. Угораздило же меня заключить с ним договор, что буду рядом с тобой, пока ты путь свой в жизни не найдешь, любимого не повстречаешь. Что за жизнь?       Цербер с обидой в глазах отбросил в одну сторону книгу, а в другую очки и, вскочив на ноги, забегал по комнате. «Прекрасная принцесса», он же принц Алесандро, сочувственно покивал и попытался отловить мечущегося Цербера. Он даже уже почти умудрился обнять того за широкие плечи, но страж выругался и, резко нагнувшись, стал завязывать шнурки на ботинках.       — Цер, а может, ну их, спасителей моих? А?       — Как это?! А что, я зря ходил по окрестностям и вылавливал рыцарей?       — У тебя же все равно ничего не выходит, большинство при виде тебя сразу в сон уходят.       — А что, я виноват, что в Среднем мире я предстаю всем как огненный пес? Малахольные какие-то. И все равно, трех голов же у меня нет. Откуда эта муть? Обидно даже, честное слово.       — Ну Цер, — Алесандро попытался опять обнять своего стража, но тот только отмахнулся и вновь плюхнулся в кресло, да так, что оно жалобно заскрипело и закачалось.       — Отстань, настроение плохое.       — Да плюнь ты на них, сам бы уже давно женился на мне.       — Это всю жизнь мою, а она у меня вечная, с тобой прожить? Сплюнь, сплюнь, говорю, и по голове постучи, она у тебя деревянная, коль такие мысли залетают туда.       Алесандро нахмурился и уставился на своего… стража. А ведь хорош, шельмец: высок, красив, всегда одет элегантно, и глаза какие — черные, бездонные. Горяч, правда, немного, ну так у него сущность такая — огненная. Да и хвостик, который он все время старается под одеждой прятать, симпатичный. Алесандро и впрямь совсем не против был бы остаться с Цербером, вот только тот его в упор не замечал. И сколько раз не пытался принц с ним поговорить, а только страж и слушать его не желал. Зациклился на своем договоре. Будь он неладен.       — Цер, я серьезно, — в неизвестно какой раз начал разговор о наболевшем Алесандро. — Чем я хуже твоих пассий-то?       Цербер пристально посмотрел на принца, махнул рукой и вновь отвернулся.       — Ты принц, тебе не положено с Цербером жить.       — Кто сказал?!       — Я сказал. Слушай, ты, часом, опять в мой погребок с вином не захаживал, а?       — Да иди ты к черту! — разозлился Алесандро и вылетел из комнаты, чуть дверь с петель не снес.       — Уточнил бы к какому, у меня много среди высших чертей друзей, — буркнул вслед принцу Цербер и угрюмо уставился на книгу, валявшуюся на полу. — Тьфу, писаки.       Цербер потер задумчиво подбородок, почесал рассеянно за левым ухом и вдруг в его глазах полыхнул красноватый огонек. Вскочив с кресла, он шустро метнулся к зеркалу, постучал острым серебристым ногтем по третьему рубину с правого края и, скрестив руки, стал ждать. Сначала ничего не происходило, зеркало явно не понимало, что некоторым тут вообще от него нужно, но потом, то ли память к нему вернулась, то ли оно очнулось ото сна, по его поверхности прокатилась рябь, как по воде. Затем что-то затрещало, пару раз мигнуло и перед темные очи Цербера явился крупный змей. Змей был слегка нетрезв, и его ощутимо шатало. Он помотал головой, скосил глаза к носу и громко икнул.       — Церюля, ты ли это, сколько лет сколько зим, друг?       — Да недели еще не прошло, — хмыкнул Цербер. — Ты, никак, с утра остаканился, как я посмотрю.       — Есть маленько. Чего звонишь-то?       — Предложение у меня к тебе есть.       — Какое? — Змей весь подобрался, задержал дыхание, чтоб так сильно не качало, и подался заинтересованно вперед.       — Не хочешь ли ты, Вася, завалиться в «Золотой приют»?       «Золотой приют» — это местный бар, где подавали самую лучшую и крепкую Огненную Лаву, что когда-либо пил Вася, он же Василиск, поэтому там змей был завсегдатай. Он расплылся в улыбке и пригладил хвостом шипастый гребень, который украшал его лобастую головушку.       — Мог и не спрашивать, туда — я всегда рад. Что отмечаем?       — Поминки у меня, — трагично заявил Цербер и притих, глядя в пустоту.       — В честь чего?       — В честь судьбы моей, загубленной одним пронырливым королем.       — Опять ты об этом договоре. Дался он тебе.       — Вася, не сыпь огнем на раны.       — Хорошо-хорошо. Встретимся у бара.       Зеркало мигнуло и погасло, а Цербер еще пару минут постоял, задумчиво рассматривая себя, а потом отмер и отправился к дверям портала, но… выйти не успел. В комнату влетел принц и, не глядя, начал свою тираду.       — Ну вот что, что во мне не так, что тебе не нравится, а? Не урод, не дурак, вроде и живем мы с тобой неплохо. Так почему ты скорее по чертовкам и чертям пойдешь, а на меня и не взглянешь, а? Цер… — Алесандро запнулся и уставился на своего стража, потом посмотрел на руку, которой этот самый страж уже схватился за ручку портала; осталось лишь нажать на нее. — Ты куда опять собрался? — нахмурился принц.       — Не твое дело. Дела у меня.       — Это какие такие дела?       — Личные. Чего привязался? — огрызнулся Цербер. Настроение у него окончательно ушло в минус.       — Ну и вали, — обиделся принц и, подхватив с пола злополучную книгу, вновь выбежал из комнаты, правда напоследок успел негромко буркнуть: — Много не пей, знаю я вас с Васей.       — Да ты мне кто, жена, что ли?! — заорал Цербер, вот только Алесандро его уже не слышал, скрывшись в своей комнате, куда не то что крик, а звук взрыва не донесся бы.       Настроение у Алесандро было, мягко говоря, припаршивое. Он бегал по своей комнате как лев в клетке и ругался.       — Почему он такой повернутый? Как что вобьёт себе в голову, и не свернешь. Еще и книгу обругал.       А ведь принц так старался, писал ее ночами, глаза ломал. Потом еще каких трудов стоило всучить эту сказку новоявленному спасителю. Вообще-то, Алесандро не надеялся, что тот сдержит свое слово и распространит работу. Поди ж ты, сдержал. Принц Цербера так ославил, что рыцари теперь и близко к башне подходить боятся, не то что кого там спасать. А потом еще и сам Цер масло в огонь подлил: стал на них охотиться, в надежде хоть одного притащить на блюдечке с золотой каемочкой.       «Нужны они мне».       Алесандро понимал в чем-то Цербера. У того была почетная работа — охранять Адские Врата, в то время он внушал трепет даже жителям Нижнего мира, а теперь над ним порой посмеивались те, кто раньше готов был ноги целовать. И все почему? А потому, что во время отпуска — надо сказать, единственного за вторую тысячу лет — он решил подкалымить и взять временную работу. Но ничего не бывает столь постоянного, как временное.       Заключил страж с королем Лиргоном договор, что будет охранять его сына до той поры, пока тот не найдет свой путь и своего избранника.       Не знал Цербер, что так король наказывал нерадивого отпрыска, который отказался жениться на принцессах всех королевств. Алесандро тогда открыто заявил отцу, что ему не нравятся женщины, больше того, интересуют его только мужчины. Король Лиргон разозлился и сослал сына в башню, что стоит на скале, омываемой с трех сторон Гром-рекой. Может, он позже и смилостивился бы, да и сынок, возможно, прекратил бы упираться, да только монарх скоропостижно скончался, а его царство было разграблено. Земли буквально по кусочку растащили монархи ближайших государств. Только башня и осталась в наследство принцу, лишь потому, что о ней ходила не самая лучшая слава и стояла она на самой границе с проклятыми землями.       Вот так и началась эта история. Впрочем, Алесандро о том не жалел. Да, он оплакивал отца, горевал, что не смог быть рядом с ним, когда за тем явилась смерть, что не держал за руку и не проводил в путь. Он злился, когда понял, что от царства ничего не осталось, но все равно ничего не хотел менять. Ну вот влюбился он в своего стража и все тут. Конечно, если бы принц сказал, что то была любовь с первого взгляда, он бы соврал — не была. Чувства стали просыпаться в нем где-то на пятом году их совместной жизни. Они росли очень медленно и так окрепли за все время, что теперь Алесандро не представлял своей жизни без Цера. Вот только, кажется, Цербер вполне представлял свою жизнь без принца, и это сильно огорчало последнего.       Алесандро очнулся от своих дум, вздохнул, бросил книгу на низенький столик и улегся в свою кровать. Он твердо решил в этот раз не волноваться за Цербера; пусть делает, что хочет — гад!       Через час принц сдался, прекратил разыгрывать спящего и зло отбросил в сторону одеяло. Кажется, не волноваться за любимого он не умел. Золотой приют.       Цербер сидел за небольшим столиком и отстранено гонял пустую кружку по отполированной до блеска поверхности. Иногда он посматривал на лихо отплясывающего Васю. К слову, тому совершенно не мешало, что вместо ног у него хвост. Так вертелся, что и профессиональные танцоры самого Правителя с зависти удавились бы. Обычно Цербер с наслаждением смотрел на танцующего друга, но сегодня все было как-то не так: и огневка не пилась, и зрелища вгоняли в полное уныние. Вася состояние друга не замечал и с удовольствием отдавался музыке, попутно облапив хвостом симпатичную чертовку, что липла к нему, как смола к коже грешника.       — Скучаешь? — кто-то тихо, интимно прошептал над ним.       Цербер оторвался от рассматривания пустой кружки и откинулся на мягкую спинку софы. Напротив него стоял демоненок, только-только переступивший черту взросления и готовый к интимной жизни; судя по рожкам — один из низших. Демоненок был не просто очаровательным, а даже красивым по меркам Нижнего мира. В другое время Цербер не пропустил бы подобный экземпляр мимо себя, но, увы, не сегодня — все мысли заняты Алесандро.       «Не хочу думать о нем сейчас».       Вздохнув, Цербер уже хотел прогнать демона, но потом остановил себя и похлопал по сиденью рядом с собой. Мальчики из «Золотого приюта» всегда знали о своих клиентах больше, чем тем хотелось бы сказать. Цербер решил расспросить его. Демоненок широко улыбнулся, оголяя довольно внушительные клыки для низшего, и сел почти вплотную к Церу. Тот поморщился, тут же вспомнив приставучего Алесандро, но отодвигаться не стал.       — Скажи-ка мне, м-м-м… — начал разговор Цербер, но запнулся.       — Дакур, — тут же подсказал свое имя демон и подвинулся еще ближе.       — Да, Дакур. Скажи мне, давно ли сюда заходили высшие?       — Совсем недавно. Дня два назад был главнокомандующий самого… — Дакур завел глаза к потолку, прозрачно намекая на важность гостя.       — Даже так?! И о чем они говорили?       — О многом. Пили-то много, вот и говорили много. Про службу говорили, про Средний мир. Даже завели разговор о Нем. Сам слышал.       Не то говорил сейчас Дакур, это не интересовало Цербера.       — А о Главных Вратах говорили? — не выдержав, спросил Цер.       — Еще как говорили! — встрепенулся Дакур и поддался вперед.       — И что же?       — Сказали, что вход снова закрыли, что теперь в Средний мир опять проблематично попасть, придется специальное разрешение доставать.       — И отчего такие трудности?       — Да там теперь вновь страж появился. На место Цербера назначили Змея Искусителя.       — Что?! — Цербер аж взвился от подобного кощунства. — Этот гад и на моем месте! Вот же… — не находил он слов.       — Бес, а ну неси мне Лаву, мне нужно что-то крепче огневки, чтобы такое переварить. В голове не укладывается.       Мелкий бесенок подбежал к Церберу и поставил на стол небольшую бутылку с ядовито-красной жидкостью. Словно кто огонь по бутылям разлил.       Цербер одним глотком выпил все содержимое бутылки и тут же велел принести еще пять таких. Он чувствовал: вот не берёт сегодня спиртное. Все впустую.       — Ты, ты… — побледнел демоненок и немного отодвинулся. — Ты и есть ОН, — выдохнул он.       — Я и есть он.       Цербер холодно посмотрел на Дакура и, опрокинув в себя очередную порцию Лавы, вновь хмуро уставился в одну точку на столе, словно хотел просверлить дыру взглядом. Через пару секунд он напрочь забыл о демоне, и тот решил за лучшее унести ноги подальше.       Дакур никогда раньше не видел Цербера, но слышал о нем много, очень много, и порой услышанное даже жителей Нижнего мира пугало. Например, о нем рассказывали, что характер взрывной и часто Цербер может быть неуправляемым. Поговаривали, что в приступе ярости он частенько превращал демонов в пыль, буквально испепеляя своим огнем, из которого и был создан как хранитель Врат. Скорее всего, Цербера сейчас злило, что кто-то посмел занять его место. Когда-то им даже маленьких демонят и чертят пугали, а теперь иногда посмеиваются, что человек умудрился поймать того на длительный договор. Злость Цербера была понятна. Дакур не хотел проблем на новой работе и решил держаться от бывшего стража на почтительном расстоянии.       — Цер, взбодрись, чего такой смурной? Посмотри, сколько тут сладких чертовок и демонят. На любой вкус.       — Ты слышал о Вратах?       — Что? Какой идиот ляпнул о… — Василиск оборвал себя, когда натолкнулся на сощуренный взгляд Цербера, а потом что-то шепнул чертовке, льнувшей к его боку, и та недовольно упорхнула. — Да, я знал об этом еще неделю назад. Ну и черт с этими Вратами. Ты же понимал, что рано или поздно это произойдет. Вход слишком давно без присмотра, демоны устроили из него проходной двор. В Среднем мире началась неразбериха, и ангелы косятся в нашу сторону. Это вот-вот грозило нам войной. А ты не мог занять свое место. Ангелы всех дери! Змей там временно, пока ты не разберешься с Алесандро. Если, конечно, захочешь разбираться. — Вася хитро подмигнул другу, но тот еще больше нахмурился и зарычал, оголяя все клыки разом, а их у него было без малого четыре пары: три сверху и одна снизу.       — Свали, Вась, свали, пока я еще владею собой. Иди к чертям, я упьюсь сегодня, и, возможно, тогда этот бар с его обитателями уцелеют.       Василиск вздохнул, покачал головой и уполз. Цербер этого не видел, все его внимание было сосредоточено на кружке, которую он смял в руке, как лист бумаги. Рык сотряс весь бар:       — Лаву мне, самую крепкую и горячую! Живо!!!

-ххх-

      Алесандро лежал в полной темноте и думал. Сказать точно, о чем именно были его думы, он не мог. Мысли как-то вяло проползали в голове и скрывались в глубинах мозга. Настроение с каждым часом бессонницы все больше портилось. Да и Цербера все еще не было. Это казалось странным даже Алесандру, но когда стража не было дома, уснуть, как ни старался, он не мог. Тишина раздражала и злила.       Цербер вернулся под утро. Алесандро слышал, как открылась дверь. Страж был явно пьян, так как не вписался в проем, а точнее, судя по звуку, как раз вписался, но в дверь. Цербер выругался и тяжелой поступью прошел по коридору, приостановился напротив двери в комнату Алесандро и приоткрыл дверь.       — Спишь? — спросил Цербер и тут же сам себе ответил: — Хотя, что тебе еще делать, конечно спишь. Это я мучаюсь, а ты всем доволен.       Цербер вышел из комнаты, но дверь за собой не закрыл, и было хорошо слышно, как он идет по длинному коридору и продолжает тихо бухтеть. Алесандро не пытался окликнуть его и вновь поговорить, не пытался переубедить — не сейчас, когда он так пьян. А вот утром они еще вернутся к теме договора и того, что, кроме Цера, принцу уже давно никто не нужен.       В конце коридора послышался грохот. Алесандро вздохнул и все же встал с кровати. Судя по звуку, страж до своих покоев не дошел. Так и было. Цербер сидел напротив двери в свою комнату и ругался на чертов горшок, который какой-то идиот поставил в проходе. Напоминать, что этим самым идиотом и был Цер, принц не стал. Алесандро присел рядом со стражем на корточки и заглянул в темную бездну глаз возлюбленного.       — А-а-а… — вдруг протянул Цербер, глядя в глаза принца. — Явился? Ты знаешь кто?       — И кто же я, по-твоему?       — Ты не принц, — ткнул пальцем в лоб Алесандру Цер.       — А кто?       — Ты моя головная боль. Огро-о-омная головная боль.       — Конечно-конечно. Давай я помогу тебе подняться.       Алесандро уцепился за локоть стража и попытался того поднять, но вместо этого полетел на Цербера, когда тот дернул рукой. Состыковка лбов была жесткой, а вот губ — мягкой и приятной. Вот только… если бы еще от Цербера так сильно не разило спиртным.       «Можно опьянеть, только вдыхая», — подумал Алесандро, но попытки встать не сделал: когда еще получится вот так вот посидеть, обняв его?       Принц вздохнул и прижался к Церберу сильнее. Было так хорошо, что казалось только сном. Очарование разрушил Цер, когда вдруг громко всхрапнул и попытался завалиться на бок.       — Вот же, что люди, что демоны — все по-пьяни одинаковы. Ну, и что с тобой делать? Ты же весишь немерено, не дотащу я тебя. Цер? Цер? Проснись. Нужно встать и дойти до постели. Цер, ты слышишь меня?       Цербер не слышал, больше того, вообще никак не реагировал на то, что его тормошили. Алесандро даже позавидовал крепости его сна.       — Ладно, сейчас что-нибудь придумаем.       Пока принц тащил Цербера за руки к кровати, с бедолаги семь потов сошло. Страж действительно был слишком тяжелый для своего размера и веса. Словно не из костей его скелет, а из металла. Затащить Цера на кровать получилось лишь с восьмой попытки, семь первых прошли неудачно. Страж все время состыковался разными частями тела с полом. Скорее всего, он почувствует все последствия семи попыток чуть позднее, когда проснется.       Когда Цербер был уложен, укрыт одеялом и даже поцелован на ночь (о чем, конечно, никогда не узнает), Алесандро вздохнул, еще подправил одеяло и вышел из комнаты.