Цербер

      Цербер не знал, когда это случилось, когда он стал так близок к своему «пленнику», когда стал доверять, но ведь стал. Иначе с чего бы ему пришла в голову идея прихватить к Вратам принца, и почему врожденная осторожность не возмутилась в нем против этой идеи. Казалось, так и должно быть, так правильно…       Принца Цербер нашел в его комнате, он листал толстую тетрадь, иногда туда что-то записывал, а порой гневно, немного нервно вычеркивал. Он был так погружен в это дело, что не заметил прихода Цербера, тому пришлось даже тихо покашлять, чтобы привлечь к себе внимание.       Принц вздрогнул, резко захлопнул тетрадку, еще и лег на нее сверху, словно что-то прятал от стража…       «А ведь и правда что-то прячет», — подумал Цербер и шагнул ближе к принцу.       — Что там у тебя?       — Ничего особенного, так, ерунда. Не обращай внимания, — попросил Алесандро, но для верности быстро затолкал тетрадь в небольшой сундучок, который стоял рядом с кроватью, и, заперев его, ключик спрятал в карман.       Цербер удивленно приподнял брови, мол: «Ага, вижу, совсем ничего, и именно поэтому ты это „ничего“ спрятал, словно сокровище какое-то. Для верности осталось только в землю закопать, и чтобы никто не знал, где сундучок зарыт». Впрочем, ничего из этого страж говорить не стал, хотя, что скрывать, любопытно было жутко.       — Алесандро, не хочешь спуститься со мной вниз?       — Что?! — принца с кровати как ветром сдуло.       От удивления все мысли в его голове перемешались. За все годы жизни Цер ни разу не предлагал ему спуститься ниже первого круга, на котором они и сейчас находились. Принцу было интересно увидеть своими глазами все то, о чем лишь в книжках мог читать. Нет, он точно сейчас не стал бы отказываться. Дураком бы был, если б не согласился. К тому же в последнее время в доме стража невыносимо скучно. Редкие посещения башни, что находилась как раз над домом стража, много веселья не приносили, только тоску навевали и вгоняли в депрессию. Раньше, до того как Цербер всех слуг в доме извел, было веселее. Черти на диво интересные собеседники, они знали множество игр, любили закатывать вечеринки, правда, в этом всегда верховодил принц. А уж как они умели пить… м-м-м, закачаешься. Весело было, а сейчас очень тоскливо. Слуг больше нет, все обязанности по хозяйству выполняет магия. Она и убирает, и есть готовит, и стирает. С одной стороны — удобно, сделает все, чего бы ты ни пожелал, но вот поговорить с ней нельзя. В доме стало так тихо и тоскливо, что даже призраки, которые обитали в башне, больше не заглядывали вниз. В общем, тоска — она и есть тоска. Так что принц не считал себя дураком, чтобы отказываться от предложения прогуляться, тем более не вверх, а вниз.       — Когда идем? — Алесандро уже деловито окопался в шкафу, раздумывая, что бы такое надеть, не хотелось ударить в грязь лицом. — Что же мне надеть?..       — Не это, точно. Если, конечно, жизнь все еще дорога.       — А?.. — принц оторвался от обозревания собственного гардероба и недоуменно уставился на стража. — То есть?       — А то и есть. Пойдешь без защиты — сгоришь к чертям собачьим.       — Ну ты же не сгорел, — сказал и тут же понял, что ляпнул.       «Ну как бы он сгорел, он вообще является частью огня».       Принцу хотелось постучаться об стенку, чтоб немного растрясти мозги. Цербер ухмылялся, глядя на покрасневшего подопечного. Сейчас принц подтвердил его старые догадки. Как видно, Алесандро часто забывал, что Цербер неотъемлемая часть Нижнего мира.       — Я сейчас принесу тебе кое-что, наденешь.       Принц проводил взглядом уходящего Цербера и все же стукнулся пару раз головой об стенку, чтобы хоть немного прояснить мысли, уж слишком много в них было страстных фантазий, когда любимый находился так близко. Пока Цербер отсутствовал, принц не знал, куда себя деть, поэтому он бесцельно бегал из угла в угол и пытался думать. Мозг думать отказывался, и Алесандро только вздыхал, предвкушая прогулку с любимым. Романтика буквально не давала принцу покоя и подкидывала томные картинки одна хлеще другой. Сердце на каждую новую выдуманную картинку трепетало и сладко замирало в груди.       Неизвестно, до чего еще домечтался бы принц, если бы не вернулся страж. Цербер порушил всю романтику одним единственным предложением:       — Слюну подбери, пол запачкаешь, — а потом добавил, словно хотел добить без того избитые мечты принца: — Чего встал, как соляной столб? Одевайся давай, я тебе костюм принес. И вот это надень, защитит, — с этими словами Цербер неуклюже сунул в руку Алесандро какой-то черный с красными всполохами громоздкий браслет.       На миг у принца мелькнула мысль, что браслетик совсем не в его стиле, но выражение глаз стража говорило, что возражений тот не потерпит и, если что, неугомонный балласт останется дома, и точка. Цербер проследил, как принц надел браслет, и почему-то нервно сглотнул, правда Алесандро этого не заметил, он был поглощен разглядыванием костюмчика, принесенного стражем. Ничего особенного, костюм как костюм, очень даже скромный. Туника, наглухо закрытая, с воротником-стойкой и длинными прямыми рукавами, из кожи грубой выделки, без каких-либо украшений, кроме многочисленных шнуровок. Брюки вообще ничем непримечательные, тоже из кожи, только немного более мягкой и на пару тонов темнее синей туники.       Принц уже было начал раздеваться, когда Цербер засуетился и, сказав, что будет ждать в кабинете, быстро вышел из комнаты. Алесандро пожал плечами и вернулся мыслями к костюму, раздумывая, как бы распустить шнуровку на вороте туники так, чтобы потом не особо мучиться во время завязывания. Принц подозревал, что помучиться придется, и оказался прав. Шнуровка просто не желала стягиваться ровно. Если ее чуть перетянуть, туника начинала покрываться морщинами, как старушка, а чуть ослабишь — тут же были видны щели, через которые просвечивала кожа. Плюнув, в конце концов, принц решил оставить более ослабленный вариант, а то, чего доброго, пока он возится, Цербер устанет ждать и уйдет без него.       В последний раз осмотрев себя в зеркало, он убедился, что нет развязанных шнуровок, сделал пару вдохов, выдохов и пошел искать стража. Он нашелся где и пообещал — в кабинете. Цербер стоял у стола и увлеченно что-то сам себе доказывал шепотом. Как принц ни напрягал слух, а понять, о чем ведет разговор страж, не мог. Вообще-то, такое поведение Цербера было странным, раньше за ним не водилось привычки вести увлекательные разговоры с самим собой, по крайней мере не в трезвом виде.       — Цер? — позвал Алесандро, и страж, вздрогнув, замолк. — Мы идем?       — А, да, идем, ты все надел, что я принес?       — Все, только понять не могу, как этот костюмчик защитит меня от огня? Не проще ли, если я пойду в одном из своих?       — Если хочешь умереть в муках — то, да, намного проще. На этом костюме сложное плетение магии, он отгораживает своего владельца невидимым полем от внешнего мира и нейтрализует любую угрозу извне. Понятно теперь?       — Ну, тут сложно не понять. А это-то зачем? — спросил принц и помахал рукой, бултыхая свободно висящим на запястье браслетом.       — Не твое дело, — сказал как отрезал Цербер. — Пошли, время не терпит.       Алесандро даже ойкнуть не успел, когда страж схватил его за руку, распахнул дверь и шагнул в огненный смерч. Такие методы передвижения для принца были в новинку, поэтому он практически повис на Цербере пытаясь сдержать крик ужаса. Это странно, но огонь не обжигал, он скорее ласкал теплом тело.       «Неужели костюмчик и впрямь волшебный? — подумал принц и еще крепче вцепился в стража, не потому, что было страшно, нет, уже не было, а потому, что так приятнее. — Когда еще удастся пообнимать любимого — неизвестно, а значит нужно пользоваться случаем», — решил он.       Стоило им выйти из огненного смерча, как Цербер стал раздавать инструкции:       — Ни с кем не разговаривай, будут задавать вопросы — молчи, будут отписывать комплименты — молчи. Не улыбайся, не смейся, в глаза никому не смотри. Постарайся быть тихим, как мышка, и незаметным, как тень.       — Проще было на меня паранджу надеть, — скривился недовольно принц.       — Проще, но я не уверен был, что ты на это согласишься, — ничуть не смутился Цербер.       Алесандро сначала подумывал обидеться, но потом, по мере их углубления в Нижний мир, все обиды выветрились, осталось лишь любопытство. Оно было почти детским и необузданным, хотелось буквально все увидеть, вплоть до трещинок в стенах, а в идеале так вообще пощупать. А вдруг все это только сон, и стоит проснуться, как все тут же исчезнет.       — Прекрати так сильно фонить, — потребовал Цербер, дернув принца за руку, — сейчас все демоны на тебя сбегутся. Нельзя же так открыто наслаждаться счастьем. Ты же практически корм на ножках. Так и говоришь: «Идите, вот он я, питайтесь мной».       Принц удивленно посмотрел по сторонам. Никто не спешил в их сторону ужинать, больше того, попадающиеся на их пути демоны делали вид, что они со стражем вообще невидимы, и старались как можно быстрее уйти с дороги. В голову принца закралась мысль, что Цербера попусту боялись, но озвучивать он ее не стал, не хотел лишний раз давать повод для возвращения назад домой. Тут, в Нижнем мире, было довольно интересно, чтобы лишиться возможности все это лицезреть.       Если бы принца спросили, каким он видит Нижний мир, он, не задумываясь, сказал бы лишь одно слово — красный: красное небо над головой, красная земля, пыль и песок, красные дома. Нигде не то, что деревьев, даже цветочка или травинки не прорастало, словно пустыня, озаряемая огненными всполохами.       — Тут что, воздуха нет? — решил проверить свою догадку Алесандро.       — А зачем он нам? Мы им не дышим, если, конечно, не хотим почувствовать себя человеком. Но тебе не советую костюмчик снимать, задохнешься раньше, чем изжаришься. Это не то место, где прорастают цветочки, но это мой мир, частью которого я являюсь. Там, наверху, конечно, интересно, но меня всегда тянет домой, в жар родной земли, к огню.       Принц, нахмурившись, больше ничего не стал спрашивать. Слова Цербера лишний раз подтвердили правильность принятого решения: ему нужно освободить стража от себя. Это слегка огорчило Алесандро, но прикосновение пальцев Цербера к его руке заставило забыть буквально обо всем. Сердце так и заколотилось в груди, словно птичка, желающая вырваться из клетки на свободу.       Алесандро посмотрел на стража, но тот, казалось, даже не заметил того момента, когда взял принца за руку. Цербер был настолько поглощен своими мыслями, что казался отрешенным, замкнутым в себе и каким-то потерянным. Видеть его таким слишком странно.       Цербер резко остановился перед высоким домом из красного с черными разводами камня, и принц, задумавшись, пролетел чуть вперед. За спиной послышался вздох, Алесандро обернулся.       — Мы пришли, — объяснил Цербер.       — Куда?       — Домой. Это мой дом, я так давно тут не был, что стал забывать, как он выглядит.       Дом стража заинтересовал принца, ведь там можно стать еще ближе к любимому, узнать о нем еще больше, чтобы лучше понять.       Алесандро сделал шаг к дому, но Цербер остановил его, дернув за руку.       — Не сейчас, потом, — ответил страж на невысказанный вопрос принца. — Сейчас к Вратам, мне нужно освободить моих воинов.       Алесандро и пискнуть не успел, как Цербер развернулся на пятках и потащил его за собой.       — А Врата далеко? — задыхаясь от быстрой ходьбы, пытался разузнать принц.       — Нет, — кратко ответил Цербер и ускорился.       Принцу казалось, что если страж не сбавит темп, у него вот-вот отрастут крылья, которых отродясь не было, и он банально взлетит.       — Цер, давай немного потише, а, — пытался он упросить стража.       — Осталось немного, потерпи.       Принц терпел, но это «немного» почему-то не кончалось. И вот когда ему казалось, что ноги уже полыхают огнем, а легкие вот-вот разорвет, страж повернул за угол и вошел в какой-то плотный туман. Этот туман тут же пополз к ним, протягивая ядовито-зеленые щупальца, он останавливался в паре сантиметров от принца и с шипением стекал вниз по невидимой преграде.       — Что это? — скривился Алесандро, уж больно недружелюбно выглядел туман.       — Черта.       — Что? — не понял принц.       — Это черта, отделяющая Нижний мир от Врат. Не самое дружелюбное существо, к тому же ядовитое и содержит в себе кислоту.       — А как же ты?       — А меня он не тронет, боится.       Принц присмотрелся: туман действительно старался не касаться стража, больше того, даже из-под ног ускользал подобно змее.       — Не забивай себе голову, прими как факт, — посоветовал Цербер, увидев изумление на лице принца.       Туман кончился резко, и принц наконец-то смог увидеть Врата. Они были огромными, то ли черными с красными всполохами, то ли красные с черными. Такие огромные врата не то, что открыть, приоткрыть обычному человеку сложно.       Чем ближе они подходили к Вратам, тем явственнее становилась видна рябь, пробегающая по ним, и эта рябь усиливалась. Цербер улыбался и тихо шептал:       — Мои хорошие, Врата, малышки, как соскучились.       Словно в подтверждение его слов, рябь усилилась, дверь Врат стала приоткрываться слегка и закрываться, громко хлопая. Принц готов был поклясться, что слышал, как они скулят и подвывают, словно пес, который давно не видел своего хозяина. Врата продолжали хлопать, даже слегка извиваться, казалось — еще чуть-чуть и они как-то смогут упасть и потереться о ноги Цербера.       У принца от увиденного глаза были круглые, и он забывал дышать.       — Ничего себе. Они что, ручные, что ли? — спросил он у Цербера, но тот даже не услышал вопроса, увлеченный проглаживанием урчащей двери.       «Н-да, не каждый день такое увидишь», — подумал Алесандро и улыбнулся, уж очень забавно смотрелся Цербер, почесывающий Врата, пока те поскуливали и, изгибаясь, виляли нижним правым углом двери.       — Кого я вижу! — на редкость глумливый и немного какой-то слишком приторный голос нарушил идиллию.       Цербер напрягся всем телом, вокруг него разрослась черная аура, а Врата сначала зашипели, а потом и вовсе зарычали. Принц обернулся, чтобы увидеть говорившего. К ним шел, улыбаясь, такой красавчик, от которого у кого угодно дух захватит. Высокий, мускулистый и при этом изящный. Длинные белоснежные волосы с зелеными прядями спускались до бедер. Изумрудные глаза сверкали задором, как у игривого ребенка, которому исключительно все было интересно. Черты лица тонкие… Он был похож на ожившее божество, по крайней мере, именно так это божество Алесандро себе и представлял.       — Змеюка, — практически прорычал Цербер, и принц тут же догадался, что это и есть тот самый Змей Искуситель.       — М-м-м, и кто тут у нас? — как-то слегка развратно промурлыкал Змей и потянулся рукой к Алесандро. Реакция стража была мгновенной. Принц и понять не успел, что именно произошло, какая-то доля секунды, и вот он уже практически закинут за спину Цербера. — Какая интересная реакция, — с улыбкой поддел стража Змей.       — Он тебя не касается, как и не касается тебя моя реакция.       Цербер продолжал рычать, а Врата вторили ему и тоже рычали, еще немного и начнут кусаться, как обозленные голодные псы.       — А зачем ты пришел, Огненный Цербер, вернуть себе власть над Вратами?       — Начнем с того, что власть над Вратами я никогда и не терял, — словно в подтверждение его слов, дверь Врат приоткрылась и ласково потерлась о бедро Цербера. — Но и не об этом я пришел с тобой говорить. Я хочу, чтобы ты вернул моих воинов из ссылки.       — Твоих воинов?! — Змей зашипел, и иллюзия соскользнула с него, как вода с камня, явив взору пришедших настоящую змею, огромную, хищную и ядовитую. Зеленные глаза Искусителя недобро сверкали холодным блеском. — Они мои воины, и Врата — мои, теперь я их страж.       — Ты сам знаешь, что твои слова так же иллюзорны, как личина, в которой ты отправляешься совращать невинные души. Даже если ты сейчас тут, на моем месте, все это взято взаймы. Верни воинов, или, когда я вновь займу свое место, а я займу, ты сдохнешь с голоду без душ, но и шагу не ступишь за черту Врат.       Змей дернулся, он знал: страж никогда не врёт, и, если что-то пообещал, даже полная смерть не сможет его остановить. Ведь именно из-за этой привычки, всегда держать слово, он и стал стражем не только Врат, но и одного отдельно взятого принца.       Принц же все это время молча следил за диалогом и с удовольствием разглядывал Змея, который то и дело менял свой облик, как калейдоскоп: моргнул — и блондин, еще раз моргнул — брюнет, а затем — шатен или вовсе рыжий. При этом его аура соблазна продолжала бить наотмашь.       — Я надеюсь, мы договорились, — подвел итог под своими словами Цербер, и Змей лишь зашипел в ответ. — Принимаю это за положительный ответ. Красного времени суток, — попрощался Цербер и, погладив напоследок прижимающуюся к бедру дверь Врат, ухватил Алесандро и потащил прочь.       Принц, не ожидавший резкого рывка, чуть рыбкой не пропахал землю, но был пойман ухмыляющимся Змеем. Цербер вновь рыкнул и дернул принца. Алесандро почувствовал себя канатом, который тянули в разные стороны, ничуть не заботясь об его удобствах, но, увы, помешать им он не мог. В конце концов, в этом перетягивании победил Цербер, и принц, вылетев из захвата Змея, впечатался в грудь стража.       — Занятно, — Змей крутил в пальцах соскользнувший с запястья Алесандро браслет и, кажется, не верил своим глазам. — Занятно, — повторился он и протянул браслет владельцу. — Видно, мальчишка особенный.       Змей прищурился и стал с большим интересом смотреть на принца. В его глазах появился огонек похоти и разврата, раздвоенный язык на миг показался между губ и попробовал воздух на вкус.       — Сладкий…       — Тронешь его хоть пальцем и пожалеешь, — перебил Змея Цербер, — голову оторву… сам.       — Не посмееш-ш-шь. На мне печать силы Его.       — А ты проверь, — то, как были сказаны эти слова, наводило на мысль, что печать Цербера не остановит, если что.       Больше страж не стал говорить с потенциальным врагом. Он просто быстро зашагал прочь, таща за собой Алесандро. Принц не сопротивлялся, уж очень сильно был удивлен услышанным. Он не совсем понимал, что произошло, но ему показалось на миг — Цербер предъявил на него свои права?       «Неужели это так, или… Нет, не может этого быть».       Цербер вновь нырнул в туман, а принц еле поспевая, последовал за ним. Сложно было не последовать, если тебя тащат за руку и отпускать не собираются. Туман, ядовито-зеленый, радостно устремился к гостям, но, словно учуяв злость Цербера, метнулся в сторону, забрался повыше, собравшись плотным пологом над их головами, замер. Алесандро удивленно моргнул, до этого ему все еще не особо верилось, что эта гадость умеет думать сознательно.       «Вот же чертовщина какая!» — подумал он, глядя на зеленый «потолок».       Вроде и туман не приставал, не пытался заползти в душу, не травил парами, а как-то не по себе было принцу, словно что-то ныло в груди, на глаза наворачивались слезы, а тело горело. Мелькнула мысль, что простыл. Но когда успел — совершенно непонятно. Горло что-то сдавливало, казалось, каждый вздох дается с трудом, а сам воздух и того хуже — едкий и неприятный на вкус.       — Цер, — прохрипел Александро и споткнулся на ровном месте, ноги почему-то не желали слушаться хозяина и были как ватные.       — Потерпи. — Цербер даже не повернулся, он продолжал все так же быстро идти. — В этом месте лучше не останавливаться, так что шевели ногами шустрее.       — Я не могу, — совсем вяло прохрипел Алесандро и закашлялся.       — Что значит — не могу? Ноги на месте, вот и шевели ими. — Цербер все так же не поворачивался.       — Со мной что-то не так, Цер…       — Что значит — не так? Пока на тебе этот костюм, с тобой все так. Столько магии в него вбухал, можно было небольшой материк парящий создать.       — Я не знаю, что с… кхе-кхе… мной, м…не просто, пло…хо, кхе-кхе. И я костюм где…то пор…вал… — кашляя и спотыкаясь на словах, оправдывался принц.       — Не говори ерунды, ты не мог порвать костюм, там…       Цербер вдруг резко остановился и развернулся, а Алесандро, уже давно смотревший только под ноги, не заметил этого и налетел на стража. Тот обхватил его руками и заглянул в почти малиновое по цвету лицо. Посеревшие губы принца пачкала свежая кровь.       — Твою ангельскую мать! — выругался Цербер       Он уставился на почти мертвого принца, который тряпочкой обвис в его руках, и на рукав туники, распоротый магическим способом по шву. Ведь только магией и можно было порвать эти сверхпрочные нити, которые сплетают специально выращенные алмазные червячки. Швы продолжали медленно рваться один за другим, а значит прореха в щите скоро будет много больше. Коварное заклинание, медленное, такое сразу не заметишь, зато оно хорошо делает свое дело       — Змей, гад ползучий!       Церберу казалось, что он даже слышит глумливый, шипящий смех змеюки. Страж никак не мог понять, почему принц все еще не приходит в себя, ведь Цербер инстинктивно создал вокруг них кокон, как только понял, что именно случилось.       «Неужели поздно, неужели не успел?»       Рыкнув, он подхватил на руки Алесандро, прибавил скорости и рванул к своему дому.       Цербер смазанной тенью проносился по городу. Даже демоны шарахались в сторону от огненных всполохов, разбавленных черной тьмой ауры, уж слишком сильна была волна гнева.       В дом Цербер не вбежал, а почти влетел, начисто проигнорировав приветствие дворецкого и слуг в холле, и, все так же не сбавляя скорости, промчался по лестнице в собственные покои.       Страж не стал утруждать себя и открывать дверь в комнату, он просто вынес ее взмахом руки, вместе со слугой-чертёнком, который в этот момент напротив нее как раз стоял. Дверь пролетела пару метров, упала с громким грохотом и еще метра три проехала, царапая ручкой дорогой камень пола. Слуга в этот момент восседал на двери и верещал как безумный, вытаращив глаза. Впрочем, на это Цербер тоже не обратил внимания. Он уложил принца на огромную кровать и начал раздевать его, буквально сдирая одежду когтями. Медлить было нельзя…       Цербер вскрыл вену на своем запястье и стал кровью рисовать символы на теле Алесандро. Как только он приступал к новому символу, тот, что закончил до этого, начинал светиться приглушенным золотистым светом. В результате таких манипуляций вскоре все тело принца мерцало, словно покрытое жидким золотом.       Мазнув в последний раз по губам Алесандро кровью, Цербер развернулся к черту, который все еще пытался слиться с «упавшей» дверью и не подавал признаков жизни.       — Ты, — Цербер гаркнул на слугу, — хватит симулировать обморок, живо за лекарем, и чтобы одно копыто там, второе уже тут.       То ли слуга и правда притворялся, то ли голос у стража был такой, что и мертвого воскресит, только, тут же вскочив, чертик шустро зацокал к выходу. Он хорошо знал: перечить хозяину — себе дороже. К тому же, как и все черти, он был немного алчным, жадным и слегка амбициозным: хорошо сможет выслужиться и, возможно, получит долгожданное повышение по статусу, а то быть у всех на побегушках — та еще радость.