To one in paradise

Твоей игрой ночною в небе Я восхищаюсь в большей мере, Чем огоньком луны высокой В сияньи тусклом одиноком.

— Хэй, Майкос, я до-… Куда ты собрался? — я стоял и в недоумении смотрел на брата. На собранную сумку, стоящую у порога. На брата. На сумку. На брата. Наверно, это могло бы продолжаться вечность, если бы он не нарушил молчание. Наверное, нужно рассказать, с чего все началось. Я, в наипрекраснейшем расположении, — поскольку дописал комикс, над которым пришлось долго возится, — шел с работы, А ТУТ ЭТОТ САЗРАНЕЦ МЕЛКИЙ СОБРАЛ СВОИ ВЕЩИ! — Джер, представляешь, меня пригласили на научную конференцию, где-… — А меня спрашивать уже ни о чем не нужно, да? — я зол? Нет, конечно я не зол. О чем вы, какая тут может быть злость. Я просто в бешенстве! — … будет много важных людей, они могут помочь мне-… — Хэй, Майкл Джеймс Уэй, я тут для мебели?! — я видел, как брат напрягся, после того, как я назвал его полным именем. Я знаю, как ему это не нравится. — Я уже не маленький, Джерард. — Да, но ты все еще под моей ответственностью! — Майк молча встал, взял сумку и вышел. Круто. Вообще зашибись. У нас с братом разница только в нашей эмоциональности. Даже не столько, сколько в самой эмоциональности, сколько в способах её проявления. В то время, когда я буду рвать и метать, освобождая всех своих демонов, Майк будет молчать. Сначала может показаться, что он вообще ничего не чувствует. Он редко улыбается, в основном ходя со своим излюбленным покерфэйсом. Но только тот, кто очень хорошо его знает, может понять, что он чувствует, что за ураган творится у него в душе, ураган непроявленных эмоций. И сейчас у него в душе был тот же ураган. Вихрь обиды, как у ребенка, который нарисовал рисунок, а глупые взрослые его не поняли. Меня вывел из раздумий звонок телефона. Майки? Фрэнк? А вот и нет. Мама. Ну, сейчас начнется. Что ж, поехали, всем пристегнуть ремни. — Джерард. Что у вас там с Майком? — Все нормаль-… — Ты волнуешься, но твой брат уже не маленький мальчик, и вообще, он туда не просто поразвлекаться едет, а по поводу работы! Мог бы в кои-то веки поддержать брата! Он старается заработать на жизнь нормальными способами, а не какими-то там рисунками! - ох, началось. Излюбленная тема для разговоров моей мамы — моя работа. Просто хлебом не корми, дай осудить меня за то, что я работаю в книжном. Вторая тема — а-ля, «твой брат уже самостоятельный». Зачастую, вторая тема плавно перетекает в первую и начинается осуждение меня. Но вся проблема в том, что мой брат не самостоятельный. Да, порой он ведет себя так, будто старший тут он, а не я, но это вовсе не показатель. Да он без меня и про месторасположение своих носков бы не вспомнил! Да, бардак постоянно у меня, в то время, как у брата идеальный порядок, но где что лежит лучше знаю я. Парадокс. А все почему? Потому что порядок нужен глупцам, гении же властвуют над хаосом! В моем воображении я сейчас стоял в позе, а-ля «этому городу нужен новый герой». У вас нет? Ну и ладно. — Да, мам, я все понял, Майки самостоятельный, я должен его отпустить, все, целую. Пока. Я долго думал, чем заняться, обычно по вечерам в пятницу я смотрю какой-нибудь фильм, что сподвигнет меня на написание нового комикса, но сейчас настроения не было ни на что. Как раз тогда, когда я думал лечь спать, - хм, восемь часов вечера, самое время, — у меня появилась идея позвать Фрэнка. Почему именно его? Ну, тут несколько причин. Во-первых, у меня в этом городе не так много друзей, среди которых лишь Джо и Фрэнк. У Джо парень, ей сейчас будет явно не до меня. А Фрэнк, должен быть свободен. Во-вторых, я просто хотел позвать Фрэнка. Мы сильно сдружились с ним за эту неделю. Он веселый, жизнерадостный, в отличии от половины населения города. Да что там города, почти всего штата! Набираю номер, с которого в первый ден мне пришла смс-ка с этой странной подписью «xofrnk» и готовлюсь слушать прекрасную симфонию монотонных гудков. Но на удивление, Фрэнк очень быстро взял трубку, будто знал, что я позвоню. — Хэй, привет, Джи! — бодрым голосом сказал он. — Привет, Фрэнк. — По какому поводу? — Слушай, — черт, как бы так сказать, чтобы это не звучало так: «Мне делать нечего, только поэтому я решил позвать тебя»? — Ты уснул? Хэй, Джи, по-моему ты совсем заработался. — Нет, все хорошо. Не хочешь приехать? — Ммм, по-моему кое-кто тонко намекает на… — Агхр, Фрэнк, нет. Просто приехать. Без… Ну… — Ахах, а спорим, ты сейчас покраснел? — Иди к черту, а! Не хочешь приезжать, так и скажи. — Джерард, — его голос в мгновение стал серьезным.- Что-то случилось, так ведь? — Нет… Да… Не совсем… — Диктуй адрес, милый, сейчас буду. Продиктовав адрес, я принялся ждать, когда приедет «принц на белом коне». Минута. Две. Пять. Так странно, я уже даже привык к этим его милым прозвищам. «Милый», «солнце», «мой».Пятнадцать. Тридцать. Сорок пять. Спустя час моего бесполезного лежания на диване и рассматривания наинтереснейших стрелок часов, что сейчас показывали пятнадцать минут десятого, я решил, что стоит все-таки позвонить брату. Набираю номер. Гудок. Еще гудок. Странно, самолет в пол десятого. Ну, значит этот наш «супер-пупер самостоятельный человек» решил меня игнорить. Ну и пожалуйста. В коридоре раздался звонок и я вспомнил, что сейчас должен приехать Фрэнк. — Ну все, обида, Фрэнк. Нельзя было ещё дольше ехать? — Прошу простить меня, миледи, за то, что ждать заставил вас, такого впредь не повторится, спешу заверить в этом вас. Пробки, очередь.- с улыбкой сказал он. Только сейчас я заметил у него в руке две картонных коробки, как я понял с пиццей и чехол за спиной, судя по всему, гитара. — Ну, раздевайся, проходи. — Раздеваться по пояс или полностью? — Ой, иди ты, — я забрал у него коробки и понес их на кухню, в то время, как Айеро разувался. — Что, все так плохо? — спросил он, проходя на кухню и садясь, рассматривая обстановку на кухне. — Ну, брат думает, что он дофига самостоятельный, поэтому полетел в другой город, не удосужившись посоветоваться со мной, мама говорит, что я слишком о нем забочусь… Не знаю. — То есть, все не так уж и плохо, да? — Ну, в общем, да. — И ты просто захотел увидеть меня, да? — Да… Что? То есть, нет, нет, я не… Чего ты опять ржешь? — Ты опять… Опять смущаешься…- я лишь закатил глаза, зная, что не стоит ничего говорить этому ненормальному. Он на то и ненормальный, чтобы себя так вести. — У меня предложение… — Руки и сердца? — Да, конечно, — я решил подыграть ему и встал на одно колено, одну руку ложа на сердце, - нет, в прямом смысле на грудь, —, а другую протягивая парню.- Согласитесь ли вы, о, прекрасная Фрэнлетта, быть женою моей, поддерживать меня в горести и радости, беречь любовь нашу и очаг семейный? - да! Да, я застал его в расплох! Все, миссия жизни выполнена. — Ох, как посмели вы, о мой любезнейший Джомеро, подумать, что могу я отказать? - эх, быстро же он сориентировался. — Так вы согласны? — Да, конечно! Так и прошел почти весь вечер. Мы смеялись, шутили, если пиццу. Я совсем забыл про все мои проблемы рядом с ним. А потом он играл.  О, как же он играл. Казалось, что он всю жизнь только этим и занимался. Он легко перебирал струны, скользил подушечками пальцев по грифу и напевал неизвестные мне песни. Не существовало больше мира. Был только он, я и его игра. Я запомнил лишь одну песню с того вечера. Его голос… Слегка хриплый, но с таким глубоким тембром… Время будто замедлило свой ход, а часы на стене перестали идти. Знаете, так бывает в фильмах, когда главный герой счастлив. Но, как и во всех фильмах, в последствии будет что-то плохое. Как же часто фильмы соответствуют жизни. За окном уже давно стемнело, а мы и не собирались ложиться спать. Я только подумал, что, наверное, нам пора закруглятся, как Фрэнк, видимо, прочитал мои мысли. — Хэй, Джомеро, мы спим вместе или как? — Конечно, Фронлетта, супружеский долг зовет! — я не знаю, наверное, мы были пьяны. Вроде бы, мы не пили, но вели себя так, будто мы обкуренные. — Ммм, ну, я готов…- еще более хриплым голосом, от которого у меня по спине побежали мурашки сказал он, отложил гитару и в пару движений сократил расстояние между нами. Помните, я сказал, что время замедлило свой бег, когда он играл на гитаре? Как же я был неправ. Время замедлилось именно сейчас, когда он был так близко, так непростительно близко, что его дыхание опаляло мои, слегка дрожащие, губы. Я не задумывался тогда, что я делаю, правильно ли это… нравится ли мне это? Это было по зову какого-то шестого чувства. И я даже не представляю, что было бы, если бы в это мгновение у меня в кармане не зазвонил телефон. Поцеловал ли бы он меня? А что потом? А хотел ли я этого поцелуя? — Алло, Джерард Уэй? Майкл Джеймс Уэй является вашим братом? — Да, он мой брат. Кто это? — Ваш брат попал в авиакатастрофу. И мира больше не существовало… «Не знаю, наверно, мы были пьяны, Пьяны этим летом, пьяны и друг другом…»