To one in paradise

Его названье: «Больше никогда» Не бойся воплощенного молчанья, Ни для кого не скрыто в нем вреда.

Я не помню, как мы добрались до больницы. Я не помню вообще ничего. В тяжелом состоянии. Я благодарен всем силам, что есть на этом свете за то, что Фрэнк был рядом. В тяжелом состоянии. Айеро может быть серьезным. Я понял это именно сейчас, когда он без лишних вопросов сел за руль, ведь я был не в состоянии что-либо делать. В тяжелом состоянии. Майки в больнице. Мой братишка, маленький, такой несамостоятельный, в больнице. Что с ним будет дальше? А выживет ли он вообще? Как сказать об этом матери? — Это…- голос предательски сипел, будто я не разговаривал около месяца. Хотя, по моим ощущения мы едем уже чертову вечность.- Это я во всем виноват… — Джи… — Фрэнки, — я посмотрел парню в глаза. В них было сочувствие, сожаление и горечь. Неужели можно горевать о совсем неизвестном человеке? Хотя, это же Фрэнки. Мальчик, с безгранично большим сердцем. Мир не любит таких людей. Он топчет их. Ломает, срывает, как прекрасные и благородные розы, чтобы они завяли.- Если бы я не отпустил его, сейчас все было бы хорошо. Это я, я один во всем виноват, — ему больно это слышать. Но я должен выговориться. Должен рассказать ему все, что накопилось у меня на душе. Я эгоист. — Джерард! А теперь послушай меня, — сказал он, разворачиваясь корпусом ко мне, когда мы остановились на светофоре.- Ты здесь ни при чем. Ты не виноват в том, чего никак не мог предугадать. Кто знает, что было бы с ним, если бы он не поехал? Никто. Сейчас нету смысла заниматься самобичеванием и винить себя во всех проблемах. Ты нужен своему брату. Нужен не разбитый и сломленный, а сильный, полный уверенности. Ты должен помоч ему. Сейчас ты — его единственная опора. Он должен знать, что не один. И вообще, ты мужик или тряпка! — Фрэнк не был бы Фрэнком, если бы не добавил что-нибудь такое. Сзади послышались сигналы, Фрэнк развернулся лицом на дорогу и вдавил педаль газа в пол. Я сидел и пытался прийти в себя, осмыслить все то, что он только что сказал. Я должен быть сильным. Не ради себя, ради Майки и мамы. Когда мы доехали до больницы, Фрэнк первый вышел из машины и быстрым шагом направился в больницу, мне оставалось только поспевать за ним. Он прошел к регистратуре и что-то сказал медсестре, которая сидела за стойкой регистратуры. Он снова подошел ко мне и, назвав номер палаты, пошел в сторону лестницы. В больнице творился сущий ад. Женщины, с опухшими и покрасневшими от пролитых слез глазами. Мужчины, старавшиеся быть сильными, но поддавленные внутри. Плачущие дети. Позже, на первом этаже вывесили имена тех, кого в аэропорту проводили в последний путь. Они больше не вернутся домой. Парень больше не обнимет девушку, не скажет, как сильно он ее любит. Мать больше не возьмет маленькую дочурку на руки, не чмокнет в щеку. Они больше не вернутся… Сто пятьдесят шесть человек. Сто пятьдесят шесть. Они все погибли. И среди них может оказаться мой брат. Сейчас врачи борятся за его жизнь. Но что, если они не смогут его спасти? Я больше не увижу его. По-моему, все в детстве были знакомы с тем чувством, когда ты приходишь радостный домой, а мама говорит тебе, что твоего любимого хомячка больше нету. Вот только разница в том, что Майки не хомячок. С минуту на минуту мой брат может умереть, а я даже сделать ничего не могу. Беспомощность, страх, отчаяние… И только Фрэнк оставался все так же спокоен. Он крепко сжал мою руку, чуть выше запястья. От того веселого и беззаботного Фрэнка не осталось и следа. Сейчас передо мной сидел взрослый и серьезный мужчина. Именно поддержка Айеро не дала мне сорваться. Не забиться в истерике, проклиная весь мир за его несправедливость. — Фрэнк..? — Да? — Спасибо тебе… Спасибо за все, — я все же нашел в себе силы и заглянул в эти карие глаза. В них спокойствие. Уверенность. Вот только я не был так уверен. Фрэнк лишь пожал плечами. — Я не мог тебя бросить, — просто ответил он.- Мне же бесполезно уговаривать тебя хоть немного поспать, так? — я улыбнулся его шуточному тону. Даже в такой ситуации он не перестает верить в лучшее. Он моя противоположность. Этот человек навсегда останется для меня загадкой. Такой, порой сумасшедший и неугомонный ребенок, оказывает мне такую неоценимую поддержку лишь одним своим присутствием. Я отрицательно махнул головой, на что он грустно улыбнулся.- Тогда жди. Парень ушел, а через пару минут вернулся с двумя стаканчиками кофе. С ним ожидание было не таким мучительным. С ним молчание было лучшим утешением.