Насмешка судьбы

Рассвет забрезжил над лесом, принеся с собой по-утреннему холодный воздух. Роса рассыпалась по листьям растений крупными каплями. Мир на грани чащобы оживал, но внутри нее было все также темно и тихо. Шелест листьев, походивший больше на шепот давно забытого древнего языка, становился все громче под настойчивыми ласками вольного ветра. Округа молчала, не решаясь разбудить двух эльфов, лежащих под крутым каменистым уступом без сознания. Их тела — свидетели недавнего происшествия были покрыты ушибами и порезами, еще недавно обильно кровоточащими. На первый взгляд нельзя было сказать, что эти двое все еще дышат, однако жизнь не покинула их. Вдалеке затрещали ветки, и в это мгновение эльф пришел в себя, тяжело поднявшись на ноги. Шум в ушах не оставлял возможности сосредоточиться и осознать ситуацию, засохшая кровь из раны на лбу неприятно стягивала кожу. Мужчина чертыхнулся и хотел уже уйти, когда услышал слабый, сдавленный стон. Увидев девушку, несколько раз безуспешно пытающуюся подняться, он вспомнил последние события: битву, солдат, мертвых товарищей и её. С десятой попытки Энвен все же смогла приподняться на руках и спиной облокотиться о выступающий камень. Она посмотрела по сторонам, будто не замечая возвышающегося над ней скоя`таэля, а потом ощупала голову на наличие серьезных ран. К счастью, на этот раз обошлось. — Esseath hreaw, — голос эльфа хрипел, отчего воришка содрогнулась. Она посмотрела на потенциальную опасность и чуть не закричала от ужаса. Лицо предводителя белок эльфка узнала сразу. С городских плакатов он смотрел гордым, холодным взглядом, но сейчас в его глазах читалось лишь раздражение и ненависть. От этого по телу пробежали мурашки. Теперь ей точно никуда не сбежать. Всё. Конец. Эльфка зажмурилась и с силой сжала кулаки, пытаясь угомонить дрожь. Сейчас, в эту секунду больше всего хотелось жить. До чуткого слуха донесся звон клинка, вынутого из ножен и громогласный рев чудища. Энвен открыла глаза и увидела за ощетинившимся скоя`таэлем огромного тролля, готовившегося нанести удар. Последствия недавней битвы не позволили Йорвету среагировать молниеносно. Чудовище одним ударом кулака отбросило его в сторону. Эльфка закричала. В ее голове пронеслась мысль, что лучше умереть от руки бандита, нежели в пасти тролля. Монстр, проигнорировав Энвен, направился в сторону Йорвета. Тяжелыми медленными шагами он подошел к своей жертве, открыл широкую пасть и грозно зарычал. Разбойник, превозмогая боль и шум в голове, схватился за меч, уже осознавая, что не успеет парировать удар. Эльфка не знала, что и зачем она делает, когда дрожащими, липкими от крови руками судорожно хватала с земли камни и кидала их в сторону чудища. Она плакала и кричала хрипящим от напряжения голосом, в перерывах сильно кусая губы. Сердце билось как сумасшедшее, заглушая все мысли и звуки, окружающие поляну. Беглянка чувствовала, что долго не продержится. Темная дымка все гуще застилала глаза, разум отказывался здраво оценивать происходящее. Тролль отвлекся и повернулся в сторону Энвен, сверкая разъяренными желтыми глазами. Девушка подобно рыбе, попавшей в сеть, брыкалась, пытаясь подняться или уползти, но все было тщетно. Монстр мигом забыл о Йорвете и, облизываясь, подошел ко второй жертве. Царапая о камни руки, остроухая все еще пыталась сбежать. Когда чудовище подошло настолько близко, что его зловонное дыхание заставило эльфку закашлять, казалось, пришел конец. До смерти оставались считанные секунды, но судьба, решив отсрочить ее приход, направила клинок Йорвета, сжимаемый сильной, уверенной рукой, прямо в голову чудовища. Лезвие прошло насквозь. Рана брызнула кровью, а монстр, взвыв громким рыком, упал на колени. Энвен закричала вместе с ним. Бедняга едва успела вжаться в скалу перед тем, как тяжелое тело тролля рухнуло на землю, упершись головой в ее ступни. Скоя`таэль вынул меч из мертвой туши и обтер его лезвие о побежденного врага. Пальцами в кожаной перчатке он дотронулся до раны на лбу, стирая кровь. Воришка замерла, стараясь не дышать, моргая через раз. Опасность еще не миновала. Старания эльфки остаться незамеченной сошли на «нет». Йорвет наклонился ближе, опираясь ногой на недавно убитого тролля. Оба тяжело дышали. Никто не знал, как следует поступить, поэтому эльфы просто замерли, ожидая, что будет дальше. Молчание тяготило, но больше тяготил тяжелый, внимательный взор эльфа, направленный прямо в испуганные, заплаканные глаза. Где-то треснули ветки, и стая маленьких птиц взлетела вверх, пробиваясь сквозь густую листву к свету. Йорвет, не отходя от жертвы и спасительницы по совместительству, оглянулся на лес, раскинувшийся за его спиной. Мгновение спустя оттуда вышел эльф, раздвигая назойливые ветки. За ним вышли четыре воина, держа луки наготове. Энвен занервничала и, поерзав ногами по голой земле, привлекла к себе внимание. Предводитель белок вновь посмотрел на нее, решая, что делать дальше. — Que sueccʼs? — голос недавно пришедшего мужчины был усталым и взволнованным. Заметно нервничая, он с нетерпением ждал ответа. — Si sueccʼs, — ответил Йорвет, слегка помедлив. От резкого, грубого голоса эльфка вздрогнула. Худшего развития событий представить было невозможно. Одна побитая эльфка среди пятерых разбойников и их главаря в придачу. -Что делать с ней? — эльф пренебрежительно указал луком на дрожащую девушку. Главарь не ответил. Небрежно бросив взгляд на Энвен, он махнул рукой и направился вглубь леса. — Уходим, — крикнул он скоя`таэлям и те поспешно удалились за своим командиром. Энвен осталась в одиночестве. Раненая, слабая, но живая. Девушка подняла заплаканные глаза на небо. Предстояло найти выход из лесной глуши и сделать это как можно быстрее. Но разве слабой девчонке это по силам?

***

День приближался к своему завершению, когда в Биндюге постепенно, один за другим зажигались факелы. Дозор становился все бдительней, но с каждым часом редел, сморенный сном. Седрик, не изменяя привычкам, стоял на смотровой площадке, вглядывался в ядовито-зеленую гущу ветвей. У ствола могучего дерева стояла мутная бутыль с пойлом, опустошенная больше чем наполовину. Когда ветки со стороны неглубокой, но протяженной канавы затрещали, Седрик схватился за арбалет. Положив стрелу на тетиву, он направил оружие в ту сторону, откуда доносился звук. Руки не дрожали и взор, казалось бы замутненный алкоголем, прояснился. Сначала он увидел бледную ладонь, покрытую паутиной кровавых следов. Она оперлась о деревяшку, оставшуюся от прежнего забора, но соскользнула вниз, оставив на дереве красный след. Среди колючих голых веток эльфский взор смог разглядеть знакомую фигуру. Энвен, переваливаясь с ноги на ногу, сделала еще пару шагов и рухнула на землю, взвыв от нестерпимой боли в ногах. Седрик сорвался с места и поспешил спуститься на землю. -Энвен! — эльф бросился к полуживой воришке, откинув арбалет в сторону. Она уже не могла его услышать. Бывший скоя`таэль рывком взвалил девушку на руки и понес ее в ближайшую хижину, раскидывая по пути все, что мешало движению. Толкнув дверь ногой, мужчина влетел в дом и положил бедолагу на скрипучую кровать. Анешку звать не было смысла. Та все равно отказалась бы помогать. Энвен закашлялась и неожиданно вскрикнула от боли в области ребер. Эльфка сжала дрожащие кулачки и принялась ворочаться. Седрик прижал ее плечи к кровати и прошептал взволнованным голосом, чтобы воришка не двигалась. Услышав знакомый заботливый голос, беглянка успокоилась и прекратила движения. Ее глаза до сих пор были закрыты, но сейчас зрение и не требовалось. Энвен знала: она в безопасности. Седрик с особой осторожностью омывал раны своей подопечной, вспоминая похожую ситуацию несколько месяцев назад. Вопрос, засевший глубоко в сознании еще тогда, вновь не давал покоя. Который раз он ее видит в таком состоянии? И сколько еще утаилось от его взора? Эльф осмотрел девичье тело, приметив пару старых рубцов от глубоких шрамов, красноватую, съежившуюся от ожогов кожу, белые полосы — следы не полностью заживших порезов. И вдруг стало больно. Непонятная обида и злость вмиг обожгла душу, словно он почувствовал то, что чувствовала эта бедная девочка, словно он был там, вместо нее всякий раз, когда ран на теле становилось все больше. Седрик стиснул кулаки и заскрежетал зубами, а Энвен тем временем лежала ровно, стараясь не шевелиться. Обрывки всхлипов становились все реже, но эльфка и не думала расслабляться. Мужчина знал, что сегодня она не уснет — это невозможно. Седрик остался рядом, постелив дырявое одеяло на пол. Сейчас он ее не оставит. Ночь тянулась медленно, будто нарочно остановив время. Ее господство принесло с собой прохладный воздух и густой мрак за окном, не нарушаемый ни единой звездой. Ночные звери и монстры вылезли из своих укрытий и по очереди оповещали об этом, подавая протяжный, зачастую противный голос. Их перебивал лишь гул, доносившийся со стороны Флотзама. Что-то там происходило, но Седрик не думал об этом, сославшись на очередную пьянку коменданта. Энвен было все равно на звуки за стенами дома, на мглу и эльфа, сидящего рядом. Тяжело дыша, она невольно блуждала в своих воспоминаниях, все больше ужасаясь. Как осталась жива? Почему этот одноглазый эльф — опаснейший разбойник, как глаголют плакаты — не убил ее? И почему она бросилась ему на выручку, когда следовало бежать со всех ног прочь, не оглядываясь? Только сейчас, раз за разом вспоминая случившееся, Энвен понимала, что все могло закончиться куда хуже. То, что она все еще дышит — редкостное чудо в отличие от того, что на одной из многих тропинок в самой гуще леса столкнулись стражники, Йорвет и бедолага Энвен. Спать и есть хотелось адски сильно, но боль не позволяла ни того, ни другого. Под утро раненая эльфка смогла задремать, но только на полчаса. Проснулась она от нового приступа, заставившего тело резко согнуться. Шорох покрывала разбудил Седрика, всю ночь спавшего по пять минут каждые три часа. Он вздохнул с облегчением, увидев живую Энвен. -Тише, — голос чуть-чуть хрипел с утра и звучал слишком тихо, но эльфка услышала и перевела усталый измученный взгляд на мужчину. Воин осторожно накрыл широкой ладонью ее маленькую ручку, стараясь успокоить, и повторил, наклонившись ближе к острому уху: «Тише».

***

Для Седрика дни, наполненные нескончаемой вереницей дел, пролетали незаметно. От рассвета до заката, а затем все по новой. Зато для Энвен неделя, проведенная в стенах старого незнакомого дома, казалась вечностью, интенсивно высасывающей из нее все силы, мысли и жизнь. Вместо них девушке оставались воспоминания последних дней и куча абсолютно свободного времени, чтобы вновь и вновь будоражить в памяти минувшие приключения, собирая по кусочкам картины произошедшего. Эльф приходил редко, но сидел рядом часами, проверяя каждую рану, несколько раз спрашивая о самочувствии. От этого Энвен чувствовала дискомфорт, но вместе с тем и необъяснимое спокойствие, теплотой расползающееся по телу от осознания того, что кому-то не все равно. Во Флотзаме минула неделя. Недовольство людей нарастало с большой скоростью, что заставляло Седрика насторожиться. Вся Биндюга, будто ощущая повисшее в воздухе мрачное ожидание, готовилась к худшему. Эльфы и гномы присмирели, не желая торопить события, но людям и без этого хватало причин выказывать свое недовольство. Весомой каплей масла, которую подлили в огонь, стало поражение отряда солдат, отправленных на поимку Йорвета. Это происшествие лишь больше усилило подозрение, неоправданно направленное на эльфов, ибо народ считал, что среди них скрылись предатели. Конфликт зрел тихо, с каждым днем набирая обороты в ожидании мгновения, когда сможет разразиться с чудовищной силой. Седрик наблюдал, сравнивая нынешнюю ситуацию с предгрозовой погодой, когда воздух пропитан тяжестью еще жаркого дня, а ясное небо уже закрывают темные тучи. Он знал, что гроза неминуемо придет, но почему-то слепо надеялся на обратное. Изменения не заставили себя долго ждать. Малена исчезла из города и эльф искренне надеялся, что по своей воле. Краснолюды упорно готовились к чему-то, сами не зная к чему. В такие моменты они выглядели еще более враждебно и грозно, усиливая подозрения городской стражи. Впрочем, без весомой причины к ним никто не рискнул бы сунуться. В преддверии нежеланных событий только Энвен оставалась островком наивной безмятежности, не испачканным страхом и напряженностью. Она еще не знала. Девушка стояла у окна, облокотившись плечом о стену, и ловила тонкими пальцами последние солнечные лучи. Мягким светом они играли на бледных руках, одаривая едва заметным теплом. Энвен переворачивала кисти ладошками то вверх, то вниз, наблюдая, как тоненькая полоса света переливается на коже. Она не сразу услышала скрип двери и тихие, размеренные шаги. Седрик пришел уже подвыпившим и изрядно уставшим. Он собирался было поздороваться, но остановился, так и не решившись нарушить вечерний покой, царящий в лачуге. Энвен была неподвижна. Только каштановые волосы развивались под легкими порывами ветра, отчего выглядели еще более небрежно. Она обернулась только тогда, когда эльф нарочито громко закрыл дверь. С доброй и усталой улыбкой беглянка встретила своего гостя, жестом пригласила войти. Сегодня он задержится тут чуть дольше обычного. И пусть Биндюга подождет.