Насмешка судьбы

В объятьях ночи покоится Флотзам, омываемый вот уже второй день непрекращающимися дождями. Какофония звуков захлестнула его улочки, не давая погрузиться в тишину. Факелы давно уже потухли, фонари погасли, и даже тусклый холодный свет из жилых домов исчез, будто по приказу. Дороги размыло, грязь лилась ручьями по узеньким тропинкам, стекая в низины. Сейчас город больше напоминал выгребную яму, отвратную, склизкую и пахучую. Где-то вдалеке скулила брошенная хозяевами псина, пытаясь заглушить стук холодного ливня. Она дрожала, продолжая отчаянно скрестись в дверь маленького домишки, лелея тщетные надежды на еду и кров. — Бедняга, — собака подняла одно ухо, услышав возле себя дрожащий женский голос, — Тебе тоже некуда податься? Шершавая холодная рука почесала за ухом у дворняги и скрылась в подолах черного плаща. — Мне, значится, тоже, — рука снова появилась, но на этот раз с краюхой заплесневелого хлеба, — Будешь? Собака радостно залаяла. Вдалеке послышался говор, движущийся меж неопрятных домов, по мере приближения становящийся все громче. — Куда могла подеваться эта остроухая? — кричал громче всех мужской голос, надрываясь и рыча от злости. Девушка вздрогнула, кинула отломленный ранее кусок еды дворняге и сорвалась с места. Грязь под босыми ногами предательски чавкала, выдавая беглянку и затрудняя бег, дождь упорно колотил холодными струями по худым плечам, а преследователи, что были довольно далеко, теперь буквально наступали на пятки. Эльфка продолжала бежать, поскальзываясь и спотыкаясь об острые предметы, заставляя себя не обращать внимания на жгучую боль в ногах. Зрение помутилось, силы с неимоверной скоростью покидали ее худощавое тело. Только разум истошно вопил о помощи, осознавая всю бедственность ситуации. -Стой, выблядина, убью! — слышался голос за спиной, сопровождаемый грозовыми раскатами. И вот впереди спасительные врата — выход из Флотзама в лес. Эльфка знала, что в ночь ни один кмет не посмеет туда сунуться, опасаясь эндриаг, накеров да прочей живности. И беглянке туда соваться не следовало, но перед ней стоял выбор: вероятность быть съеденной монстром или же неизбежная кончина от рук людей, что за вшивую краюху хлеба готовы резаться насмерть. Через площадь, все ближе и ближе. Но, как часто бывало, Фортуна снова отвернулась от эльфки, оставив полагаться лишь на себя. Грязь под ногами становилась все вязче и глубже, пока девушка с писком не проехалась по ней лицом, споткнувшись о яму, сокрытую коричневой жижей. Она не сразу поняла, что произошло. Щеку неприятно саднило, с волос и подбородка стекала грязь, а ноги, что до этого нестерпимо ныли, теперь еле шевелятся, ерзая по склизкой земле. -Попалась, — мужчина остановился напротив девушки, победоносно усмехнувшись. Огромная толстая фигура с мощными волосатыми руками, в которых угрожающе сверкали нож и мясницкий тесак, разразилась безумным, садистским смехом, предвкушая знатную потеху. -Ну что, ребяты, — начал он, закончив ликовать, — давайте надерем гузно этой суке да оторвем шаловливые ручонки, чтоб неповадно было у честного люда воровать! Она это как пить дать запомнит, да токмо уж без пальцев останется! Глаза эльфки расширились от ужаса, из горла вырвался истошный хрип, который должен был быть криком о помощи. Она неосознанно поползла назад, чувствуя, как страх разрастается черным пятном, не давая опомниться. — Куда собралась, эльфячья падаль! Мы ж тебе не только ручки, да и ушки твои поганые оторвать можем! — с этими словами мясник схватил девушку за ухо и притянул к себе. Беглянка отчаянно сжала его руку, пытаясь освободиться. Сейчас ее крики больше походили на скулеж той дворняги. Эльфка выла, брыкалась, рыдала, без единого шанса спастись. Мужик отвесил ей звонкую пощечину, отчего воришка снова оказалась в грязи. Не успев подняться, она почувствовала резкий удар ногой по ребрам и жалобно взвыла, свернувшись клубком. А преследователи все измывались. По очереди оставляя на ней синяки да раны, глумясь над своей жертвой. Сколько это продолжалось? Достаточно долго для того, чтобы жертва, балансируя между осознанием и обмороком, уже не чувствовала больше половины ударов, безжалостно обрушившихся на нее. Бровь над правым глазом была разбита, рядом с виском сиял яркий красный синяк, губы, искусанные в кровь, открывались в безмолвном крике. Тело, подобно змее извивалось в грязи, стараясь увернуться от ударов. Эльфка слышала дикий хохот. Он эхом отражался в ее сознании, разбиваясь на тысячи частичек, окруживших беспомощную беглянку. Все перемешалось: люди, звуки, боль и холод. Кажется, еще чуть-чуть, еще мгновение, и девушка провалится в спасительный обморок. О, как она этого хотела. Но всякий раз, когда хрупкое сознание было близко к тому, чтобы кануть в блаженное забытье, кто-то дергал ее за волосы и бил кулаком в лицо, возвращая в реальность. Когда же все, наконец, закончилось, когда преследователи утолили свой гнев и испорченное чувство справедливости, на эльфке не осталось живого места. Она лежала на боку, иногда вздрагивая и щурясь от боли. По щекам текли слезы, грязь и кровь, сочившаяся из жутких на вид ссадин. Невидящим взглядом ее черные глаза смотрели, как мясник доставал из сумки, что лежала в стороне, кусок мяса средних размеров. — Будешь знать, как воровать у честного люда! — повторил он, замахнувшись для того, чтобы отвесить очередной удар, но вдруг остановился, увидев, как эльфка съежилась от страха, прикрывая лицо истерзанными руками. — Идем, мужики! -Может, энтово, развлечемся с ней? — послышался голос еще одного преследователя. -Нет, пусть здесь догнивает! Падаль, стало быть, на то и падаль, чтоб валятся в грязи и дерьме! Его поддержали громогласным смехом. После мужики удалились, оставив искалеченную девушку мучиться под дождем. Недолго эльфка мерзла, корчась в грязи от боли, перед тем, как сознание, наконец, покинуло ее, и воришка обмякла, не подавая каких-либо признаков жизни, кроме слабого редкого дыхания. Прошло немало часов, прежде чем стражник, патрулировавший город, наткнулся на избитое тело эльфки. Дождь к тому времени уступил место ветру, а грозовые тучи вновь открыли беззвездное небо, угрожающе чернеющее над Флотзамом. Он легонько пнул ее, но тело лишь слегка качнулось от удара, не подавая признаков жизни. — Ей, Зосем, глянь-ка! — Тьфу, что за черт?! — Эльфская баба. Подохла поди недавно. — Что ж с ней сталося? — Да хер их, эльфов, знает. Сталось мне как-то в Биндюге эльфа одного словить. Так он – раз! — и язык откусил! Черт бы побрал этот остроухий выводок! Только кафтан мне замарал! И вот пойми энтих травоедов! Зачем ему надо было жизнь кончать-то? -И то верно. А с этой что делать? — второй стражник ткнул эльфку под бок тупым концом копья, брезгуя дотрагиваться без особой нужды, — Командиру сообщим? -Да больно надыть командиру всякие нелюди. Выкинем труп за стены — токмо подальше — да и дело с концом! С этими словами стражники взяли тело и понесли его к воротам. Эльфка была на удивление легкой. Ее каштановые волосы, слипшиеся от грязи и крови, колыхались на ветру, скрывая избитое, кровавое лицо. Синяки и гематомы яркими пятнами уродовали кожу, вызывая отвращение. — Ну, все, кидай здесь! Дальше не пойдем! — стражники оставили воришку за стенами Флотзама, побоявшись заходить вглубь ночной чащи. Эльфка все еще была без сознания, когда вдалеке забрезжил рассвет, сопровождаемый началом нового дня. Ее раны покрылись кровавой корочкой, в волосах и одежде запутались комья грязи, а лицо покрывали ссадины и гематомы. Когда же беглянка, наконец, пришла в себя, то с удивлением обнаружила, что находится у каменной стены, поодаль от ворот. Бедняга попыталась встать, но тут же снова опустилась на землю, скорчившись от ужасной боли во всем теле. Ноги практически не слушались ее, голова предательски шумела, перебирая метающиеся мысли, стараясь ухватиться за одну из них. Девушка доползла до стены и тяжело облокотилась, облегченно выдохнув. Через полчаса пришло осознание и новый приступ боли. Искусанные губы открылись в немом крике, и слезы хлынули по щекам с новой силой. Даже рыдать было больно. Всхлипывая и тяжело дыша, воришка рукавом вытерла лицо. Помощи ждать было не откуда, и она это прекрасно понимала. Если эльфка хотела выжить, ей требовалось самостоятельно позаботиться об этом. Девушка осмотрела свои раны. Каждая жутко ныла назойливой болью, но жизни ничего не угрожало. Очередной облегченный выдох вырвался из горла. «Посижу немного да пойду отсюдова» — решила беглянка, озираясь по сторонам. Ни живности, ни монстров по близости не наблюдалось. Это хорошо. Значит, быть съеденной ей точно не грозит. Подумав о еде, эльфка только сейчас обратила внимание на сильный голод, терзающий ее. Порывшись в карманах своего плаща, она достала несколько разломанных горбушек заплесневелого хлеба и принялась жадно их поглощать, соря крошками вокруг. Хлеб был черствым, жевался плохо, но воришке не было до этого дела. Съев последний кусочек, она довольно улыбнулась. Пусть этого и не хватило, чтобы утолить голод, но даже мельчайшая кроха после долгого голодания казалась сытной и вкусной пищей. После трапезы девушка снова попыталась встать. Колени дрожали, пятки сводило от боли, тело казалось неподъемно тяжелым, но со второй попытки эльфка все-таки поднялась, опираясь о стену. Шаг, еще один и вот она уже медленно движется к воротам, превозмогая накатившую слабость. В кустах что-то зашевелилось, сверкнув желтыми глазами. Эльфка попыталась ускориться, дрожа от страха. Быть съеденной монстром ей вовсе не хотелось. Так, шаг за шагом она приближалась ко входу во Флотзам, не зная, куда отправиться после. Сосредоточившись на том, чтобы скорее попасть в город, она не сразу услышала осторожные шаги за спиной. Чья-то сильная рука обхватила ее за талию, поддерживая вздрогнувшее тело. -Нужна помощь?