Эпилог
5 ноября 2015 г., 13:58
Если честно, Токаджи и самому было страшно. Его блистательный и продуманный, как он считал, многоходовый план сработал идеально, и дорога к победе была расчищена. Недаром его называли мегамозгом и злым гением, и неважно, какими способами он достигал цели — в любви и на войне все средства хороши. В этот раз он заставил плясать под свою дудку всех. Он знал, что и как нужно сделать, чтобы у него все получилось.
Токаджи давно заметил, что Идзаки нравится Рука, видел, какие взгляды тот на нее бросал, и вынудил его пригласить ее на свидание. Он даже помог ему, видя, что Идзаки никак не найдет способ это сделать: Токаджи совершенно бессовестно соврал Руке, что видел целующегося с какой-то девушкой Такию, и преподнес это так невинно и как бы невзначай, мол «Вы что, расстались?», что Рука поверила и устроила Генджи сцену ревности. Токаджи уже слишком хорошо изучил Такию — тот не прощал истерик и беспочвенных наездов. Он вообще никаких наездов не прощал, и если было можно, отвечал кулаками, а если нельзя — посылал нахуй. А уж если девчонка начнет закатывать ему беспочвенные истерики и обвинять в том, в чем он вовсе не виноват, ему проще послать ее насовсем, нежели объясняться, доказывать свою невиновность и выпрашивать прощения за то, чего он не делал. Токаджи прекрасно понимал, что брошенная Рука с ее жестким характером не будет сидеть и размазывать сопли, а скорее примет приглашение Идзаки — хотя бы назло Такии, чтобы доказать, что такие девушки надолго одни не остаются. Если бы это не сработало, пришлось бы продумывать новый план, но Токаджи оказался прав. Первая цель была достигнута — Такия бросил Руку, и ее тут же подхватил Идзаки. Можно было действовать дальше.
Потом Токаджи слил Такии, что Идзаки встречается с его бывшей — он был уверен, что даже если Такия и не станет ничего предпринимать, то сам факт точно заденет его самолюбие. Но Токаджи было вовсе ни к чему, чтобы Такия и Идзаки становились врагами — совсем даже наоборот. Он уже слишком хорошо изучил этих двоих придурков, слишком долго и внимательно наблюдал, как они даже еще до всех этих событий тянулись друг к другу, как магниты. В них обоих была заложена бомба замедленного действия, Токаджи заметил ее, изучил и понял, как она работает. Ей не хватало всего лишь пускового механизма, который Токаджи создал и аккуратненько запустил. Соперничество для них в такой ситуации было лучшим детонатором, какой только вообще можно было придумать. Оставалось заставить Такию участвовать в этом соперничестве. Зная его характер, сам Такия до такого бы не додумался — он или набил бы Идзаки морду, или, что вероятнее всего, пил бы и страдал в гордом одиночестве. Токаджи накапал ему на мозги, надавив на самую болезненную и любимейшую мозоль — жажду лидерства, и фактически вынудил действовать по своему плану не только слабо наделенного стратегическим умом Такию, но и многомудрого Идзаки, который, сам не желая того, оказался втянут в это соперничество. В том, что Идзаки сразу же не откажется от Руки, Токаджи был уверен — гордости у него было не меньше, чем у Такии. И все пошло как по нотам — эти два придурка блистательно идиотничали, превзойдя все самые смелые ожидания Токаджи, и почти довели Руку до нервного срыва. Но самое главное, чего и добивался Токаджи — бомба рванула, они в процессе этого глупейшего соперничества сошлись между собой, и Рука стала им попросту не нужна.
В том, что они сойдутся, Токаджи был уверен на девяносто процентов, и это было лишь вопросом времени. Но чтобы не тянуть кота за вымя и не рисковать этими десятью процентами, которые могли завалить этот план и вынудить Токаджи измышлять новый, он подстроил ту грязную шутку в скверике у кинотеатра. Был только один способ заставить Такию опоздать на свидание — сказать, что наехали на Судзуран, не в кино же его приглашать, в самом деле. Поводить его по соседним улицам и поискать мифических обидчиков было нетрудно, даже весело — случайно подвернувшиеся Миками любую трагедию были способны превратить в фарс. Токаджи сам же и посоветовал Генджи позвать Руку и Идзаки в кино на хороший фильм, который он, к слову, и не смотрел вовсе. Мол, пока они подтянутся, мы уже освободимся. Таким образом он подтащил к нужному месту и Руку с Идзаки. Еще помурыжив Генджи, он опять невзначай кинул совет насчет лавочки в сквере, а потом сам же начал убеждать Генджи, что, может быть, война им сейчас ни к чему, и предложил вызвать из скверика Идзаки, чтобы посоветоваться еще с одним умным человеком. А в скверике этого момента ждали два пацана курсом помладше из его бригады, которые сделали все так, как приказал им Токаджи. Руку ему было совершенно не жаль, она и так отняла у него слишком много времени, вцепившись в Такию и Идзаки как пиявка и не отставая от них, несмотря на все их невольные старания. Потом Токаджи поторопил двоих ухажеров, чтобы они разделились, и один убежал за билетами, а второй пошел за Рукой. Не имело значения, кто из них чем займется — результат в любом случае был бы достигнут, и огрести от Руки мог и тот, и другой. Не повезло Идзаки, зато повезло Токаджи, и он одним выстрелом убил двух зайцев: после такого хамства Рука все-таки от них отвязалась, да и Такия с Идзаки скрепили свой совсем уже теперь дружественный союз отменным сексом. Сомнений в этом не оставалось никаких, достаточно было просто посмотреть на их довольные физиономии и на то, как они себя вели, уверенные в том, что никто ничего не замечает. Произошло это, судя по их разбитым рожам, после хорошей драки, а хорошая драка, как считал Токаджи — решение многих проблем, которые нельзя решить хитромудрыми кознями.
Цель номер два была достигнута так же легко, как и первая — главные претенденты на внимание Руки были настолько заняты друг другом, что им было абсолютно безразлично, с кем она будет встречаться. Да и сама Рука теперь была свободна как ветер и никому ничем не обязана, и можно было начать следующий этап операции.
Вот тут Токаджи наконец добрался до главного препятствия на своем пути — до хитрожопого Серидзавы, которого было не так-то просто вплести в игру легко, как этих троих. Но и тут Токаджи не подкачал.
Ему было нужно, чтобы Серидзава был плотно занят хотя бы пару-тройку недель. Этого времени Токаджи было бы, по идее, достаточно, чтобы завершить свой план и закрепить успех так, что даже если Серидзавы надолго не хватит, то стало бы уже поздно, и это бы уже ничему не помешало. Занять Серидзаву можно было только тремя вещами: каким-нибудь сотворением очередной неебической вундервафли, жратвой или постоянными и серьезными отношениями. Заставить Серидзаву круглосуточно заниматься вундервафлями было невозможно, постоянно кормить его у Токаджи не хватило бы денег, оставалось одно — Серидзава должен влюбиться или хотя бы серьезно заинтересоваться, и неважно, что по этому поводу думал сам Серидзава. Не задумываясь, что чешет левой ногой правое ухо, Токаджи принялся претворять в жизнь план по устранению последнего препятствия.
Он слышал, что Серидзаве симпатична Рука, но полагал, что не настолько, чтобы совершать ради нее безумства. Серидзава даже, скорее всего, никогда не подошел бы к ней, будь она хоть трижды свободна. Он бы даже не стал по этому поводу париться. Причем не только потому, что был донельзя ленив и пофигистичен, а скорее считая, что из-за его бедности и дурной репутации монстра Судзурана такая популярная девушка на него даже не посмотрит, особенно после крутого Такии и красавчика и дамского угодника Идзаки. Да и не такой человек был Серидзава, чтобы прилагать столько усилий, если только не влюбился по-настоящему, и это было бы ему действительно важно. Ну, нравилась ему Рука, ну и что? Она всем нравилась, а вокруг было полно девчонок попроще, пусть и не таких крутых, но не менее симпатичных и уж куда менее выебистых. Да и, судя по всему, Серидзава вообще не озадачивался серьезными отношениями, потому что и так без проблем умудрялся найти, с кем потрахаться, это Токаджи точно знал. И уж если бы Серидзаву накрыло по-серьезному, то только из-за такой девчонки, как Рука.
Создав нужную ситуацию, Токаджи совершенно естественно свел его с Рукой и лишний раз представил Серидзаву в ее глазах героем, практически рыцарем на белом коне. Токаджи даже был согласен на роль коня в этой пьеске. А уж прикинуться искалеченным умирающим лебедем и сделать так, чтобы Рука провела с Серидзавой чуть больше времени, было вообще как два пальца об асфальт. Токаджи был уверен, что когда они дотащат его повисшую на их плечах тушку до дома, Серидзава непременно проводит Руку обратно. А когда не нужно было прилагать особых усилий, и что-то само шло Серидзаве в руки, он показывал чудеса сообразительности и активности, что, собственно, и случилось в тот раз.
Так Токаджи методично убирал все препятствия со своего пути одно за другим, и никто ни о чем не догадался. Однако оставалось одно и, пожалуй, самое главное «но», которое даже он сам просчитать был не в состоянии — даст ли Токио ему в морду сразу или отнесется с пониманием к признанию, что Токаджи давно запал на него. Ведь до недавнего времени Токио неотрывно следовал за Серидзавой, глядя на него с собачьим обожанием, и Токаджи с болезненной досадой подозревал, что не в одной только дружбе тут дело. Он и сам был предан Серидзаве и обожал его — как друга, как своего командира, но никогда бы не стал так на него смотреть и таскаться за ним хвостом. Но прошло немного времени, и теперь Токио выглядел совершенно иначе, будто его выпустили на свободу, и именно Токаджи сделал все для того, чтобы этого добиться, выстраивая свой каверзный план и скрупулезно претворяя его в жизнь. Но сейчас он даже не знал, что и как сказать, чтобы Токио хотя бы выслушал его до конца, хотя не раз мысленно продумывал каждое слово. Однако, судя по широченной залихватской улыбке и расхристанной рубахе, слегка поддатый Токио был открыт для предложений, и Токаджи, впервые в жизни без всякого хитровыебанного плана, не думая головой, но чувствуя сердцем, безрассудно ринулся к цели.
