Диагноз, или Познать другого

В последнее время Джону реже снились кошмары. Хромота прошла, шрам побледнел, и Джон не мог припомнить, когда в последний раз просыпался от звуков вертолетных лопастей, воздушных тормозов или сирены «скорой помощи». В общем и целом он уже привык к полю битвы, называемому Лондон, и с недавних пор размышлял о том, стоит или нет продолжать ходить к психотерапевту. Элла, напомнил он себе. Ее зовут Элла. Родители родом из Вест-Индии, закончила Университетский колледж* , специализируется в клейнианском психоанализе** (судя по тому, что она всегда стремится поговорить о моей агрессивности), разведена, двое детей (их отец — белый). Джон потер лоб. Он прекрасно отдавал себе отчет, что в последнее время начал думать как Шерлок, и не знал, нравится ему эта привычка или нет. Наверное, его психотерапевт имеет право хоть на какую-то тайну личной жизни, верно? Ведь она так истово ее охраняла, переводя каждый личный вопрос Джона на него самого. — Звучит, будто вам важно знать мой послужной список, Джон (Да, черт возьми, а то вдруг я прихожу к какому-нибудь шарлатану). — Что вы чувствуете, узнав, что у меня есть дети? (Узнал я только потому, что случайно заметил фотографии, стоявшие прямо у нее на столе). — Вам стало проще, когда вы узнали, что у меня тоже не сложилась личная жизнь? (Никогда я не говорил, что у нее не удалась личная жизнь. Я просто заметил, что она не носит кольца и сказал ей, что догадался, что она разведена. А она что имела в виду, намекая, что личная жизнь не сложилась у меня?). Элла почти так же хорошо, как Шерлок, умела скрывать свою личную жизнь. И она почти так же хорошо, как Шерлок, умела заставлять Джона почувствовать себя виноватым, когда дело касалось людей, которых он любил. Джон сидел на кухне, намазывал бутерброд и вспоминал довольно приятный сон, который видел как раз перед пробуждением (в кои-то веки это был сон, который по-настоящему хотелось запомнить). Он оглядел непривычно чистую для 221В кухню, лениво прикидывая, успеет ли перед работой начистить до блеска ботинки. Настроение у Джона было прекрасное, он с головой ушел в воспоминания о своем сне, и тут в кухню вошел Шерлок и спросил, что он подарил Саре на день рождения. — Розы? Шоколад? — ехидно поинтересовался Холмс. Джон от изумления выронил тост и уставился на соседа, который променял свой обычный синий халат на черное кимоно. Шерлок улыбнулся, глядя на него сверху вниз. — Чт-что? — спросил Джон. — День рождения Сары, — повторил Шерлок, скривив губы в самодовольной ухмылке. — Он ведь был вчера? Он сел рядом с Джоном и взял в руки бесхозную пробирку, изучая ее содержимое. — В следующий раз нужно купить еще соляной кислоты. А ты сегодня не будешь проходить мимо аптеки? Соляная кислота в Бартсе нынче в дефиците. — Господи, Шерлок, не меняй тему. Откуда ты знаешь, что у Сары вчера был день рождения? — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пусть он ошибется, хоть раз… — Ты записал это в своем ежедневнике, Джон. Полагаю, тебе нужно хоть изредка пролистывать его, иначе как доброму доктору придерживаться распорядка… — Черт! — Джон вскочил из-за стола и полез в карман за телефоном, но нашарил только мелочь и булавку. — Черт, черт, черт! — Он потер глаза кулаками и оглядел комнату. — Почему же ты молчал, Шерлок? Черт. Шерлок выгнул бровь. — Прости, — сказал Джон. — Просто… Поверить не могу, что я забыл про ее день рождения. И я только что сказал Элле, что… Шерлок посмотрел на друга. — Ты до сих пор рассказываешь своему психотерапевту о Саре? Я думал, ты перестал делать это уже несколько месяцев назад. Разве не полезнее было бы ходить к психотерапевту, чтобы поговорить о ночных кошмарах, которых, как ты настаиваешь, у тебя нет? — Они уже почти прекратились, Шерлок. Глаза Шерлока широко распахнулись, на лице отчетливо отразилось недоверие. — Стоп, что я такое говорю? — рассуждал Джон вслух. — Я не собираюсь ни с кем обсуждать свою терапию, Шерлок, и уж тем более с тобой. И не начинай про мои сны, это не твое дело. Только… я кругом в дерьме. Полный трындец. — Прости, что спросил, — покладисто ответил Шерлок. Слишком покладисто. Джон мог поклясться, что сосед злорадствует. — Но я думал, что в последнее время вы были просто друзьями. Или у вас снова началась эта волынка? — А тебе это знать необязательно, идиот! — Шерлок чуть съежился. Неудачное выражение, подумал Джон. Но он разозлился и уже не мог остановиться. — А я думал, что потерял свой ежедневник! Ты невероятный ублюдок! Ты его стащил! — Позаимствовал, Джон. — Позаимствовал? Скорее, захапал без спроса. И не говори мне, что понятия не имел, чем все обернется. Ты знал, что у нее день рождения, и ни слова мне не сказал. Шерлок пожал плечами, кимоно соскользнуло с одного плеча, обнажая белую кожу. Он не пошевелился, чтобы поправить кимоно, и одарил Джона еще одним холодным взглядом. — Уверен, она простит тебя, Джон, если ты скажешь, что это я во всем виноват. То есть, если ты хочешь, чтобы тебя простили. — Конечно, хочу, Шерлок, идиота кусок! Но вряд ли на этот раз прокатит. — Да? — Да. Как ты думаешь, сколько раз она уже слышала эту отговорку? Прости, Сара, я опоздал на сорок минут потому, что Шерлоку нужен был помощник — покромсать жмурика в морге. Упс, забыл позвонить, потому что гонялся за отморозками в Вест-Энде. Не могу остаться на ночь, Сара, Шерлок простудился. Кажется, я уже приплел все отговорки, какие только можно. И все связаны с тобой, — обиженно сказал Джон. Шерлок усмехнулся, явно довольный его признанием. — Значит, подари ей цветы. Купи вина и своди поужинать. Загладь вину — вручи «Ла Перла»*** . Разве не так делают все бойфренды? — Думаю, я получил бы по физиономии, если бы сообразил в качестве извинения за день рождения притащить ей кружевное белье. Особенно после того, как мы больше не вместе, Шерлок. Мы друзья. Мне нужно валяться у нее в ногах, но это не означает, что я тупо хочу с ней переспать. Ты на самом деле ничего не знаешь о женщинах, Шерлок, да? Шерлок напрягся, отвернулся и стал возиться с чайником. — Ты знаешь, что это не моя область, Джон, — тихо сказал он. — Точно, — пробормотал Джон. — Не твоя область, — издевательским тоном добавил он. — И все же ты вот так запросто заставляешь меня делать все, чего по отношению к своей девушке парень делать не должен. Динамить ее с ужином. Допускать, чтобы ее похитили. Забыть про ее день рождения. Молодец, Шерлок. — Я думал, она больше не твоя девушка, Джон. Прости. Шерлок снова повернулся к Джону лицом, прислонился к плите и скрестил на груди руки. Он наклонил голову, и Джон увидел, что волосы у него этим утром особенно буйно вьются. Кимоно все еще свободно спадало с плеч, обнажая идеальные ключицы. Джон завидовал этим ключицам — ровным, с чистой кожей. Такие же когда-то они были и у него… — Прости, Джон, — тихо повторил Шерлок, глядя из-под своих кудрей. Его серые глаза казались влажными. Крокодиловы слезы, мелькнула у Джона подлая мысль. Впрочем… Джон прожил с Шерлоком полгода и никогда не слышал, чтобы его сосед серьезно извинялся за что-либо. Он не извинился, когда бросил хромающего Джона с палочкой на месте преступления в ту первую ночь. Когда потащился за ним на свидание в цирк. Когда позволил Мориарти его похитить. Шерлок никогда раньше не извинялся, и если его слезы и были неискренними, он ведь сказал «прости». А это что-то да значит, верно? — Шерлок… — начал Джон. — Порой я тебя не понимаю. Шерлок усмехнулся, потом заговорил таким низким голосом, что Джон подумал — он, наверное, притворяется. — Ты не первый, кто мне это говорит, Джон. Но от тебя я ждал большего. Ты знаешь меня лучше, чем кто-либо. — Шерлок поправил кимоно, наконец-то натянув его на плечи, и вышел из кухни, напевая что-то про себя. Он направился в гостиную, достал скрипку, натер смычок канифолью и зажал инструмент под подбородком. Джон пошел за ним, стряхивая с рубашки крошки от тоста. Он снял куртку с вешалки, посмотрел на свои ботинки, решил, что натереть до блеска их можно и завтра, кивнул Шерлоку и стал спускаться по лестнице. Выходя на Бейкер-стрит, он услышал первые аккорды «Чаконы» Баха. *** Утром он Сару не видел. Она пришла на работу раньше него и, видимо, до полудня была занята пациентами, потому что секретарь сказала, что Сара здесь, но он не видел, чтобы она выходила из кабинета. Она не появлялась до самого обеда, Джон уже успел набраться храбрости, чтобы встретиться с ней лицом к лицу и признать свою вину, но тут Сара сама осмелилась зайти к нему в кабинет. — Джон? — спросила она довольно любезным тоном. — Можно с тобой кое о чем посоветоваться? Он поднял взгляд от стола и постарался изобразить, что рад ее видеть. — Э-м-м… привет, Сара! Ну, наконец-то, я так рад тебя видеть! — Она тускло улыбнулась. — Слушай, — продолжил Джон, — я такой идиот. Полный идиот. Ты меня простишь? Поверить не могу, что забыл про твой день рождения. Мне так жаль. Это совершенно непростительно. — Это точно, — мягко сказала она. — Но, Джон, я пришла к тебе не за этим. Я просто хотела проконсультироваться насчет моей пациентки. — Да? — Девушка, 26-ти лет, недавно иммигрировала из Пакистана, не замужем, недовес на один стоун, анорексию отрицает, но вес набрать не может. Я подумала, что, учитывая твой опыт по этой части света, ты мог бы посоветовать мне, какие еще взять у нее анализы. — Хмм, — протянул угомонившийся Джон. — Дизентерия, бактериальная инфекция, глисты — всё это может привести к потере веса. — Он нахмурился. — Ты все это знаешь, Сара. Есть какие-нибудь еще зацепки? — Она не из сельской местности — из Лахора, — сказала Сара. — Говорит, что вода у них была пригодна для питья. — Она беременна? — спросил Джон. Сара вздохнула. — Я надеялась, что ты про это не спросишь. Такая вероятность есть всегда, конечно. Но обсуждать это с ней мне бы не хотелось. Джон посмотрел на нее. — О-о, я понял. Она ведь не замужем, да? — Да. Студентка технического факультета, живет с дядей и тетей. — Тогда просто скажи ей, что тебе нужно сделать анализ мочи на предмет бактериальной инфекции, а лабораторию на всякий случай попроси, чтобы не выставляли его напоказ. — Он помолчал. — И это все, о чем ты хотела меня спросить? Или я могу пригласить тебя на ланч, и ты расскажешь мне больше? Сара казалась смущенной. — Джон, я бы хотела… но… — она помолчала. — Прости, Джон. Я знаю, мы теперь коллеги, ты сказал, что воспринимаешь это нормально, но я не хочу, чтобы ты думал, будто я только и жду, когда ты опять пригласишь меня куда-нибудь. — Это вовсе не так, Сара, — начал Джон. — Я просто хотел пригласить тебя на ланч — я ведь пропустил твой день рождения, верно? Это самое малое, что я могу сделать, чтобы загладить вину. — Образ Сары в белье «Ла Перла» промелькнул в мыслях, но он постарался выбросить его из головы. Чертов Шерлок, подумал он. Разве об этом мне надо сейчас думать. Она кивнула. — Да, но не стоит так расстраиваться из-за этого, Джон. Мы не пара. Я от тебя ничего не ждала. Вообще-то, я хочу, чтобы ты знал, что я кое с кем встречаюсь. Удивленный Джон заморгал. Конечно, он должен был предполагать, что такая привлекательная девушка, как Сара, в конце концов найдет себе кого-нибудь, но от этого новость воспринималась не легче. — И давно? — спросил он, против воли ревнуя. — Примерно пару месяцев, — небрежно бросила она. Джон начал подсчитывать про себя. Что значит «пару месяцев»? Сейчас апрель. Они перестали встречаться в конце февраля. Значит… она..? Он посмотрел на нее и по дрожи ее губ увидел явные признаки вины. Общение с Шерлоком научило Джона распознавать вину, и теперь он сумел сложить дважды два и вычислить, что его бывшая девушка ему изменяла. — Примерно? — тихо переспросил он. — Не знаю, Джон, — ответила Сара, растерявшись. — Точно не помню, когда это началось. — До или после того, как мы с тобой порвали? Хоть это ты мне можешь сказать, Сара? — спросил Джон угрожающе низким голосом, но Сара ошибочно приняла его гнев за печаль. — Прости, прости меня, Джон, — прошептала она. — Я не хотела сделать тебе больно. Она протянула руку, чтобы дотронуться до его волос, но Джон так резко откинулся на спинку кресла, что оно чуть не перевернулось. Когда он обрел равновесие, она продолжила: — Джералд работает с моей сестрой. Мы познакомились на дне рождения Джен. — Джон поморщился — опять день рождения, всегда эти дни рождения! Что же такое с этими женщинами и их днями рождения? — Она всегда говорила, как Джералд идеально мне подходит, но он финансовый аналитик, большую часть времени проводит в Женеве, поэтому у нас не было возможности познакомиться раньше. А потом он попросил меня показать ему Лондон — сам он родом из Манчестера. А когда он снова вернулся из Швейцарии, а мы с тобой уже порвали… — Пожалуйста, не выставляй всё так, будто я имею какое-то отношение к нашему разрыву, — сказал Джон уже громче. — Что? — Она изумленно уставилась на него. — Серьезно? Поверить не могу, что ты это говоришь. Ты не можешь обвинять во всем меня. Это ты никогда не приглашал меня к себе. Ты убегал, чтобы спасти своего соседа в любое время дня и ночи, в самые интимные моменты! Это ты, черт возьми, забыл про мой день рождения! — Вообще-то, в этом виноват Шерлок, — выпалил Джон. — Ты безнадежен, Джон Уотсон. Безнадежен. Ты знаешь это? Давай, вини во всем Шерлока. Легко все на него постоянно сваливать, да? — Что ты имеешь в виду? — холодно спросил Джон, внезапно ему захотелось защитить своего соседа. — Шерлок наркоман, псих невменяемый, социопат... — Он не социопат, — перебил ее Джон. — И не псих. И он завязал с наркотиками. Он просто немного склонен к театральности, вот и все. — Ему вспомнился разговор с Шерлоком несколько месяцев тому назад о его мнимой «социопатии». Все это была пустая трепотня. Шерлок такой же социопат, как мать Тереза, а если вдуматься, он еще и делает мир лучше. Сара расхохоталась, и если бы он не употребил в одном предложении слова «театральность» и «Шерлок», то же самое он мог бы сказать про нее. — Ага, продолжай убеждать себя в этом, Джон. Продолжай говорить себе, что он нормальный. Что нормально жить с соседом, который хранит в холодильнике куски трупов и расчленяет их в костюмах от Армани. Что нормально сбегать от своей девушки, которая собирается тебе отсосать, чтобы купить вышеупомянутому соседу лекарство от кашля. Что нормально рисковать своей жизнью и работой, таскаясь по городу в любое время дня и ночи, лишь бы быть с ним рядом. Давай, Джон Уотсон, расскажи мне, что отношения с Шерлоком нормальны, что именно я должна извиняться за одно-единственное чертово свидание с Джералдом до того, как мы с тобой официально расстались — в третий раз, могу тебе напомнить. И если ты считаешь, что твоя ненормальная помешанность на Шерлоке не имеет к этому никакого отношения, ты еще больший идиот, чем я думала. — Ты думаешь, я помешан на Шерлоке? — спросил Джон, пытаясь разыграть возмущение, которого на самом деле не чувствовал. Элла тоже обращала на это внимание, и чаще, чем хотелось бы. Если бы только Шерлок знал, сколько Джон обсуждал с психотерапевтом их отношения... — Я не думаю, я знаю, Джон. А он совершенно помешан на тебе. В твоем присутствии он постоянно ведет себя как обезумевший от любви щенок. — Откуда тебе знать, что он ведет себя со мной не так, как с другими? Сара закатила глаза. — Пожалуйста, Джон, не тупи. До тебя у него явно никогда не было друзей, и хотя он невероятно привлекателен, я сомневаюсь, что он когда-либо влюблялся. Намеки Сары взбудоражили Джона. Почему все так упорно считают, что Шерлок недостоин любви? И почему все думают, что он личный спаситель, телохранитель, врач, священник и нянька для Шерлока в одном флаконе? Майкрофт и Лейстред намекали на то же самое, но ведь они знают Шерлока гораздо дольше, чем Джон. И Джону до сих пор с трудом верилось в то, что он первым в мире оценил уникальность Холмса. Этот человек настоящий гений, как они могут этого не замечать? Как они могут не замечать, что такому разуму — феномену, который появляется раз в поколение, — нужен кто-то, кто бы защитил его от самого себя? Кто-то, чтобы заботился о нем, нянчился с ним, любил его? И как они могут не замечать, что Шерлок как раз такой друг, о котором Джон всегда мечтал. Он человек, который понимает, что не стоит жить, если нет опасности. Человек, который понимает без объяснений, для чего Джон так долго хранит браунинг (на всякий случай...). Человек, который считает людей несносными, но всегда, всегда, всегда находит время, чтобы посмеяться над ними вместе с Джоном. Таков был Шерлок. Его друг. Матерь Божья, я влюбился в него, подумал Джон. Вот о чем говорит Сара, вот о чем твердили все вокруг — они все видели меня насквозь. Они знают меня лучше, чем я себя. Черт. Блин. Твою мать. — Сара? — спросил Джон уже тише. — Давно ты знала? — Давно я знала что? Что твой сосед в тебя влюблен? Джон кивнул. Пусть она так и думает, пусть она думает, что Шерлок единственный обезумевший от любви дурачок в 221В. — По меньшей мере, с мадам Шань и цирка, — сказала Сара. — С нашего первого свидания. Господи, поверить не могу, что я все это время позволила нашим отношениям настолько затянуться! — Она спрятала лицо в ладонях. — Ты так давно это знала? — Да. — Сара вздохнула. — Слушай, я не гений, но когда человек вот так заявляется и срывает свидание своего друга, это, скорее всего, значит, что упомянутому другу он хотел бы стать кем-то более близким, чем сосед. Ясно? Не надо быть детективом, чтобы это понять. — Меня ему удалось одурачить, — тихо сказал Джон. — Вот задница эдакая. — Да уж, задница. Она у него симпатичная, верно? Классные волосы, чудесные губки — практически все, что могло бы привлечь тебя в мужчине. — Ты думаешь, я хочу его? — слегка опешив, спросил Джон. — Ты на это намекаешь? — Ох, Джон, Джон, Джон, — Сара посмотрела на него. — Если ты сам этого еще не понял, то я тебе уже ничем не смогу помочь. Но, может, Шерлок поможет тебе. Вычислит кое-что методом дедукции. — Пусть только попробует! — сердито сказал Джон. — Так что же ты теперь будешь делать? — спросила Сара. — Ты о чем? — Перестань. О чем я тебя спрашиваю? Что ты будешь делать с Шерлоком? — Ничего, — ответил Джон. — Что тут сделаешь? Если ты права — он помешан на мне, я на нем, чего я не признаю, кстати, тогда великий сыщик догадается обо всем сам. — Да ну? До сих пор он вроде не догадался. Джон посмотрел на часы. — Уже обед, — сказал он. — Это у тебя в животе урчит? Брось, позволь пригласить тебя, только в этот раз. — Только в этот раз, — повторила она, развернулась и первая вышла из кабинета. *** Поздно вечером Джон взбежал по ступенькам к 221В. Он надеялся, что Шерлок не ушел без предупреждения. Хотя с этого мерзавца станется, подумал Джон. Можно было бы послать Шерлоку смс, но Джон не хотел, чтобы сосед радовался, зная, что он его ищет. Ворвавшись в гостиную, Джон ожидал увидеть Шерлока, завернутого в свое дурацкое кимоно, но его изумило другое зрелище — Шерлок спал на диване. Последний раз он видел его спящим, когда они вернулись из больницы после дела, которое он окрестил «Чертежи Брюса Партингтона». Шерлок не сомкнул глаз в больнице и не мог спать несколько дней после, пока Майкрофт, наконец, не сообщил, что за Мориарти «должным образом приглядывают». Потом, к изумлению Джона, Шерлок проспал два дня кряду. Джон никогда раньше не видел ничего подобного — костлявый сосед растянулся на диване, его грудь мерно опускалась и поднималась, а лицо казалось безмятежным, как у спящего ребенка. Воспоминание пробудило в Джоне ту же самую нежность к Шерлоку, которую он почувствовал тогда. В тот раз он ходил по квартире на цыпочках, чтобы не разбудить его, укрыл спящего красавца одеялом, чтобы он не замерз от ночного холода, и каждые несколько часов дотрагивался до его лба, чтобы проверить, нет ли у него температуры. Теперь, в проникающем с улицы тусклом свете, Джон заметил, какой гладкий у Шерлока лоб без этой вечной хмурости от беспокойства и размышлений. Подойдя ближе, Джон уловил запах его шампуня. Значит, он спит не целый день, понял Джон. Должно быть, он принял душ, когда я ушел утром. Да, наверное, щеки гладкие. Он побрился. Джон улыбнулся и коснулся щеки Шерлока. Подушечки пальцев задели висок Шерлока, и Джон подумал, что в очередной раз надеется, что другу удастся как следует отдохнуть. Он знал, что Шерлок неоправданно сильно беспокоится за него всегда, когда его нет рядом. Знал, что Шерлок не сказал ему и половины из того, какую слежку установил за ними Майкрофт после того случая с Мориарти. И он знал, что Шерлок не хочет показывать, как сильно волнуется за него. Шерлок никогда не разрешал расспрашивать, почему он отреагировал с таким ужасом и облегчением, когда, наконец, сорвал с Джона жилет со взрывчаткой в бассейне. Джона так тронуло, что Шерлок не сбежал, когда представилась возможность, не бросил его с Мориарти, как Джон ему приказывал. Он не ушел даже тогда, когда здание обрушилось, и Джона ранило. Он мог убежать — но все равно остался. Шерлок не бросил его, и теперь, думал Джон, он ел еще меньше, чем раньше, спал еще хуже, чем всегда, и, когда не было расследований, коротал время между сонатами и партитами Баха в отчаянной попытке отвлечься. Джон снова погладил Шерлока по щеке, и тут внезапно серые глаза распахнулись. Джон отпрянул, но Шерлок схватил его за руку и притянул ее к своей груди. И Джон, стоявший на коленях на полу возле дивана, оказался как в ловушке. Шерлок снова и снова гладил костяшки его пальцев. Джон поежился и попытался отстраниться, но Шерлок только крепче сжал его руку. Он привстал, перебросил ноги через край дивана и сел, не отрывая взгляда от лица Джона. — Джон, — сказал он просто. Глаза у него были такими осмысленными и ясными. «А правда ли он спал?» — удивился про себя Джон. Шерлок казался таким бодрым, таким живым. И он не выпускал руку Джона, крепко прижимая ее к груди. — Ты заснул, Шерлок, — сказал Джон, пряча взгляд от глаз Шерлока. Они видели все, эти глаза. — Да, заснул, — широко улыбаясь, сказал Шерлок. — Я тебя разбудил? — спросил Джон. — Прости, я просто... редко вижу тебя спящим, вот и всё. Шерлок медленно поднял руку и взял Джона за подбородок, а другой рукой крепко обхватил его сзади за шею. Доктор почувствовал себя в двойной ловушке между пристальным взглядом и длинными пальцами Шерлока, не зная, что его больше пугает. Он закрыл глаза, ощущая на лице мягкое дыхание Шерлока. Неужели это на самом деле происходит? подумал Джон. Почему сейчас? — Шерлок? — Ш-ш-ш, Джон. Я исследую тебя. — Теперь Шерлок провел пальцами по его щеке, так же, как сам Джон касался его несколько минут назад, думая, что Шерлок крепко спит. Когда Шерлок прижал пальцы к его вискам, Джон заметил, как быстро бьется у него пульс. Но ему не хотелось отстраняться. Пока нет. Не сейчас, когда Шерлок исследовал его, что бы это ни значило. — Мне нужно больше данных. — Что ты хочешь узнать? — дрожащим голосом спросил Джон. — Просто спроси, я тебе скажу. — Я не могу прочитать тебя, Джон, — ответил Шерлок, теперь проводя пальцами по границе роста волос Джона. Потом он запустил их в саму шевелюру, и Джон вздохнул. — Я не знаю тебя, Джон, — продолжил Шерлок. — А ты так хорошо меня знаешь. Глаза Джона распахнулись. Нос Шерлока был всего в нескольких сантиметрах от его лица, не более, и Джон снова быстро закрыл глаза, пораженный глубиной взгляда друга. Джон не знал, куда девать руки. Он жаждал прикоснуться к Шерлоку, но чувствовал, что ладони у него вспотели. Он вытер их о колени и вслепую стал вставать, чтобы сесть к Шерлоку на диван. Друг направлял его, положив ладони ему на плечи, и усадил его так, чтобы они оказались лицом к лицу. — Ты искусил мя еси и познал мя еси****, — прошептал Шерлок, — ты познал еси седание мое и восстание мое. Джон приглушенно ахнул, когда пальцы Шерлока провели по его плечам, коснулись ключиц (целой и изуродованной, подумал он), поднялись вверх по шее и снова остановились на висках. Шерлок наклонился, прижался лбом ко лбу Джона и продолжил шептать слова псалма. — Ты разумел помышления мои еси издалеча, — поцелуй, легчайший поцелуй, как прикосновение крыльев бабочки, ощутил Джон на левой щеке. Теперь он знал, что ему делать с руками, знал, что они лежат на бедрах Шерлока, и притягивал его к себе, все ближе и ближе. Шерлок хриплым голосом упорно продолжал шептать ему стихи псалма, упорно продолжал целовать его: сначала в одну щеку, потом в другую, потом в кончик носа и — нежно, боже, так нежно — в каждое веко. — Шерлок, — выдохнул Джон, и голос его сорвался. — Дай я посмотрю на тебя… дай… — Он попытался открыть глаза, но Шерлок прижал одно его веко губами, а другое подушечкой пальца. — Тихо, Джон. Мне нужно это сказать. Мне нужно, чтобы ты слушал. Ты знаешь меня, Джон. Ты знаешь меня, как никто другой. Так дай мне познать тебя. Дай… Голос Шерлока затих, его губы оказывались то там, то тут, покрывая легкими поцелуями лоб Джона, брови, виски, нос — всё, кроме губ. Господи, подумал Джон, пусть он продолжает, пусть никогда не останавливается. Пусть он познает меня вот так, пусть познаёт меня как угодно, как хочет — с чего же он решил, будто не знает меня? Это я его не знаю! — Шерлок! — не выдержал он снова. Но Шерлок теперь толкнул его на спину. Он держал его так крепко, что Джон не мог сопротивляться. Шерлок осторожно уложил его на диван. — Стезю мою и уже мое Ты еси исследовал, — прошептал Шерлок, его губы были всего в нескольких дюймах от губ Джона. Их лица были так близко, но Шерлок все еще нависал над Джоном, как будто не решался дать ему почувствовать на себе его вес. — И вся пути моя провидел еси. — Не все, — ответил Джон. — Не все твои пути, Шерлок. Пожалуйста… пожалуйста, позволь мне… Шерлок все так же целовал его лицо, упорно избегая рта. Джон выгнул спину, схватил Шерлока за бедра и притянул вниз, к себе. Теперь настала очередь Шерлока задохнуться. — Ах! Джон! Джон! — вскрикнул он, когда Джон крепче схватил его за бедра, вжавшись светловолосым затылком в диван. Лежащий, он выглядел таким беспомощным, таким бесконечно уязвимым, белое горло было совершенно открыто взгляду Шерлока. Шерлок наклонился и с вожделением прижался губами к кадыку Джона, сонной артерии, надгрудинной ямке, потом прошелся по раненой ключице, прикусывая и посасывая кожу. — Яко несть льсти в языце моем: се Ты познал еси , — сказал Шерлок хрипло, дрожащими руками снял со своих бедер руки Джона и прижал их к своему боку. — Ты знаешь меня, Джон. Ты знаешь меня. О, Джон, — простонал он. — Джон, Джон. Не успел Шерлок опомниться, как Джон высвободился из его хватки, перевернул его и подмял под себя. Шерлок оказался лежащим в точно такой же позе, как Джон считанные секунды назад. Джон стоял над ним на коленях, сжав ногами его бедра, легонько поглаживая по груди. Шерлок мотал головой, кудри разметались — ожившее воплощение экстаза Бернини. Он вцепился в колени Джона, притягивая его ближе. — Вся последняя и древняя: Ты создал мя еси, и положил еси на мне руку твою, — Шерлок ахнул, когда Джон в самом деле провел рукой по его рубашке, ища пуговицы и проклиная Шерлока за то, что тот переоделся и снял кимоно раньше, чем он вернулся домой. — Как я могу знать тебя до конца, Шерлок? — спросил Джон, склоняясь над лицом друга. — Как мы можем знать друг друга до конца? Удивился разум Твой от мене, утвердися, не возмогу к нему, — процитировал он, к изумлению Шерлока. — Джон! — заскулил Шерлок, когда Джон расстегнул последнюю пуговицу и начал гладить его грудь, сверху вниз, обводя пальцем мягкие волоски вокруг пупка. Но вместо того, чтобы продолжить свое сладостное путешествие вниз, Джон снова выпрямился и убрал руки. Он смотрел на Шерлока, неземное существо, лежавшее под ним — чудо, диво, загадку, истинный восторг. — Не оставляй меня сейчас, Джон! Не оставляй! — взмолился Шерлок. — Как ты можешь думать, что я оставлю тебя, Шерлок? — спросил Джон, смеясь и снова склоняясь над Шерлоком. — Камо пойду от Духа Твоего? И от лица Твоего камо бежу? Ты всегда в моих мыслях. Всегда. — Он погладил Шерлока по щеке. — Откуда ты узнал, Шерлок? — Откуда узнал что? — спросил Шерлок, хватая Джона за руки, не желая позволять ему снова сесть, удерживая его взглядом восхищенных глаз — он не ожидал, что Джон тоже знает этот псалом. — Откуда ты узнал про меня? — спросил Джон. — Я ничего про тебя не знаю, Джон, — расстроено ответил Шерлок. — Я же сказал, мне нужно больше данных. — Больше данных для чего? Чтобы сформулировать гипотезу? Подтвердить вывод? Шерлок обхватил лицо Джона ладонями, медленно заскользил по нему взглядом и остановился на губах. — Шерлок? — подал голос Джон. — Джон, — выдохнул Шерлок, — я хочу… я хочу… узнать… — Да, Шерлок, — ответил Джон. — Ты хочешь познать меня. Думаю, ты имеешь в виду именно в библейском смысле. — Он рассмеялся. — Ведь так? — Джон, — простонал Шерлок и, наконец, потянулся к его губам. Теперь они оба задыхались, лаская друг друга губами, двигаясь то вверх, то вниз, то поверхностнее, то глубже, пробуя, впитывая чужой вкус, чужой запах, как можно ближе прижимаясь друг к другу лицами и пахом. Шерлок улыбнулся, не прерывая поцелуя, и Джон улыбнулся ему в ответ: он понял, что ждал этого. Он ждал, чтобы Шерлок предложил ему это. Но он никогда бы не догадался, что Шерлок не решается, что Шерлок сомневается в себе. Этот красивый, красивый парень, подумал Джон. Он понятия не имеет, что со мной творит. — Шерлок, — сказал Джон. — Ты знаешь меня. — Он поцеловал Шерлока, потом отстранился, чтобы вновь заговорить. — Ты знал, что мне совершенно наплевать на Сару. — Шерлок улыбнулся и притянул Джона к себе для еще одного поцелуя. — Скажи это еще раз, Джон, — потребовал он. — Скажи, что я знаю и чего не знаю. Мне невыносимо неведение во всем, что касается тебя. Скажи мне все. — Ты уже знаешь это, Шерлок. Ты знал это, когда я дал тебе свой телефон в тот день, когда мы познакомились. Ты знал это, когда я застрелил ради тебя таксиста. Ты знал это, когда я сказал Майкрофту, что не буду шпионить за тобой. Ты знал это, когда я порвал с Сарой в первый раз, и во второй, и знал это, когда она порвала со мной. — Что же я знал, Джон? — снова спросил Шерлок. — Что я знал? Скажи мне! Скажи! — Он провел рукой по волосам Джона. Он настаивал. Его бледное лицо практически светилось в полумраке. — Ты знал, что я понял, каков ты на самом деле, — объяснил Джон, потерся своей щекой о щеку Шерлока и крепко прижался к нему. — Ты знал, и я знал. Черт, и Лейстред знал, и Майкрофт, и даже, наверное, Салли Донован и Андерсон с самого начала знали… — И Себастьян, и миссис Хадсон, — прошептал Шерлок, — и Анджело. — Да. Ох уж этот Анджело, он точно знал, — рассмеялся Джон, — хотя я пытался так горячо все отрицать. — А что именно ты отрицал? — спросил Шерлок, накручивая волосы Джона на палец и пристально вглядываясь в его лицо. — Что с нами может произойти всё это, — сказал Джон. — Что мы можем познать друг друга, ты и я, потому что… я не знаю, как сказать так, чтобы это не прозвучало высокопарно, Шерлок, так что скажу настолько просто, насколько получится. Я ждал, чтобы со мной случился ты. Я ждал, когда узнаю тебя всеми этими одинокими ночами под афганским небом, пока я ждал, когда вернется патруль, и я смогу посчитать раненых. Я ждал кого-то, кто откликнется, кого-то, кто узнает меня лучше, чем я знаю себя. И ты тот самый человек, Шерлок. Ты знаешь меня. И даже до того, как мы познакомились, ты уже каким-то образом знал меня. — Джон! — вскрикнул Шерлок, притягивая Джона снова к себе и лихорадочно целуя его, целуя и целуя без конца. Он провел ладонями по спине Джона, а Джон тем временем просунул руку между их телами, чтобы расстегнуть свою рубашку. Он сел, стянул ее через голову, потом наклонился, сдернул рубашку с плеч Шерлока и перевернул его на живот, чтобы вытащить руки из рукавов. Стоя на коленях над голой спиной Шерлока, Джон просунул под него руку, заставляя его приподнять бедра так, чтобы он мог расстегнуть его ремень, пуговицу и молнию на брюках. Джон стянул с Шерлока брюки вместе с трусами, и Холмс теперь лежал под ним полностью обнаженный. Вскоре и Джон остался обнаженным, всем телом он прижался к спине Шерлока, положив член между его ягодиц. Шерлок удовлетворенно вздохнул и сильнее уткнулся лицом в диван. Джон потянулся губами к уху Шерлока и прошептал следующий стих: — Аще взыду на небо, Ты камо еси, аще сниду во глубины — тамо еси. Шерлок низко гортанно застонал, и от этого по груди Джона пробежала дрожь, отдаваясь прямо в чреслах. Его член был твердым, твердым с тех пор, как Шерлок уложил его на диван и с придыханием целовал его легчайшими, словно крылья бабочки, поцелуями. — Какие глубины имел в виду автор, как ты думаешь, Шерлок? — спросил Джон, трогая губами его ухо и прикусывая мочку. Он провел рукой по ягодицам Шерлока — мягкое прикосновение вызвало восторг и взрыв желания. Джон раньше был с мужчинами и знал собственное тело. Он знал, как чувствительна у него и у других мужчин кожа там, где подколенное сухожилие встречается с ягодичной мышцей. Он надеялся, что Шерлоку нравится то, что он делает. Судя по звукам, которые тот издавал, по тому, как он задыхался и отчаянно дрожал под ним, Джон понял, что у него хорошо получается. Потом он просунул руку между ног Шерлока, легонько нажал на его промежность, двинулся ниже и взял в ладонь его яички. Шерлок застонал, приподнял бедра, освобождая свой томящийся в ловушке член, и опустился перед Джоном на локти и колени. Джон продолжил поглаживать его яйца, слегка дергая за мягкие волоски в паху, потом потянулся дальше и обхватил член Шерлока. Одной рукой Джон успокаивающе поглаживал Шерлока по спине, а другой продолжал скользить по его члену. Шерлок больше не выдержал. Ему нужно было видеть Джона, ощущать его, познать его. Он резко развернулся, снова лег на спину и потянул Джона на себя. На этот раз Шерлок обхватил рукой член Джона, с довольной ухмылкой следя за выражением лица друга. — Мне нужно видеть тебя сейчас, до того, как мы сделаем это, — сказал Шерлок. — Но… Шерлок… у нас ничего нет…я не подготовился… — начал протестовать Джон, но Шерлок приложил палец к его губам. — Ш-ш-ш, Джон, — сказал он. — Подожди здесь. Я сейчас вернусь. Я вернусь. Никуда не уходи. — Он поднялся, чтобы уйти, и Джон с неохотой выпустил руку своего любовника. Но вскоре Шерлок вернулся, с тюбиком любриканта и зажатым в пальцах пакетиком. — Джон, — выдохнул он, усаживаясь на диван и снова устраиваясь под доктором. Он обхватил руками голову Джона. — Я хочу, чтобы ты познал меня. Первым. Тебе нужно взять… — Он неопределенно махнул на презерватив и смазку, лежавшие на полу рядом с диваном. — Я знаю, Шерлок, — рассмеялся Джон. — Вообще-то это у меня не в первый раз. — У меня тоже, — заносчиво ответил Шерлок, — но есть вещи… — Конечно, — заверил его Джон, коварно низко наклонился и поцеловал правый сосок Шерлока. — Ахх, — простонал Шерлок, дернувшись. — Ахх, подожди, подожди, подожди, Джон. Подожди. Джон отстранился, чтобы посмотреть Шерлоку в глаза. — Что, любовь моя? — спросил доктор. Шерлок закрыл глаза, от радости или от ужаса, Джон не мог определить. — Джон, — сообщил Шерлок, — я принимал наркотики. — Да, я знаю, Шерлок, — заявил Джон. — Я не слепой, и я врач. Я вижу шрамы на твоих руках. Я вижу, где у тебя повреждены вены. И ты не первый, у кого я это вижу. Если бы в комнате было светлее, Джон бы заметил, как Шерлок вспыхнул, и удивился, что детектив может испытывать стыд. — Это было до… до тебя, Джон. Я надеялся, что найду кого-то, похожего на тебя, кого-то, кто сможет рассеять невыносимую скуку и серость бытия. Боюсь, кокаин тебя опередил. Он был непостоянным любовником, но, тем не менее, любовником. — Шерлок горько усмехнулся. — О, Джон, где же ты был все эти годы? — Что ты такое говоришь, Шерлок? — спросил, внезапно встревожившись, Джон. — Ты… ты хочешь сказать, что у тебя есть что-то? — Конечно, нет, Джон! — фыркнул Шерлок. — Господи, я ведь химик. Я знаю, как делаются простейшие анализы крови на антигены. Ну, и чистые иглы достать не трудно. Я просто хочу, чтобы ты знал обо мне все. Прежде чем мы… — Шерлок закрыл глаза, будто обдумывая что-то. — Прежде чем мы займемся любовью. У Джона перехватило дыхание. Шерлок на самом деле произнес эти слова. Он не сказал: займемся сексом, трахнемся, переспим, поимеем друг друга, покувыркаемся, чпокнемся, перепихнемся, подолбимся. Он сказал, что хочет заняться любовью. С Джоном. Предположительно прямо сейчас, судя по принадлежностям, валявшимся на полу. — Как ты хочешь? — спросил Джон. Шерлок отвел глаза, вдруг — так не похоже на него — застеснявшись. — Я хочу, чтобы ты делал то же, что только что, — сказал он. — Когда лежал на мне… — Шерлок повернулся и прижался животом к дивану, его обнаженные ягодицы завораживающе забелели перед Джоном. Какая задница, подумал он. Какая славная, восхитительная задница. — Мне нужно, чтобы ты меня подготовил, — сказал Шерлок. — Конечно, — прошептал Джон ему на ухо. — Просто ляг и расслабься, Шерлок. — Он провел пальцем по всей длине спины Шерлока, другой рукой поднял с пола презерватив и смазку. Джон раскатал резинку по своему члену и вновь переключился на Шерлока. Черт, я был бы рад и простому минету, подумал Джон. Как же мне так повезло? Он выдавил смазку на пальцы, потер ладони друг о друга, чтобы согреть ее, потом начал растирать задницу Шерлока, пока вся она не стала мягкой и скользкой. Он приподнял Шерлока за бедра так, чтобы дотянуться до его члена, и стал дразнить его, одновременно указательным пальцем осторожными прикосновениями исследуя зад. Он нежно тер пальцем вокруг входа, и Шерлок выгнул спину как довольный кот, простонав имя Джона. Собственным готовым лопнуть членом Джон прижался к бедру Шерлока сзади, чтобы любовник точно знал, где он и какой он твердый. — Боже, Джон, — простонал Шерлок. — Да, вот так, нежно, вот здесь… — бормотал он, когда Джон до половины ввел в него палец и слегка повернул. Восхитительное ощущение растеклось от тугого кольца мышц по паху, ногам, спине Шерлока, когда Джон задвигал пальцем туда и обратно. — Все в порядке, Шерлок? — обеспокоенно спросил Джон. — В порядке? — язвительно переспросил Шерлок. — Еще бы, черт возьми. Продолжай, не останавливайся, Джон, я хочу чувствовать тебя сильнее, хочу почувствовать всего тебя, хочу почувствовать тебя внутри. — Ш-ш-ш, Шерлок, — зашикал Джон, вводя в него второй палец. — Ш-ш-ш, ты еще не готов. Подожди чуть-чуть. Будет приятнее, если я еще немного тебя растяну. — И хотя Джону хотелось просто вонзить свой член в покорное тело Шерлока, по тому, какой любовник тугой, он знал, что у него уже давно никого не было. Шерлок ведь уже делал это раньше? спрашивал себя Джон. Конечно да, идиот, обругал он себя. Мужчина, который носит такую одежду на таком теле, мужчина, которого не интересуют женщины, — конечно, он уже делал это раньше! — Джон! Джон! — взмолился Шерлок, когда пальцы Джона раздвинулись шире, с изумлением чувствуя, как мышцы расслабляются и пропускают руку Джона дальше. Вот что значило для Джона познать его, глубоко, до конца, разглядеть каждую его частицу, изучить каждый темный закоулок и потайной ход. Он хотел, чтобы этот человек познал его так. Он ждал этого месяцами, а может, и годами (ждал, не зная, что это будет за человек, кто именно, кто сделает его таким же жаждущим и нетерпеливым). И теперь он не позволит ему остановиться, не позволит Джону уйти: ни сейчас, когда он вытворяет такое своими пальцами, ни когда-либо после. Нет, не может быть, чтобы он это делал, подумал Шерлок, но да, он ДЕЛАЕТ это. Джон напирает, он снова растягивает меня, он возьмет меня в любую секунду. — Давай, Джон! — вскрикнул Шерлок. — Не сдерживайся, мне нужно это прямо сейчас. Мне нужен ты, Джон. Джон продолжал неторопливо и осторожно двигать пальцами, с виду оставаясь безучастным к мольбам Шерлока. Он хотел взять его медленно, будто кроме Шерлока этим вечером ничего не существовало. Первый раз бывает только однажды, и Джон не хотел спешить. Он хотел, чтобы Шерлок запомнил это, хотел сохранить воспоминание и для себя, запечатлеть мысленным взором образ Шерлока, который раскрывался перед ним, становился на колени, опирался на локти, крутя задом, когда он входил в него. В моего любовника, напомнил он себе. Шерлок теперь его любовник. Не коллега, не сосед по квартире, не друг. Его любовник. Вид его тела, вплотную соединенного с телом Шерлока, возбудил Джона еще больше. Он начал медленно двигаться, одной рукой удерживая равновесие, а другой лаская член Шерлока. А потом Шерлок начал умолять. Он по-настоящему умолял Джона взять его, быстрее, сильнее, не тянуть. Но Джон не хотел. Он не хотел разменивать эту неспешную сладость, возрастающий огонь на быстрый оргазм. И Шерлоку он не хотел давать этого, не сейчас. И Джон держал Шерлока на самом краю, и Шерлок метался под ним, толкался ему навстречу, умоляя о большем своим ртом и своим телом. — Доверься мне, — прошептал Джон, в непредсказуемом ритме гладя его член, горячий, пульсирующий, но почему-то все еще не способный достичь экстаза. — Доверься мне, Шерлок, — повторил он. — Прочти мне следующий стих. Если, конечно, помнишь. — Аще возму криле мои рано и вселюся в последних моря, — начал Шерлок и застонал, когда рука Джона начала двигаться в устойчивом ритме, — и там або рука Твоя наставит мя и удержит мя десница Твоя. — Да, Шерлок. Почувствуй мою руку. Доверься мне. Забудься. Забудь обо всем. — Джон ощутил, как туго сжалась вокруг него задница Шерлока, спазм за спазмом, свидетельствуя о приближающемся оргазме. Шерлок вскрикнул: «Я кончаю, кончаю», и Джон тоже больше не стал сдерживаться и с силой до конца задвинул в него член. Джон ощутил пульсацию, нараставшую где-то глубоко внутри его собственного члена, ощутил, как рвется наружу семя и внезапной мощной волной подкатывает его собственный оргазм, а Шерлок еще не отошел от своего. Джон еще несколько раз содрогнулся внутри Шерлока, а потом Шерлок рухнул, опустошенный, на диван. Придерживая презерватив, Джон медленно выскользнул из Шерлока, потом пошарил рукой на журнальном столике, нашел салфетку и завернул презерватив в нее. Шерлок забрызгал спермой всю обивку дивана, и Джон поежился при мысли, что миссис Хадсон поднимет шум. Но он не пытался даже притворяться, что сожалеет о произошедшем между ними. Джон прижался к Шерлоку всем телом, крепко обнял его и прошептал ему на ухо: — Я люблю тебя. — Я знаю, — ответил Шерлок. — Я тоже тебя люблю. — Он вздохнул и потерся лицом о диван, чтобы не встречаться с Джоном глазами. — Это было потрясающе, — сказал Джон. — Мне казалось, будто ты целиком вокруг меня, будто ты вместил всего меня. Черт, Шерлок, да это было просто фантастически, охрененно! Ты фантастически охрененный. Шерлок повернул голову, а потом повернулся сам так, что Джон теперь лежал сверху, они обнимались, прижимаясь друг к другу ногами. Члены их опали после неистовых любовных утех. — Джон, — сказал Шерлок, — мы забыли несколько стихов. — Правда? — спросил Джон. — Не те в самом конце, где Давид просит бога истребить его врагов, хотя, признаюсь, они бы пригодились, когда Мориарти нас преследовал. Я имею в виду те, которые начинаются «И рех: еда тма поперет мя, и нощь просвещение в сладости моей?». Знаешь дальше? — Не могу вспомнить, — признался Джон. — Хотя это подходит тебе, Шерлок, ты всегда прячешься в темноте, таишься, когда остальные еще нежатся в безопасной постели. — Да, похоже на меня. Точно. А иначе почему бы я запомнил этот псалом из воскресной школы? А теперь послушай эти строки: «Яко тма не помрачится от Тебе, и нощь, яко день, просветится, яко тма ея, тако и свет ея». Это про тебя, Джон. Я тьма, но для тебя это не имеет значения. Ты превращаешь мою тьму в свет. Когда ты рядом со мной, ты заставляешь ночь сиять, и ты любишь меня за ту тьму, что есть во мне. — Да, Шерлок, — мягко сказал Джон. — Это правда. Но Шерлок… эта тьма… в тебе ведь не только она… — Я знаю про твои кошмары, — сказал Шерлок, целуя любовника в губы. — И я знаю, что ты подумываешь перестать ходить к психотерапевту, потому что гораздо чаще тебе стали сниться другие сны. Джон вопросительно поднял брови. — Те, после которых надо менять простыни, — подсказал Шерлок. — Блин, откуда ты узнал про это? — спросил Джон. — Не бери в голову, представь, что я ничего не спрашивал. Но да, в последнее время кошмаров у меня не было, и я надеюсь, что избавился от них навсегда. — А другие сны? Ты хочешь, чтобы они тоже прекратились? — с любопытством спросил Шерлок. — Конечно, я не хочу, чтобы мне перестали сниться сны про тебя, Шерлок, — сказал Джон. — Но должен сказать, что это… — Он крепче прижал к себе Шерлока. — Гораздо интереснее любых снов. — Правда? — Конечно, болван! Я люблю тебя и буду кричать об этом на каждом шагу, если ты мне разрешишь. — Я разрешу тебе, — сказал Шерлок. — Только не кричи про это перед Андерсоном. И не перед Лейстредом или Диммоком. И Майкрофтом — я убью тебя, если при нем ты о чем-нибудь заикнешься. И миссис Хадсон… — Перестань, Шерлок. Я все понял. Ты не разрешаешь мне рассказывать о своей любви перед всеми нашими знакомыми, хотя сейчас мне хочется этого больше всего на свете. Но… я уважаю твое желание. Я уважаю тебя. — Я знаю, — ответил Шерлок. — Просто мне нужно… немного времени? Вот и все. Ты сможешь подождать? — Сколько угодно, — согласился его любовник, — но сейчас давай хотя бы поужинаем? Я умираю с голоду. — Индийский ресторан или китайский? — Китайский. — Знаешь, как определить хороший китайский ресторан? — начал Шерлок. — По дверной ручке… ___________ Примечания: * — университетский колледж Лондона — высшее учебное заведение в г. Лондоне; ** — течение в психоанализе, одним из базовых положений которого является конфликт между инстинктами жизни и смерти. Первый порождает либидонозные влечения и способность к любви; второй — деструктивные импульсы и агрессию; *** — бренд женского нижнего белья; **** — здесь и далее выдержки из 138 псалма.