sweet drugs

      В душе мерзко заныло, а глаза начали предательски слезиться. Его тело. Такое непривычно неподвижное и бледное, настолько мертвое, что от одного взгляда на него в горле образуется ком. Краем глаза я заметил, как Лиам нерешительно кивнул Найлу в сторону двери. Блондин, настороженно посмотрев на меня, встал и направился к выходу. За ним последовал и Пейн. Я медленно подошел к Гарри и, накрыв своей ладонью его ледяную руку, я сел в кресло, не отводя глаз от его лица. В палате было уже темно. Окна были занавешены темной тканью, и свет не мог проникнуть в эту тихую комнату, в которой лишь эхом раздавалось пиканье подключенных к Гарри аппаратов.       — Я соскучился по твоей коже, — грустно усмехнувшись, я ближе пододвинулся к его телу и провел рукой по холодной щеке кудрявого.       Его кожа больше не пахла ароматным гелем для душа и не была такой мягкой, как прежде.       — Прости меня, Хазз, — тихо прошептал я и, осторожно положив голову на его грудь, продолжил: — Я так испугался, когда услышал, что ты попал в больницу. А еще я жалею, что не дал тебе второй шанс, а убежал. Я хотел, правда, но я боялся… что ты солжешь мне. Я слишком слаб, чтобы оставить свое прошлое позади. У меня не получается жить настоящим. А знаешь, чего я боюсь еще больше? Что я не смогу поверить тебе. Но, черт подери, я так сильно люблю тебя, Гарри, что не готов забыть, - я остановился на секунду и посмотрел на его лицо, — очнись же, Гарольд, и поговори со мной. Ну же, Гарри, не будь трусом, — чуть ли не рыдая, говорил я.       Дверь в палату распахнулась, и ко мне подошел Найл. Он приземлился в рядом стоящее кресло и понимающе обнял меня.       — Знаешь, Луи. Я хоть и не доверяю этому кудрявому придурку, — блондин улыбнулся, — но он любит тебя, мне кажется…       Я сорвался. Зарыдал, как маленький ребенок, которому не купили любимую шоколадку в магазине. И зарывшись лицом в теплое плечо Хорана, я рыдал.       — Пошли, Лу. Пошли домой.       — Да-да, — прошептал я, вставая с кресло. И напоследок взглянув на обездвиженное тело Гарри, я ушел. Но скоро, совсем скоро вернусь с надеждой, что кудрявый очнется и вернет меня.

***

      Дома ничего не изменилось. Мать так же поздно приходила, готовила мне вкусный ужин и уходила спать пораньше, чтобы завтра снова встать на работу. До рождества считанные дни. Все готовятся, украшают дома. На выходных мы тоже этим занимались, но никакого удовольствия и счастья я не испытал. Гарри все еще крепко спит в своей палате. Все такой же холодный.       — Луи, иди сюда, — позвала меня мама.       Я неохотно приполз на кухню и плюхнулся на стул.       — Нам надо навестить твою бабушку до рождества, хорошо? — я покачал головой и вновь удалился в свою комнату.       На следующее утро мы отправились к бабушке. Она жила не далеко отсюда, так что путь не занял много времени. Бабушка как никогда была рада нашему приезду. Старушка живет совсем одна, и я представить не могу, как ей одиноко.       — Ну как, внучок, невесту-то нашел? — однажды, сидя за столом, спросила меня бабушка.       Я горько усмехнулся и, не думая ответил:       — Жениха.       Мать подавилась чаем, а бабуля с удивлением посмотрела на меня и спросила:       — Ты шо это, гей что ли?       — Ага, — как ни в чем не бывало, ответил я.       — Луи, нам надо серьезно поговорить! — крикнула мать и, резко поднявшись с дивана, подошла ко мне.       — Ты это, не серчай на него. Ну любит он мужиков объезжать, ну и что такого, — сказала бабушка, и чаем на этот раз подавился я.       Мать нервно выдохнула и села за стол, не отводя от меня своего злобного взгляда.       — Я пойду в комнату свою, — сказал я и быстро удалился с кухни.       Поднявшись наверх, я плюхнулся в кровать и достал телефон, чтобы проверить почту. Только разблокировал, как мне уже кто-то звонит. Найл.       — Да? — я принял вызов.       — Луи! Гарри очнулся!