Белка

Белка стремительно мчится по толстому корявому стволу старой сосны, задиристо цокая. Задиристо, задорно, звонко. Белка бросает сосновую шишку прямо на белобрысую макушку охотника, который смешно приседает от неожиданности. Белка всласть посмеётся — потом. Охотник вскидывает голову, свободной рукой потирая макушку. На правом плече у него ружьё, гром-палка бледнолицых. Белка не боится выстрелов, бледнолицый промахнётся, даже если решится пальнуть. Но он не станет тратить патроны на такого крохотного зверька, ведь его мех летом невзрачен, решает Белка. Щёлк! Ещё одна шишка летит в голову незадачливого охотника, и тогда тот, покраснев от досады и злости, всё-таки срывает с плеча ружьё. Выстрел раскатом грома разбивает покой чащи, её привычную жизнь. Мимо Белки с писком ужаса проносится дрозд. Белка презрительно щурится. Пожалуй, стоит ещё немного подразнить бледнолицего охотника, пускай тратит патроны. Белка летит, летит по стволу весёлой рыжей молнией, перескакивая с одной разлапистой ветви на другую, снова издевательски цокает, торжествуя. Однако новый выстрел — а у него меткий глаз, у этого бледнолицего! — сотрясает ветку, по которой мчится Белка, пуля горячим смертоносным ветром пролетает рядом, и… Белка срывается вниз. Вниз, вниз, вниз, ударяясь о спасительные ветки, вниз, пока не обрушивается прямо в муравейник, разметав хвою и мелкие веточки. Удар на миг выбивает из него дух, и, когда он вскидывает наконец голову и пытается сесть, то обнаруживает, что бледнолицый охотник стоит прямо над ним и неверяще таращит ошалелые голубые глаза. Растяпа. Белка насмешливо цокает языком, вскакивает и одним стремительным движением ловко выкручивает из рук бледнолицего его гром-палку. Ружьё. Отличное новое ружьё. Племени пригодится. * * * Джон Стивенс понимал, что не стоит тратить заряды на какую-то белку, наглую тварюшку. Однако когда вторая по счёту шишка врезалась в его саднившую маковку, он не выдержал и вскинул ружьё. Новым выстрелом он сбил белку наземь и торжествующе увидел, как та беспомощно летит вниз, ударяясь о ветки. Но у подножия соснового ствола, когда Джон туда подбежал, лежала вовсе не белка. Лежал краснокожий парень, голый по пояс, в кожаных штанах и мокасинах. Тонкий, гибкий, с заплетёнными в косу блестящими чёрными волосами и смуглым остроносым лицом. Чертовщина какая-то. Пока Джон хлопал глазами, мучительно недоумевая, как же так получилось, парень взвился с земли, будто молния. Рывок — и вот уже ружьё оказалось в его на диво сильной руке, а Джон только и мог, что завороженно глядеть в направленный прямо на него зрачок ружейного дула. И в тёмные, как смола, глаза этого парня, самого непонятного божьего творения, когда-либо встречавшегося Джону. — Бе-белка где? — запинаясь, глупо спросил он. Парень рассмеялся, заливисто и звонко. — Я и есть Хеткала, Белка, — весело отозвался он и взвёл курок. Джон непроизвольно зажмурился, ожидая боли, которая разорвёт ему грудь. Но не дождался. Когда он робко приоткрыл глаза, то увидел лишь мелькнувшую в чаще смуглую тень.. Парень шёл легко и, кажется, даже посвистывал. — Ружьё моё отдай, ты, краснокожий вор! — в отчаянии вскричал Джон. Но ответом ему было только насмешливое цоканье, эхом пронёсшееся по ветвям.