Наедине

Валтору всегда казалось, что проникнуть в Алфею одному, как минимум, сложно, а, как максимум, и вовсе невозможно. Проклятые феечки умудрялись явиться в самый неожиданный момент и именно оттуда, откуда не ждали. Через несколько провальных попыток маг даже забросил эту идею, решив разобраться с ненавистной школой чуть позже. Но, как оказалось, не так уж всё и страшно. Может, оно тогда не особо и надо было? Ведь сидит же он сейчас в Алфее. Вот только не до книжек уже. В больничном крыле темно и пустынно, лишь из-под одной двери пробивается слабый теплый свет. Любой шорох эхом отдаётся в безлюдном коридоре. Валтор тихо закрывает за собой дверь и замирает на пороге. В палате не пахнет лекарствами, и не пищат ужасающего вида приборы — это же не Земля. И Валтор даже рад этому. Тусклый ночник выхватывает из сумрака тумбочку с зельями, край кровати и очертания окна. Маг долго не решается подойти ближе, но в конце концов всё же осторожно присаживается на край. Дыхание эльфа почти не ощущается. Валтор наклоняется совсем близко, до рези в глазах вглядываясь в белое лицо. Незнакомое чувство вины накрывает с головой, и маг резко отворачивается. В глазах подозрительно щиплет. Не уследил. И ведь просил же не лезть в подвал... Да кто бы его послушал? Но злости нет, только не на него, не на Палладиума. Демон кусает губы, опуская голову на сцепленные в замок пальцы. Хотел стать сильнейшим магом, а одного единственного эльфа уберечь не сумел... Через пару часов небо начинает светлеть. И Валтор будто просыпается. Поднимает голову, ведёт плечами и встаёт. На мгновение замирает, а потом опускается у изголовья кровати и берёт ледяную руку в свои ладони. В груди отчаянно щемит. Пульс совсем слабый. — Ты только живи... — хриплый от долгого молчания голос едва заметно дрожит и срывается на шепот. Демон касается губами холодной кисти и поднимается. За окном стремительно светлеет. В палате снова только чуть живой эльф. И маг уже не видит, как с первыми лучиками возвращается на бледное лицо лёгкий румянец.