Lost Kingdom.

POW Луи. Вот и снова я в Нью-Йорке, который буквально недавно почти что стал моим вторым домом, второй родиной - все благодаря Блэр, ее компании, ее любви. Но любовь, оказавшаяся слишком слабой и хрупкой, не смогла вынести препятствий в виде Чака Басса, обвалившись, как карточный домик по щелчку пальцев, и вот эти небоскребы снова чужие для меня, словно стены какой-то мрачной крепости, огораживающие суетливое гнездо людских пороков. Поведя плечами в неосознанном жесте, я вышел из машины, глядя на вход в дом, где жила она. Ну вот и все. Это, должно быть, последние часы, когда я вижу ее, когда смогу услышать ее голос, глядя ей в глаза. Собрав всю волю в кулак, я вошел к распахнутые двери - следом за мной шел семейный адвокат, а так же мой помощник, небезызвестный Этьен. Заходя в лифт, я закрыл глаза, а на меня нахлынули воспоминания - как мы с Блэр были вместе, как мы были здесь вдвоем, ее день рождения в стиле "завтрака у Тиффани", которое я по своей же глупости испортил, ее то печальные, то смеющиеся и влюбленные глаза... Встретив ее служанку, Дороту, я постарался улыбнуться, хотя улыбка, должно быть, получилась вымученной. - Блэр здесь? - Сейчас я позову ее, мистер Гримальди, - откликнулась она, странно поглядывая на меня. Должно быть, о том, какой я тиран, знают уже все в Манхэттене, а зная Блэр, можно с уверенностью заявить, что все так и есть. - Луи? - Ее голос заставил меня выпасть из случайных размышлений. Она стояла наверху, одетая в потрясающее черное платье, волосы ее свободными локонами спадали на плечи, осанка была прямой, выражение лица - официальным, вот только глаза выдавали волнение. Они словно искали в моих глазах что-то... Но что? - Привет, Блэр. Ты готова? - Я прошел немного дальше, приближаясь к ступеням лестницы, глядя на нее снизу вверх, - Месье Лерман, вы можете доставать необходимые бумаги. - Да. - Как-то тихо произнесла она, спустившись вниз и больше не глядя на меня. Я тоже старался не смотреть на нее, намеренно прокручивая в голове одни и те же мысли о нотариусе, бумагах, разговоре с семьей... Намеренно, потому что просто не мог думать о том, что любовь всей моей жизни стоит рядом, и мы в одном шаге до расторжения брака. POW Блэр. Почему? Почему ему удается быть таким... Таким спокойным сейчас? Как я ни старалась, укладывая свои волосы утром, я не могла заставить себя не думать о нем, о наших поцелуях, о том, что мы могли быть действительно счастливы вместе, вдвоем. Горло сжимало от мысли, что после подписания бумаг он улетит в Монако - навсегда - а я останусь здесь. Без него. С его ребенком, еще не родившимся. И вряд ли он вообще появится на свет... Когда мы встретились с ним взглядом, то я увидела в его глазах на секунду усталость и тоску, но это ощущение практически моментально сменилось, стоило ему спросить меня, готова ли я подписывать бумаги. От официальности его тона мне захотелось кричать, но я лишь спустилась к ним, чувствуя, как во мне поднимается буря эмоций, готовая выплеснуть себя. Нет, Би, ты должна, ты обязана быть, как Грейс Келли, особенно сейчас. Особенно в сию минуту. - Здесь? - Спросила я, указывая на очередной бланк, где должна стоять моя подпись. Читать, что там написано, я не хотела, да и сил не было. Я доверяла Луи, не было сомнений в его честности. - Да, мисс Уолдорф, - сказал пожилой месье Лерман, почтительно кивая, - Еще пара подписей и вы свободны, словно птица! Как будто бы я хотела этого! Подписав остальные бумаги и смотря, как Луи расписывается в других, мое сердце, казалось, сейчас выпрыгнет из груди. Я должна была сделать хоть что-то... Хотя бы малость, чтобы прояснить все, чтобы... - Луи, мы можем поговорить наедине? - Мой голос прозвучал на удивление спокойно и даже деловито. Он взглянул на меня с нескрываемым удивлением. - Да, разумеется, - ответил он спустя пару секунд, - Джентльмены, я оставлю вас на минуту?.. Когда мы вышли в другую комнату, я закрыла за нами двери, отгораживаясь от лишних ушей. - Что ты хотела мне сказать, Блэр? - Он вдруг оказался так близко, в его взгляде было столько участия, словно он ощущал, насколько мне сейчас плохо. Но как сказать об этом?.. - Луи, - начала я, понимая, что отступать некуда, - Я не хочу, чтобы ты оставался в неведении. - Не сводя с него глаз, я прошептала, - Я беременна! - Что?.. - Он непонимающе посмотрел на меня, качая головой, как будто отрицая услышанное, - Беременна? От меня? - Да! - Самообладание дало трещину и из глаз брызнули слезы, - Конечно, от тебя! 11 недель, Луи, что теперь? - Я... - Казалось, он онемел, переводя взгляд с моего лица и на мой пока еще плоский живот и обратно, - Что ты... Гормоны во мне, казалось, устроили какую-то пляску - я, всхлипнув, порывисто обняла его, стоявшего и хлопающего глазами, как истукан - мне необходимо было почувствовать его прикосновения. - Блэр, пожалуйста, успокойся, - произнес он нервно-успокаивающим тоном, гладя меня по спине, - Что я могу сделать для тебя?.. Я все сделаю, ты только скажи... Будь со мной, Луи! Что мы делаем? - Я... Я не знаю! - Слезы текли у меня из глаз, грозя промочить насквозь ткань его рубашки, я, не отходя ни на миллиметр, прижималась к нему, обнимая за шею и утыкаясь лицом в его плечо, при этом чувствуя какое-то внутреннее удовлетворение от того, что он так близко - пусть эти мгновения длятся вечность! - Не оставляй меня, прошу тебя! POW Луи. Ты действительно этого хочешь, или это твои гормоны говорят в тебе?.. Еще двадцать минут назад я и подумать не мог, что все так обернется. И я не мог внятно сказать, хорошо это или плохо - мы на пороге окончательного развода, Басс наверняка поджидает ее после всего этого, а может, она рассказала ему об этом и он отказался быть отцом чужого ребенка?.. Моего ребенка, - прозвучало в голове совершенно четко. Да. Мой ребенок. Ее первая беременность закончилась трагически, но эта... Я не мог допустить, чтобы с ним - и с ней! - что-либо случилось. Просто не имел права. - Пожалуйста, не делай аборт, - сказал я, отстраняя ее от себя, чтобы увидеть ее блестящее от слез лицо, и взял ее за руки, - Ребенок тут не при чем. Прошу... Если даже Чак Басс не будет с тобой из-за него, то я... - При чем здесь Чак, - всхлипнула она, - Ты хочешь этого ребенка?.. - Она глядела на меня своими потрясающими глазами, в них плескалось столько эмоций, что и мою плотину чувств чуть было не прорвало - останавливало лишь мужское достоинство. - Да, Блэр, но я не знаю, как нам быть... Я готов быть отцом, мне плевать на то, что скажет семья и другие по этому поводу, но и тебе докучать я не желаю, ты вольна делать все, что пожелаешь... - А если я желаю быть с тобой, - вдруг произнесла она тихим голосом, от которого мое сердце готово было выпрыгнуть из груди, - Что тогда, Луи? - Ты хотела, вспомни, - превозмогая себя, начал я, - Тогда, еще до нашей свадьбы. Вспомни, ты ведь стремилась к этому, мы были вместе, ты помнишь? А потом Чак Басс забрал меня у тебя. Что-то случилось и ты решила все-таки выйти за меня замуж, при этом сходя по нему с ума. Что-то изменилось с тех пор, Блэр?.. Я не хочу, чтобы ты снова делала ошибку... - Нет, не сделаю, - так же тихо, но уверенно произнесла она, - Но если ты не хочешь... Не хочу быть с тобой? Это мое самое большое желание! - Если ты уверена, то это будет самым настоящим счастьем для меня. Я люблю тебя, Блэр, ты это знаешь. - Я... - Она посмотрела на меня, и я сжал ее ладонь в своей руке, а потом поцеловал, до сих пор не веря в происходящее, - Я тоже. Я тоже люблю тебя, Луи, это правда, - Она вдруг улыбнулась мне и я не смог сдержать ответной улыбки - кажется, прямо из ада я попал в рай. Неужели наша сказка будет иметь счастливый конец?..

***

..Выйдя в зал, где все еще стояли, ожидая нас, Жан Лерман и Этьен, мы, держась за руки, со счастливыми улыбками, должно быть, озадачили их как минимум на месяц - их удивленные лица только позабавили меня. Взяв со стола пакет с документами, я, отдав половину моей возлюбленной, сказал ей, едва сдерживая веселье и счастье, переполняющее меня: - Ну что, избавимся от этого? Она, рассмеявшись, стала в упоением рвать документы, которые скрупулезно составлялись моим юристом с моей непосредственной помощью - я не отставал, делая из них подобие конфетти и подбрасывая вверх - кажется, глаза месье Лермана готовы были вылезти из орбит, а челюсть достать самого пола - такого я себе не позволял, должно быть, даже в детстве. Этьен же, наблюдая эту картину, улыбался - он знал о нашей ситуации и теперь был рад за нас. Уничтожив все бумаги, мы, не объясняя своих поступков и не слушая то, что бормотал Лерман, забежали в лифт, смеясь и обнимаясь, как влюбленные школьники. То, что казалось невозможным, теперь было наяву, и все мои печали развеялись, словно их и не было. Хотелось петь, танцевать, сделать что-то бесшабашное... И у нас была целый вечер, нет - целая жизнь на то, чтобы делать все, что мы хотим, без оглядки на титул. Ведь ничто не может помешать нам любить друг-друга, верно?