Call It Home.

Они встречаются в супермаркете как самые обычные жители небольшого городка, где всего один большой супермаркет. Дерек мог заказать лапшу или купить еду на вынос, но, увидев количество коробок от фастфуда в мусорном баке, он ужаснулся и решил приготовить на ужин запеченного лосося с овощами на пару. Он даже сделает гребаный сливочный соус, как делала его мама, лишь бы не бежать к Стайлзу под дом. По крайней мере, до наступления ночи. Увидев его, Стайлз стушевался, думая, сыграть ли в игру «Я тебя не заметил» или все-таки вести себя по-взрослому. В его корзине много фруктов и такие же овощи, что и у Дерека. Он толкает корзину ногой по полу. Она забита до отказа, и Дерек поднимает бровь. «Стайлз не может ее поднять» — доходит до него, и он сдавленно смеется, заслужив полный ненависти взгляд. Он не может поверить, что целовал этого человека. Стайлз такой, черт подери, ребенок. — Тебе помочь? — Дерек не понимает, когда путы, оковывающие его с их последней встречи, спадают к ногам Стайлза. — Не смешно, — фыркает Стайлз, пытаясь дотянуться до самой верхней полки. Он косится на Дерека, пока тот самодовольно наблюдает за его в корне неудачными попытками, сложив руки на груди. Он выглядит внушительно и устрашающе, несмотря на теплую улыбку. Хотя из-за нее многие дамочки, проходящие мимо, пахнут легким возбуждением, больше похожим на приторные духи. Дерек потягивает носом, будто волк зарывается в домашнюю листву осеннего леса, и принюхивается к Стайлзу. Он пахнет безопасностью. Дерек достает банку с халапеньо и протягивает Стайлзу. — Клише, — выдает тот, ткнув альфе пальцем в грудь. Дерек ловит его руку, не прекращая улыбаться. — Может, сходим куда-нибудь в пятницу вечером? — мурлычет Дерек немного опьяненно. Он решает поиграть со Стайлзом. Он назовет все клише, какие Стайлз захочет. Стайлз чуть теряется, немного краснеет, но вырывает руку и отходит назад. Он опускает взгляд и кусает губу. Дерек хмурится, но его обоняние — главный инстинкт волка — заставляет когти вылезти наружу. Сзади него стоит угроза, и он готов уничтожить ее в одну секунду. Он — альфа. Он — машина для убийств. — Привет, детка, — говорит Том, огибая Дерека и касаясь пальцами плеча Стайлза. Он, как и все парни, кричащие о своей ориентации непонятно зачем, двигается по-идиотски, выставляя себя, как гиперболизированный образ женщины, окрашенный в яркие тона флага гей-парада. Дерек удивлен. Нет, он, блять, просто в шоке от того, как этот придурок его якобы не заметил. Если что, Дерек ростом около шести футов и состоит из 190 фунтов литых мышц. Его, блять, невозможно не заметить. Он здесь как лишняя стена прямо посреди рядов с соленьями и специями. И он ни хрена не думает, слыша звук дробящихся в пыль костей. Он так же слышит сдавленный крик, застрявший где-то в глотке от шока. Он начинает думать, когда от Стайлза пахнет страхом. Словно через вакуум он зовет Дерека. Дрожь в его голосе вибрациями касается скул Дерека. Все, о чем думает Дерек — то, что принадлежит ему, кто-то тронул. Он слышит треск костей выше по руке Тома, оглушенный приливом крови к мозгу, заполненный ядом ненависти и желания убивать. Он — альфа. Он — машина для убийств. — Дерек! — Стайлз, кажется, начинает плакать. Или его голос просто дрожит. Кто-то кричит на весь магазин, но Дерек даже не понимает что там за слова. Он вообще забыл значение слов. Он не трансформируется, что-то крепко держит его волка в узде, но он может убить этого урода и так. Он даже не дрогнет в предсмертных конвульсиях. Сила удара Дерека равна силе удара двух машин в лобовом столкновении на скорости больше семидесяти пяти миль в час. Он низко, очень тихо рычит, и слышит настоящий вопль. Перед его глазами Том, опавший на колени к ногам Стайлза. Его лицо перекошено от ужаса, он весь покрылся бордовыми пятнами, и, кажется, еще секунда, и он начнет изрыгать кровь. Из его неестественно выгнутой руки, прямо из мяса, торчит белая, переломанная, словно ветка осины, кость, и Дерек скалится. — Проси прощения, — выдает он рычанием. — Стайлз, я… — он хватает воздух ртом, понимая, что может спастись. Он ни хрена не сможет, вот что. Дерек не оставит даже участка его кожи или кости целым. Его даже не смогут опознать по анализу ДНК. — Дерек, хватит, — Стайлз прижимается спиной к стеллажу с продуктами. Банка выскользнула из его рук, и теперь кровь Тома мешается с перчиками халапеньо. Выглядит мерзко, а пахнет еще хуже. Дерек наконец-то замечает Стайлза. Тот дрожит, зажимая свой рот рукой. Он весь насквозь пронизан ужасом, а страх, как ударная волна, разлетается от него на километры. Он боится издать даже звук. Дерек пугается тоже, видя в глазах карамельного цвета свое отражение. Он — альфа. Он — машина для убийств. Раздается вой сирен, а сквозь стеллажи Дерек чувствует запах шерифа Стилински. — Стайлз! — его голос — это не голос шерифа. Это голос отца, который видит убийцу и своего сына в непосредственной близости, и видит лужу крови, расползающуюся по всему магазину. Он стреляет Дереку в руку. Альфа чуть хмурится, потому что это — та рука, которой он выломал Тому всю правую часть скелета. Он мягко отпускает запястье парня, и тот падает в лужу своей крови и перчиков халапеньо. Дереку хочется рассмеяться. Это так мерзко. Он ненавидит халапеньо. — Папа, — хрипит Стайлз, опускаясь на всю стопу. До этого он стоял на носочках, боясь, что кровь настигнет его, как придуманная лава в детстве. Дерек в ахуенном дерьме. Отец забирает Стайлза. Тот, на самом деле, почти падает в его объятья, взрываясь рыданиями, и Дерек рад, что заставил шерифа проявить внимание к сыну. На самого альфу надевают наручники и везут в участок. Перриш допрашивает Стайлза в соседнем кабинете, но Дерек прослушивает половину, потому что его самого тоже допрашивают. Он больше в шоке не от того, что он, мать его, натворил, а от того, что он способен был сделать ради какого-то мальчишки. Они снова перестают видеться. Дерек сереет, как говорит Эрика. Она называет его «Мистер Грэй», и это звучит ужасно, учитывая то, что это — главный герой романа «50 оттенков серого», как любезно сообщила волчица, а он не хочет думать о своей бете в таком ключе. Он вообще не хочет думать. Но мысли сжирают его. Они снова гонятся за ним, а он снова бежит.