Сучки Райто

— Какого черта он веселится с ними?! Разве он не скучает по мне?! Я хочу, чтобы этот парень чувствовал себя отвратительно!!! Мое самое большое желание: «Чтобы он полз ко мне на коленях и просил в слезах и отчаянии чтобы Я, Императрица Шоу Бизнеса, вышла за него замуж!» Гребанный кабель! Это же наглость!!! Сказал, что перезвонит мне, как освободится! У-БЛЮ-ДОК!!! Ррррр!!! Злости моей не хватает… Из-за этого мужчины моя голова совсем не работает… Я хочу, чтобы он в страдал в самых страшных мучениях! Чтобы жизнь его превратилась в кошмар! Жить не смогу, если этот идиот не лишиться всех своих привилегий… Хочу, чтоб каждый его день начинался с поклона мне… Чтобы он целовал мои ноги… Чертов имбицил… Не понимает что-ли, что Я — ЛУЧШАЯ ИЗ ВСЕХ…Подхожу ему идеально?! Может стоит взяться за его Папашу? Может, он все же болен?

***

      Райто нравилось находить осколочные черты Корделии в других женщинах, хотя они всплывали настолько редко, что юноша даже удивлялся, когда ему так казалось. Это удивление однако не было длительным. Расширенные глаза сужались, улыбка исчезала, а на замену ей приходила холодное равнодушие, которое нельзя было просто убрать. Мрачный вид нагнетал атмосферу и казалось, что проблески «света» от его присутствия поглотила черная дыра, как он снова натягивал излюбленную маску лицемерной доброты.

Предпочтительнее всех женщин мне только одна. Ее изгибы и стоны сводят с ума. Ее глаза малахиты, цвета сливы водопад непослушных волос. Голос, что роднее мне самых чистых девственных слез. Ее голос — владычицы, велит лишь убить. И мои руки по локти в крови, Хоть дважды, хоть трижды… Я буду готов. Но это увы… Не любовь. Не любовь.

      Подслушав стихотворение, я так и не смогла выведать кто же эта дрянь, окрутившая его. Эти чувства злости и досады покрывали мое сердце инеем отстраненности, которая вредила моей красоте и подрывало здоровье. Ведь я должна быть в центре внимания! Даже морщинки от досады появились! Нужно срочно делать подтяжку лица! Сволочь такая! Как же я зла!!! Нервное напряжение настолько возросло, что мое давление начинало скакать, а вместе с тем, отвары из трав заставляли меня «очищать» желудок до самого конца.       Я — женщина, привыкшая к роскоши… светскому обществу, алкоголю и двум телохранителям за своей спиной. Но в последнее время чувствую себя отшельницей в своем доселе уютном мирке, где папарацци следят за каждым моим шагом, а заголовки газет и популярных женских журналов только и твердят, что я икона стиля…       В молчании раздается все: от вдохновения до слез и горечи, от беспокойства до одиночества… Кто бы мог подумать, что Императрица уязвима!       Утонченный вкус, осиная талия, загадочный взгляд… Они уже не одного мужчину заставили обанкротиться, сходить с ума от ревности, а ему — хоть бы хны! Это меня и поражает…       Как он может спокойно наблюдать и улыбаться, когда мне дарят огромный букет белых роз, обвязанных красной лентой, зовут на свидание и задерживают губы на моей правой, обрамленной кольцами с бриллиантами, кисти руки? Словно любовники с жадностью вдыхают аромат моего парфюма и пожирают глазами мои формы. Естественно, я не показываю всего, что замечаю… Я ведь умная женщина, хоть и избалованна мужским вниманием… Не даром я наследница телекорпорации моего почившего этот мир отца.       С Райто меня познакомил его отец, Сакамаки Того, политик, которого все знают, на благотворительном балу в прошлом месяце, и, пусть этот юноша всего-лишь мальчишка, однако его пристальные взгляды и намеки были столь открыты и понятны, что я рискнула опробовать их на себе.       Наш роман закружился как вихрь, и я потеряла свою голову, поддавшись влюбленности, как настоящая дура.       Иногда мне кажется, что он третирует меня. А может, я сама виновата, что позволяю делать это с собою.       Делаю тяжелый вздох и улыбаюсь ослепительной улыбкой, ведь не зря же я отбеливала зубы. Корреспондент делает очередной комплимент и приглашает жестом пройти в зал, где банкет накрыт уже как пол часа, а гости все еще не притронулись к яствам, ведь колокольчик еще не прозвенел.       Мой муж выходит из своего "Феррари", и Макао докладывает об этом первым. Мой телохранитель справа, Ёширо — был бандитом, работал на знакомого якудзу, у него нет мизинца, но он носит силиконовый протез, который скрывает от общества его статус. Макао, спортсмен — лучший в борьбе и на ринге, дзюдо, бокс, тэквандо и прочие стили ему подвластны. Рю — супруг, которого я вижу лишь по понедельникам и банкетам, объявит о нашем разводе через пятнадцать минут, старый козел…       Хорошо, что я так и не родила этому старому пердуну… Пила противозачаточные. А он как шлялся с дешевыми проститутками, так и не перестал даже когда я вышла за него замуж. Наши корпорации все еще будут единым целым, однако глупо было вот так подставлять себя… Ведь женщины и мужчины позволяют себе смотреть на меня с жалостью… Вот до чего докатилась. В нашем мире «честь» — это все. Но в чем лицемерие? В том, что для мужчины естественно трахаться с кучей сук, а его верной и благочестивой супруге нельзя иметь молодого любовника?! Вздор! Чепуха! Мне уже не до «чести»! Она была давно и бесповоротно разрушена моим мужем еще до свадьбы, пропади он пропадом!

***

      «Ревность это лучшая специя. Пусть ЭТО охватит тебя. Чем больше ты ненавидишь меня, тем ты прекраснее… Когда я вижу тебя охваченной жадностью, я хочу заняться с тобой любовью…» (с Райто) — Мне нравится эта жадность в твоих глазах… Весь воздух вокруг тебя пропитан сладострастным запахом ревности… Это чувство прожигает тебя насквозь, охватывая неконтролируемым пламенем желания и обладания мной… Мне нравится видеть эту требовательность в твоих глазах… Мфу-фу-фу… И пусть ты не так свежа, как другие женщины… Ты не теряешь того шарма и блеска (для меня), коим другие не могут так искусно управлять… Ты хочешь быть моей… — растягивая слова, Райто жадно и пошло стонет, вводя в подготовленную дырочку свой ствол, облаченный в силиконовый презерватив, — это говорит твоя кровь… Ты хочешь, чтобы обладал тобой, только тобой… Ты такая жадная сука… Давай, я знаю, что ты все же обрюхатилась… — стискивая живот неожиданно и грубо, рыжеволосый самец впускает ногти в мягкую плоть. Крик самопроизвольно вырывается из глотки, но лицо утыкают в простынь, настолько глубоко, что становится трудно дышать. — Может тебе даже повезет и ты родишь дочку… а не его копию. — сочувственно роняет сын Карлхайнца, сладко выдыхая, — Он непременно будет платить алименты… Пока не ляжет в могилу… Ахаахахаха! Потому, чувствуя внутри тебя жизнь, я буду вежлив, но твоя задница расширится, тут уж у тебя нет выбора. — резко подтягивая к себе, меняет позицию. — Я знаю, что ты любишь, когда тебя подгибают под себя и жестко трахают твою пизду… Хах… Стони, сука, стони… — зажатую перчаткой ротовую полость мужская рука охватила челюсть, не давая ни звуку излиться наружу. Еще не привыкшее к анальному сексу, тело пыталось сопротивляться, однако юноше даже нравилась реакция бунтарки. — Расслабься… — хватая за волосы и кусая чувствительную шею, он наслаждался тем, как вторгается в нетронутое. Да, «Императрица» девственна своим задом, но не надолго. Стенки кишки уже были очищены клизмой и для более «гладкого» эффекта Райто уже натянул силиконовый чехол, медленно подстраивая задний проход под себя. Смазка смягчает дискомфортные ощущения. — Как же узко, черт возьми… Твоя задница так обхватывает…мой член, что я не могу даже взять себя в руки… Эх, сучка… Плачь…плачь и стони, покажи мне, как тебе больно, порадуй меня… Твоя задница так сжимает… Никогда не перестану наслаждаться «первым» проникновением… Но она смачно прикусывает пальцы, перехватывая инициативу и насаживаясь на ствол самостоятельно. — Если ты прав, то я «разбогатею» на алиментах, малыш… — словно и не припоминая неделю интоксикации, женщина начинает смеяться над иронией судьбы. Не хотела рожать — будет, не хотела влюбляться — влюбилась… — Бросишь меня, да? — чуть ли не плача в истерике, она начинает душить его, словно он откажет ей в любом случае. Но в этот раз улыбка искренняя. — Убьешь меня? — А ты умрешь? — Нет же. Если ты не в состоянии сделать это до конца. — Хватит шутить со мной! — еле сдерживая стоны шипит женщина, закрывая глаза и поддаваясь ощущениям. — Тогда просто закрой глаза. — хруст шеи похож на обычный скучный жест. Она даже не успела вскрикнуть, не то чтобы ужаснуться, в испуге начать сопротивление. Он как-то манерно потянулся, словно кот, давно не разминавший свои лапки. Встал, выпрямился и открыл настежь окно. С пятидесятого этажа наверное страшно падать такому хрупкому человеческому созданию. Мысль словно песок ускользает, а ведь в ней еще теплится жизнь. Не ее конечно... Маленький плод внутри так беспокойно суетится во чреве. Ему наверняка от силы всего недели две. Какая жестокость. Но Райто вовсе не благородный человек. Нет в нем показной жалости. Бывает лишь жалость наигранная, по велению случая или настроения. Минут десять назад он даже не подумал бы её убивать...Но что-то щелкнуло. В глазах уже не найти ни огоньков, ни каких-либо эмоций, словно мусор, он облачает труп в туфли и шаль, сбрасывает с многоэтажки и упорхает в ночное небо, на мгновение остонавясь и любуясь фатальным падением своей надоедливой любовницы.