Сложности
20 ноября 2015 г., 06:28
— Заноси её. Быстрее! — скомандовала Карин.
Она приоткрыла железную дверь и что было сил придержала её плечом, пока Саске прошёл мимо с женой на руках. Он остановился посреди тёмного и влажного коридора. Железные двери с грохотом закрылись, резко прерывая шум ливня на улице. За спиной Саске копошилась Карин. Она с трудом сняла факел со стены и каким-то образом зажгла его, освещая проход. Саске посмотрел на бледное лицо Сакуры и нахмурил брови. Она дышала ровно, что уже радовало. Её лицо прижималось к промокшей ткани его плаща, а тоненькие пальцы цеплялись за лямку рюкзака. Сакура сделала судорожный вдох и приоткрыла веки. Её глаза мгновенно сфокусировались в темноте и нашли лицо Саске. Она слабо улыбнулась.
— Саске… — прошептала она.
— Не разговаривай, — спокойно ответил он.
— Как ты себя чувствуешь? — вмешалась Карин.
— Паршиво, — вздохнула Сакура. — Где это мы?
— Одно из убежищ Орочимару, — ответил Учиха. — Карин решила, что здесь есть нужная аппаратура.
— Пошли проверим, — кивнула в сторону коридора та.
Саске проводил её холодным взглядом. Он опустил голову, осматривая закутанную в плащ Сакуру. Первое, что бросалось в глаза, — её живот. За прошедшие восемь месяцев Сакура стала действительно похожей на беременную девушку. Иногда, если смотреть со спины, Учиха мог поклясться, что её стан не изменился ни на сантиметр. Но когда Сакура оборачивалась к нему лицом, он видел это чудо.
Саске никогда не задумывался о том, каким образом создаётся новая жизнь. В своё время он только и делал, что забирал жизнь у других людей. Он собирался убить лучшего друга, не говоря уже о том моменте, когда намеревался лишить жизни свою будущую жену. В итоге представление Саске о жизни человека было весьма неординарным, местами даже апатичным. Конечно, как и любой образованный и неглупый человек, он знал все биологические аспекты этого процесса. Но одно дело — иметь теоретические знания, а другое дело — наблюдать за этим явлением собственными глазами. И, признаться, глубоко в душе Учиха наслаждался этим периодом.
День ото дня девушка, которую он намеренно оставил в деревне, завораживала его своим излучающим счастье видом. Сакура словно светилась этой неуловимой радостью в уповании как можно скорее увидеть своего первенца. Учиха не мог не разделять её чувств, но пытался делать это мысленно и только изредка показывал свои эмоции ей в те моменты, когда они были наедине. Карин, хоть и оказалась полезной, всё же была таким себе третьим колесом. Она не могла спокойно смотреть, как он общается с Сакурой, которую, очевидно, выбрал вместо неё. Поэтому Учихи предпочитали не вгонять Карин в краску или в гнев и общались предельно нейтрально в её присутствии. Пока что это работало, и Карин чуть меньше раздражалась.
Саске оторвал невидящий взор от лица Сакуры и последовал за факелом в глубь коридора. Это место было необитаемым — он не ощущал присутствия других живых существ. Он догнал Карин и последовал за ней в просторное помещение. Она подошла к дальней стене и со щелчком нажала рычаг. Комнату осветили длинные светодиодные лампы на потолке. Это была одна из тех лабораторий с полками на стенах, где хранились замаринованные части тел каких-то созданий. Здесь было несколько рабочих поверхностей и пара больничных коек. Карин отбросила факел в умывальник, полный жидкости, и указала на одну из кроватей. Саске медленно пересёк комнату и аккуратно положил Сакуру на твёрдую поверхность. Она приоткрыла глаза, робко улыбнулась и сделала вялую попытку положить руку на живот; Саске на автомате помог ей.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила Карин, останавливаясь с другой стороны кровати.
— Лучше, — улыбнулась Сакура.
Саске хорошо знал свою жену и мог с лёгкостью определить, что она лукавила. Наверное, Карин тоже это заметила, потому что она резко засучила левый рукав и протянула Сакуре свою покрытую укусами руку. Её зелёные глаза осмотрели лицо Карин, и Сакура еле заметно мотнула головой. Карин раздражённо вздохнула.
— Сакура, просто укуси меня, — настаивала она. — Ты, чёрт побери, почти упала на тех скользких камнях, и, если бы не Саске, всё могло закончиться трагично. Я чуть душу богу не отдала! Просто укуси и успокой нас, давай!
— Всё нормально, — ответила Сакура. — Я на мгновение ощутила слабость в теле и слегка потеряла баланс.
— Это и так понятно! — злилась Карин. — Тебе вообще не положено в таком состоянии разгуливать в опасных для жизни местах, то есть вообще нигде! Никакого леса, никаких лужаек или озёр. Отныне будем жить здесь.
— Карин, — вмешался Учиха, прежде чем она начала отчитывать его жену.
— Поняла, — вздохнула та. — Не нервировать беременную девушку. Я поищу провиант, а ты присмотри за ней.
Шаги раздражённой Карин стихли. Саске резко расстегнул свой плащ, снял влажную одежду и бросил её на ближайший железный стул, а после присел на край кровати и всмотрелся в лицо Сакуры. Она выглядела уставшей и истощённой. Возможно, если они останутся в этом убежище, её самочувствие улучшится. Саске положил свою холодную руку поверх маленькой ручки на животе. Сакура улыбнулась. Её глаза сверкали каким-то необъяснимым счастьем, отчего Учиха впервые за время их путешествия не пожалел о том, что взял её с собой. Как бы он ни пытался игнорировать этот факт, но в словах Сакуры всё же была доля правды: он не простил бы себя, если бы пропустил столь важное событие. А так пусть они сейчас посреди какой-то неизведанной местности, главное — они вместе. Его длинные пальцы чуть крепче сжали руку Сакуры.
— Хочу пить, — прошептала она.
— Я принесу, если обещаешь не двигаться.
— Слушаюсь и повинуюсь, — хрипло засмеялась Сакура. — Я подожду.
Он поднялся на ноги, прикоснулся губами ко лбу жены и поспешно вышел из комнаты. Хорошо, что большинство логов Орочимару, в которых побывал Учиха, имеют примерно идентичную планировку. Саске, не раздумывая, свернул направо и направился в сторону помещения, в котором Саннин обычно хранил упакованную в вакуумные пакеты еду и остальные необходимые вещи в случае засады. Саске нашёл нужную дверь и прошёл в освещённую белым светом просторную комнату. Вдоль задней стены стояли холодильники со стеклянными дверками, за которыми плотно стояли бутылки с водой. Учиха подошёл к первому попавшемуся на глаза холодильнику и резко дёрнул за металлическую ручку. Дверка открылась со звуком, подобным хлопку, и по коже Саске прошёл холод, исходящий от пластиковых полок. Он взял две прозрачные бутылки с водой и захлопнул дверь. На его плечо легла тёплая рука. Саске оторвал взгляд от этикетки и медленно повернул лицо в сторону навязчивого и вполне ожидаемого незваного гостя. Точнее, гостьи.
Карин стояла очень близко, касаясь своим телом спины Учихи. Её пальцы буквально вцепились в его водолазку, словно она была в шоке от того, что сделала, и не желала отпускать объект своего обожания. Саске краем глаза осмотрел её рыжие волосы и покрытое лёгким румянцем лицо. Карин прижалась к его руке, зарываясь носом в термальную ткань, и облегчённо вздохнула, будто неподвижность Учихи придала ей уверенности или оправдала какие-то глупые девичьи надежды. Саске прекрасно понимал, что происходит, и не собирался забивать себе голову и жизнь мелочами наподобие привязанности Карин.
— Ты помнишь, что я сделал на Мосту Самураев? — спокойно спросил он.
Тело Карин заметно напряглось, словно голос Саске застал её врасплох. Она чуть отодвинулась от него, но не отпустила. Карин молчала, и Учиха надеялся, что ему не придётся объяснять свой тонкий намёк. Он прекрасно помнил, как пожертвовал ею, чтобы добить Данзо. И всё потому, что Карин стала обузой и совершенно непригодной; в тот момент Саске казалось, что, убив её, он избавится от мелкой надоедливой занозы. А потом появилась Сакура, и по стечению обстоятельств Карин сохранила свою жизнь. Саске недаром вспомнил тот случай, ведь эта ситуация постепенно начинала напоминать ему тот день.
— Я… помню, — наконец ответила Карин.
— Тогда я хочу, чтобы ты знала, что я, не колеблясь ни секунды, повторю то, что сделал тогда, — промолвил Саске голосом, полным безразличия и холода. — Неужели ты думала, что я поверю в то, что ты последовала за нами исключительно ради блага моего ребёнка?
— Но я… Саске, ты прав, я, в частности, пошла не только ради него, но и ради тебя, — запнулась она. — Просто…
— Просто что? Ты рассчитывала отбить меня у моей жены? — поднял бровь Учиха.
— Нет, я ведь ей помогаю, и ты сам видишь, что это так, — возразила Карин.
— Я вижу, что ты буквально заставляешь себя исполнять нежеланную роль, которую поспешила взять на свои плечи, — продолжил он. — Тебе ведь плевать, что случится с Сакурой или с нашим ребёнком. Ты здесь ради таких вот моментов, когда моя жена не может нас видеть и когда ты сможешь безнаказанно навязывать мне свою любовь, а всё потому, что Сакура доверяет тебе и нуждается в твоих способностях.
— Я… нет, это вовсе не так! — резко отодвинулась Карин.
— Почему же? — медленно развернулся Саске. — Я не смогу причинить тебе вред, так как Сакура сразу же заметит и начнутся ненужные расспросы. Тем временем ты будешь пытаться обольстить меня, не опасаясь моего гнева. Так вот, я хочу, чтобы ты знала, что я могу легко и просто ещё раз пронзить тебя Райтоном, если ты продолжишь свои попытки разрушить мою семью.
В комнате повисла тишина. Учиха с апатией смотрел в её глаза. Карин сглотнула комок в горле и несколько раз моргнула. Она опустила голову, машинально кивая, словно боялась разгневать его лишним словом. Саске ещё раз окинул её холодным взглядом и направился к выходу.
— И ещё, — сказал он, останавливаясь в дверном проёме. — Советую тебе действительно взяться за дело. Я имею в виду, раз уж Сакура захотела твоей помощи во время беременности, в твоих же интересах придерживаться того, что входит в твою работу. Ничего лишнего.
Учиха вышел в тёмный коридор и направился в сторону главной лаборатории убежища. Он понимал, что, возможно, слегка перегнул палку, но это было только на пользу Карин. Станет ещё хуже, если она продолжит свои жалкие попытки привлечь его внимание и пренебрежёт своим же обещанием. Вероятно, если Карин будет бояться его гнева, она посмотрит на ситуацию в другом свете и наконец-то поймёт, что он выбрал Сакуру.
* * *
В комнате прерывисто горел белый свет и жужжали старые моторы холодильников. Карин сделала глубокий вдох и подавила дрожь в теле, которую вызвали жестокие слова Учихи. Она поверила ему. Саске действительно мог избавиться от неё, если она станет бесполезной для его планов. Конечно, сейчас эти планы не были расписаны местью и войной, но всё же это было чрезвычайно важно для Учихи. Карин резко сняла очки дрожащими руками и протёрла глаза. Дура. Идиотка. Как ей только в голову могла прийти мысль, что Саске, который столько времени провёл без женского тепла, сможет поддаться соблазну? Видимо, она заблуждалась, думая, что раз он женился, то изменил свои взгляды на интимные отношения. Воистину сумасшедшая идиотка. Она наскоро прихорошилась, натянула на нос очки и, взяв найденные в запасах Орочимару вакуумные пакеты, направилась обратно в лабораторию. Нужно было успокоиться и с нормальным непринуждённым видом подойти к Учихам. Ничего не произошло. Этого разговора с Саске не было, и она просто задержалась, потому что заклинило крышку ящика. Карин медленно подошла к дверному проёму, из которого в коридор бил яркий свет, и прислонилась к деревянному косяку. Её глаза со скрытым страхом изучили больничные койки. Сакура тихо и радостно смеялась. Спинка её кровати была поднята в сидячее положение, и она, обняв свой живот руками, умилённо улыбалась мужу. Сам Учиха сидел спиной ко входу, и Карин не видела его лица. Пальцы Саске касались округлого живота, словно он выжидал момент, когда их наследник в очередной раз легонько толкнёт будущую мать изнутри кулачком или ножкой. В этой картине было что-то такое умиротворённое, такое искреннее и тёплое, что глаза Карин невольно защипало. Она поспешно потёрла веки пальцами, продолжая наблюдать за теми, кого оберегал Саске. Видимо, Сакура всё же изменила его. Она делала Саске счастливым, и надо быть уже абсолютно слепой и тупой, чтобы восемь месяцев игнорировать этот факт. Карин прислонилась виском к стене, понимая, что своими глупостями чуть было не испортила то единственное, что удерживало Учиху на плаву: его маленькое счастье в виде семьи. Она поморщилась, мысленно принимая горькую правду и свой проигрыш. — А вот и я, — сказала Карин, набравшись смелости войти в комнату. — Пришлось побороться с ржавой крышкой ящика, в котором Орочимару хранит нормальную еду. Но я достала кое-что вкусное. Она медленно подошла к кровати Сакуры и выдавила слабую улыбку. Глаза той блестели простым женским счастьем от пребывания рядом с любимым. Учиха действительно принадлежал только ей.
