Твоя
22 ноября 2015 г., 05:56
Карин сидела на твёрдом железном стуле рядом с кроватью, на которой лежала укрытая одеялом Сакура. Та полдня дрожала, как осиновый лист, и вот теперь, после нескольких чашек горячего чая и с парочкой тёплых грелок у ног, притихла и уснула. Это было облегчением для Карин, ибо она порядком устала успокаивать Сакуру и убеждать её в том, что всё продвигается как надо. Конечно, как любая молодая мама, которая должна со дня на день родить первого ребёнка, Сакура десять раз в сутки паниковала по всяким пустякам. Карин пыталась относиться к этим моментам с пониманием. Она спокойно и даже ласково общалась с будущей мамой, так, словно они стали хорошими подругами. Наверное, эта женская дружба — временное явление, но всё же Карин не могла отделаться от ощущения, что каким-то образом привяжется к этой Сакуре и её малышу. Как ни крути, а она провела вместе с Харуно очень много времени, и после того, как пройдут роды и Саске с семьёй вернётся в Коноху, Карин, несомненно, будет по ним скучать.
От размышлений её отвлекло внезапное движение под одеялом. Всполошившись и резко поднявшись со стула, она подошла к кровати и оттянула край покрывала. Сакура лежала на спине. Бледное лицо покрылось еле заметной испариной, а губы недовольно скривились. Карин приложила холодную ладонь ко лбу Сакуры и еле заметно вздохнула с облегчением: жара не было. Скорее всего, Сакуре просто было душно и она уже в который раз за день захочет остудиться, а затем опять замёрзнет и попросит чашку чая. Это был непрерывный цикл в последние дни. Карин уже привыкла и даже приготовилась убирать одеяло.
— Нет, мне не жарко, — мотнула головой Сакура.
— Как же, — улыбнулась Карин и присмотрелась к её лицу. — Ты вспотела. Что-то болит?
— Да, спина, — поморщилась та. — Я устала лежать в таком положении…
— Успокойся, милая, ещё чуть-чуть, — попыталась успокоить её Карин. — Если хочешь, я подниму спинку кровати.
Сакура только кивнула, приоткрыв сонные глаза. Она выглядела уставшей, и неудивительно: она уже почти неделю не могла спокойно спать, да и от перепадов температуры в теле может пострадать любой человек. Карин медленно подняла спинку больничной койки и, поправив покрывало, присела на край кровати.
— Саске ещё не вернулся? — спросила Сакура, всматриваясь в дверной проём.
— Нет, но думаю, он уже скоро, — ответила Карин. — Он далеко не отходил.
Учиха уже третий день покидал убежище, чтобы угодить своей супруге, а точнее, резкой перемене в её аппетите. Сакура требовала только рыбу, и Карин набралась смелости распорядиться молчаливым Учихой и отправила его к ближайшему водоёму недалеко от заброшенного логова. Учиха беспрекословно делал эту работу раз в день, понимая, что других вариантов у них просто не было. Всё для беременной женщины.
— Я тут подумала, — вяло улыбнулась Сакура, — мы обсуждали с Саске имена… и почему-то разговаривали только о мальчиках. А что, если вдруг родится девочка?
— Думаю, что нет особой разницы, — усмехнулась Карин. — Это всё равно ваше дитя.
— Это так, но мы просто не придумали имя для девочки, — продолжила та. — Я себе на миг представила такое маленькое черноволосое чудо, а иначе никак: она или он должны иметь черты Учих. И мне бы очень хотелось, чтобы у ребёнка были мои глаза, зелёные, как листья деревьев или салата, — засмеялась Сакура.
— Полагаю, ты даже имя придумала?
— Да, если девочка, то Сарада, — улыбаясь, кивнула она. — Меня мама назвала в честь цветов вишни, ну, как бы акцентировала и связала моё имя с цветом моих волос.
— Очень мило, — ответила Карин, умиляясь логикой собеседницы. — Думаю, Саске не будет против.
— Надеюсь, — вздохнула Сакура. — Карин, принеси мне стакан холодной воды, пожалуйста.
— Нет проблем, сиди здесь, — сказала она и направилась в сторону коридора.
Карин уже было подошла к двери, как раздался крик. Она резко обернулась и увидела обхватившую руками живот Сакуру. Её лицо скривилось от явной боли, а плечи неконтролируемо дрожали.
— Карин! — вскрикнула она. — Что-то не так, что-то случилось!
— Не двигайся! — подбежала к кровати та.
Карин резко сняла одеяло и осмотрела больничную койку. Белая простынь была пропитана водой.
* * *
Учиха уверенно направлялся в сторону скалистого холма, внутри которого располагалось убежище Орочимару. Он закинул потрёпанную брезентовую сумку на плечо, чувствуя, как несколько живых рыбин избивают хвостами обшивку. Это было даже смешно, так как Саске никогда не думал, что будет, как какой-то мальчик на побегушках, исполнять прихоти девушки. В такие моменты он напоминал себе, что Сакура уже не просто одноклассница и даже не его девушка — она его жена. Карин уверяла, что такие привередливые вкусы — обычный признак беременности. Поэтому Учиха молча смирился с господством женщин в логове и делал свою работу. Он подошёл к скрытой за колючим кустом акации железной двери и потянул за ржавую ручку. Впереди виднелся тёмный коридор. Саске оставил тёплые солнечные лучи позади и прошёл в холодное, пропитанное землистым запахом убежище. Глаза мгновенно адаптировались к мраку, и он всмотрелся в далёкий свет, исходивший из лабораторного помещения и, как обычно, слабо освещавший коридор. Привычную тишину нарушил звон, словно на пол упала металлическая миска, а затем приглушённый, но очень похожий на какой-то писк плач. Учиха на мгновение замер, прислушиваясь. Этот тихий плач не утихал, и Саске даже не заметил, как буквально через долю секунды оказался в дверном проёме. Взору Учихи открылась весьма неожиданная картина: его жена лежала на той же больничной койке в одной ночной рубашке; ноги Сакуры были слегка согнуты в коленях, а когда-то белая простыня приобрела алый оттенок. Сакура тяжело дышала, хватаясь рукой за живот, который уже не напоминал надутый воздушный шар. Рядом с ней стояла Карин. Её руки были по локоть в крови, а на лице отражалось ассорти эмоций: облегчение, волнение, напряжение и радость. Карин поспешно вытерла окровавленную руку полотенцем и протянула её Сакуре. Учиха не отвёл взгляда, наблюдая за тем, как его жена нехотя укусила запястье. В комнате стоял бардак, явно спровоцированный спешкой Карин. Рядом со столом стояли две железные тележки на колёсиках. На одной из них лежали какие-то окровавленные инструменты и небольшая квадратная посудина, чьё содержимое Саске затруднялся определить. Вторая тележка была заранее приготовлена Карин. На металлической поверхности стояла сплетённая корзина с пуховой подушкой в белой наволочке. Неделями это сооружение стояло в углу помещения, а теперь в нём лежало крохотное тельце с прядью чёрных волос. Саске бросил сумку на пол и медленно подошёл к подушке с младенцем. Дитя плакало; его крик напоминал хриплое завывание, подобное кряку птицы сирены. Этот звук резал уши, но Учиха не обратил внимания на такие малозначительные детали. Он не отрываясь смотрел на новорождённого ребёнка, не в силах даже выдохнуть своё скрытое волнение. Карин сделала всё в лучшем виде: обрезала и перевязала пуповину, вытерла розовую кожу от крови и прикрыла ребёнка простынью. Саске уверенно протянул руку к ткани и приподнял её. — Сарада, — раздался слабый голос Сакуры. — Это девочка. Учиха опустил простынь и перевёл спокойный взгляд на неё. Карин помогла ей опустить ноги, и теперь Сакура ровно лежала на испачканной кровью кровати. Она успокоилась, смотря прямо на Саске. Карин поспешно убрала локоны волос с покрытого испариной лица Сакуры и, связав их в узел на макушке, закрепила резинкой. Затем она подошла к тележке с ребёнком и неуверенно взглянула на Учиху, словно ждала его разрешения подойти к тихо плачущей девочке. Тот молча отошёл. Карин сняла простынь и аккуратно запеленала Сараду, бережно взяла её на руки и подошла к кровати Сакуры. Они обменялись уставшими, сверкающими радостью улыбками, и Карин вручила малыша маме. Сакура нежно прижала ребёнка к груди, закрывая уставшие глаза. — Я пойду отмою руки, — сообщила после недолгой паузы Карин. — Надо бы нам новую одежду подыскать. — Спасибо, — внезапно сказал Учиха. Глаза Карин слегка расширились за стекляшками очков, но она очень быстро опомнилась и только робко кивнула, не избегая взгляда его глаз. Она развернулась уходить и остановилась рядом с другой тележкой. — Можно… можно я заберу это себе? — указала пальцем на пуповину она. Сакура просто кивнула, не в силах ответить. Карин захватила железную посудину и поспешно вышла, оставляя Учих наедине. Саске медленно подошёл к кровати, изучая непривычную картину. Его жена нежно поцеловала в лоб Сараду. — Что же, — с усмешкой в голосе сказала Сакура и протянула ему свёрток. — Держи. Она твоя.
