Смысл: Семейные Узы

      Впервые за столько лет ожидания они будут сидеть за одним столом. Сарада застенчиво наблюдала за своими родителями, которые как-то отдалённо, но тепло общались между собой. Её мать выглядела уставшей, впрочем, это неудивительно, ведь после тех приключений в другом измерении Сакуре не помешал бы постельный режим. Но она как ни в чём не бывало бросилась на кухню готовить ужин для своей семьи. Вскоре их дом наполнился ароматом риса и жареной рыбы. Сарада разрывалась между желанием помочь маме и остаться в гостиной, чтобы хоть издалека понаблюдать за отцом. Они ведь впервые встретились пару дней назад.       Всю жизнь друзья семьи уверяли Сараду, что её отец — великий человек. Седьмой неустанно рассказывал ей о своём детстве с её родителями, о том, как они попали в одну команду после Академии и о том, как дружба Саске Учихи и Наруто Узумаки выдержала самое тяжёлое испытание: жажду мести. Все эти рассказы были для Сарады только словами, ведь она никогда не видела второго главного героя: своего отца. И вот теперь, когда сам Саске Учиха сидел на диване в её доме, она не знала, как себя вести. Он казался ей очень знакомым, родным, но в то же время каким-то далёким, словно жена и дочь были простыми посетителями, с которыми он перекинулся парой фраз.       — Сарада? — раздался голос Сакуры. — Иди сюда, помоги мне.       Она поспешно оставила свой наблюдательный пост рядом с дверным проёмом и прошла в небольшую кухню. Мать вертелась у плиты, добавляя к рыбе специи. На губах Сакуры играла тёплая и искренняя улыбка, которую она напрасно пыталась сдержать в себе. Она краем глаза заметила дочь и усмехнулась ей, будто подбадривая. Та отвернулась к столу, где стояли тарелки, бамбуковые палочки и прочие вещи, и молча взялась раскладывать тарелки для каждого, блокируя навязчивые мысли, которые мешали ей сконцентрироваться. Она никак не могла остановить своё воображение, которое подбрасывало всё новые варианты развития событий этого ужина. Сараде всё время казалось, что когда мать позовёт всех к столу, отец молча исчезнет или, что ещё хуже, вежливо извинится и спишет свой уход на какой-то очень важный и неотложный вызов. Она была готова принять такой ход событий, ведь совершенно не знала, какой Саске на самом деле. Пока что он молчал и напрягал её своим присутствием.       — Что-то случилось? — тихо спросила Сакура, поставив на стол миску с салатом.       — Нет… — вздохнула Сарада.       — Вот как, — хмыкнула Сакура.       Она устало присела на стул и насильно повернула к себе лицо слегка загрустившей дочери. Её руки были тёплыми и сильными. Сарада всю жизнь держалась за них, ибо иного не знала. Она пыталась не думать о том, как по своей же глупости завлекла маму в опасную ситуацию и осмелилась усомниться в их родственной связи. Конечно, Сакура ей всё простила и, что очень удивительно, даже не злилась на неё. Возможно, причиной хорошего настроения был отец, но Сарада не спешила разделять чувства матери. Саске хоть и подтвердил, что любит свою семью и что не забыл их, всё же мог в очередной раз оставить дом. Она не собиралась бежать к отцу с раскрытыми объятиями, пока не была уверена в его планах.       — Сарада, — тихо произнесла Сакура. — Ты явно чем-то недовольна. Рассказывай.       — Это пустяк, — отмахнулась та.       — Конечно, но я-то тебя знаю. Это касается отца?       — Я…       В этот момент на кухню вошёл и сам гость. Саске спокойно осмотрел комнату, задерживая взор на жене, а затем на дочке. Видимо, такая картина его не удивила, потому что он не промолвил ни слова. Он тихо занял своё место, облокотившись на стол и сложив руки в замок. Его глаза пристально наблюдали за сценой милых девичьих откровений, словно он даже не подозревал, что прервал важный разговор. Сакура тотчас же вскочила на ноги и вернулась к плите. Она выложила рыбу на тарелки, подала небольшие миски с рисом и, наконец, присела на стул рядом с мужем. Между родителями Сарады завязался непринуждённый разговор, темы которого совершенно не касались секретной миссии Учихи или последних событий. Сарада всё никак не осмеливалась раскрыть рот и присоединиться к беседе, поэтому чувствовала себя оставленной на заднем плане.       После ужина Сарада быстро помогла маме убрать со стола и направилась к себе в комнату. За всё время, проведённое в доме, отец ни разу к ней не обратился. Наверное, он чувствовал себя так же неловко, как и она. Ведь, если подумать, Саске Учиха знал свою жену много лет: они были знакомы ещё в детстве, потом вместе учились и сражались на войне. Сарада даже не забивала себе голову раздумьями о том, что случилось с её родителями после Четвёртой Мировой Войны Шиноби. В результате этих отношений появилась она — дочь гениального медика и последнего наследника клана Учиха. Или просто дочь бывшего гениального медика и вечно пропадающего в других измерениях шиноби. Почти одно и то же.       Она включила настольную лампу и плюхнулась на кровать. Где-то за стенами радостно звенел голос матери — хорошо, что хоть она счастлива визиту отца. Взгляд Сарады скользнул по шаткому письменному столу, книжным полкам и остальной дребедени. Все эти вещи чудом уцелели после того взрыва эмоций Сакуры и за время отсутствия семьи, и под чётким руководством Шизуне их перенесли в небольшую двухкомнатную квартиру. Среди уцелевшего барахла недоставало многих декораций, но были и старые вещи, которые Сарада с возрастом просто спрятала в ящик. Взгляд остановился на пыльной чёрно-белой панде, которая лежала на книжной полке. Сарада поднялась с кровати и подошла к шкафу.       Она помнила, что однажды утром проснулась в обнимку с этой пандой. Бабушка Мебуки твердила, что не покупала ей эту игрушку, поэтому Сакура свалила это недоразумение на какой-то позабытый подарок на день рождения. Но Сараде было всё равно. Странно, но начиная с того дня эта панда стала её любимой игрушкой, которую она носила с собой по дому и даже пару раз в Академию, до того времени, когда, лет так в восемь, перестала интересоваться детскими безделушками. Эта пушистая панда была вещицей, с которой было связано много воспоминаний, в особенности мечта познакомиться с отцом.       Раздался тихий стук, который застал Сараду врасплох. Она вздрогнула и обернулась лицом к дверному проёму, где стоял высокий и мускулистый, внешне так похожий на неё мужчина. Саске опирался плечом на дверной косяк, с интересом изучая комнату дочери.       — Можно войти? — спокойно и вежливо спросил Учиха.       — Да, — кивнула Сарада, взяв в руки панду, словно для поддержки.       Саске медленно прошёл в спальню, осматривая мебель и коробки с вещами. Он остановился рядом с кроватью, где на тумбочке стояло несколько фотографий в железных и деревянных рамках. В основном это были изображения самой Сарады в возрасте от годика, где она была в тёмно-синих ползунках, до недавних, где она сидела на берегу озера со своей мамой. Саске поднял рамку с самыми старыми снимками и засмотрелся на радостные улыбки дочери. Сарада молча ждала, сжимая панду в руках.       — Помню, когда делали эту фотографию, ты впервые пощупала шерсть кролика, — сказал он. — Тебе так понравилось, что ты, не утихая, всё смеялась и смеялась.       — Вы… ты был там? — робко спросила Сарада.       — Да, — кивнул Саске.       — Мне казалось, ты оставил маму ещё до…       — До твоего рождения? — закончил фразу Учиха. — Нет. Это не так.       — Пап, я понимаю, что ты не можешь рассказать нам о своём секретном задании и что ты ненамеренно оставил нас на столько лет… — набралась смелости она. — Но мне всё же хочется знать… почему ты не с нами?       Сарада опустила голову, избегая взгляда отца. Учиха положил рамку с фотографиями обратно на стол и медленно подошёл к ней. Сарада сдерживалась от желания поднять голову и взглянуть ему в глаза. Холодные длинные пальцы прикоснулись к её личику и приподняли его вверх. Саске внимательно осмотрел загрустившую дочь, и его взор остановился на старой пушистой игрушке в её руках. Чёрная бровь слегка приподнялась вверх, словно он удивился такой сентиментальности. Сарада поспешно опустила руку с пандой вниз, пряча игрушку от отца, будто один только вид этой безделушки портил их серьёзный разговор.       — Я принёс эту игрушку, когда тебе было почти пять лет, — спокойно сказал Учиха.       — Т-ты… — округлила глаза она.       — Это был первый раз, когда я тебя увидел чуть повзрослевшей, — после недолгой паузы ответил Саске.       — И ты… тебе не захотелось остаться дома?       Он опустил руку, продолжая находиться на определённом расстоянии от Сарады. Ей было интересно и совершенно непривычно общаться с человеком, который проявлял так мало эмоций. Она знала родителей своих друзей, и все они были очень общительными и внимательными. Наверное, её представления об отцах были расплывчатыми и не все главы семейств такие добрые и заботливые, как Седьмой Хокаге или Чоджи Акимичи, который всё время опекает её лучшую подругу Чоучоу. Видимо, бывают и другие типы отцов, которым несвойственно заботиться о своих детях, утешать их и даже проявлять чувства.       — Что ты думаешь о роли Хокаге? — спросил Саске.       — Хокаге? — удивилась такой резкой смене темы Сарада. — Я… я считаю, что это очень ответственная должность, и мне бы даже хотелось когда-нибудь занять эту позицию. Ведь это так здорово — опекать и защищать людей, среди которых ты живёшь…       — Тогда ты должна понять, почему я не остался с вами, — ответил Учиха.       — Ты действительно считаешь, что цель оправдывает средства? — тихо спросила Сарада.       — Нет, но я это делаю не только для себя. Если ты хочешь стать Хокаге, ты должна понимать, что иногда нужно жертвовать важными вещами ради достижения цели.       — И ты пожертвовал нами?! — не поверила своим ушам она.       Учиха промолчал. Он пробежался взглядом по удивлённому и скривившемуся в недовольной гримасе лицу дочки и еле слышно вздохнул. Саске даже не надеялся, что она поймёт его непростые мотивы в таком возрасте. Он сам преодолел много внутренних терзаний и мысленных убеждений, чтобы наконец принять верное решение. Возможно, когда она повзрослеет и действительно возьмётся за достижение своей цели, она поймёт его и простит за такой поступок. Если она хоть немного похожа на свою мать, она обязательно простит его.       — Сарада, — сказал Саске. — Я не жертвовал вами.       — Но ты только что сказал…       — Я всегда с вами, — продолжил он. — Здесь.       Саске прикоснулся рукой к груди, прямо над её сердцем, и взглянул в глаза дочери. Сарада сглотнула ком в горле, пытаясь не заплакать. Саске подождал несколько секунд, а затем молча направился в сторону двери. Сарада помотала головой, прогоняя вихрь мыслей. У неё было всего несколько секунд на раздумья, но голос опередил её мысли.       — Папа! Погоди…       Учиха остановился в дверном проёме, заинтересованно наблюдая за ней. Сараде показалось, что он специально шёл слишком медленно, словно знал, что она захочет ещё что-то сказать. Сарада подняла чёрно-белую панду к груди и прижалась к ней. Это было первое доказательство того, что её отец хоть и по-своему, но заботился о своей семье. Да, возможно, он совершил ошибку, но теперь они могли наладить эти необычные отношения. И, кажется, он сам был не против нового начала, нового знакомства.       — Ты можешь остаться ещё на один день?       — Это что-то важное? — спросил Саске.       — Я хотела бы… хотела попросить сходить со мной и с мамой в фотоателье.       Вероятно, это было очень неожиданное предложение, но Сарада хотела запомнить эту встречу с отцом. Пусть он через пару дней отправится на новую миссию и пропадёт ещё на пару лет, но у неё останется хоть какое-то доказательство его существования. В итоге вместо воспоминаний о детстве у неё будут вещи, подаренные отцом. Маленькое, но счастье. Сарада сжала мягкую игрушку пальцами, мысленно уповая на одобрение идеи.       — Хорошо, — замялся Учиха. — Утром сходим.       — Спокойной ночи, пап.       — Спокойной ночи, Сарада.       Она закрыла глаза, улыбаясь. Их всё же связывало больше, чем фамилия. Их связывали особые узы — семейные узы.