Смысл: Семейные Узы

      — Она уволилась месяц назад. Сказала, что хочет проводить больше времени с Сарадой. Фактически они теперь живут на деньги, которые ты получаешь за эту секретную миссию. Признаюсь, сумма эта не самая внушительная.       Какаши откинулся на спинку кресла и мельком взглянул на стоящего у открытого окна Учиху. На улице было темно, далеко за полночь. Белый свет настольной лампы придавал чёрной одежде Саске грязный, серый и пыльный вид. Он молчаливо смотрел в ночь, на освещённые жёлтыми фонарями крыши, мигающие разноцветной рекламой экраны и аккуратные фасады домов Конохи. Бледная кожа его лица выглядела чуть натянутой, под глазами виднелись тёмные мешки, а волосы отросли и неопрятно торчали в разные стороны. Видимо, Учиха совершенно не заботился о внешнем виде, или, по крайней мере, у Хатаке просто сложилось такое впечатление. Возможно, в других измерениях не было любопытных и осуждающих взглядов, и Саске посчитал, что ему не стоит беспокоиться по таким пустякам, как ухоженный облик.       — Зайдёшь домой? — после длительной паузы спросил Какаши.       — Нет.       — Саске, это твоя семья, — нахмурил брови Шестой. — Ты, конечно, на очень важной миссии, и, возможно, Сарада даже не знает, что её отец буквально оберегает весь этот мир. Но она не должна страдать из-за твоего желания обезопасить её и деревню. Загляни к ним хотя бы на минутку. Сакуре будет спокойнее.       Саске промолчал. Он медленно развернулся лицом к Хокаге и смерил его спокойным, почти холодным и апатичным взглядом. Учиха подошёл к заваленному бумагами столу и нагнулся над креслом, которое предназначалось для посетителей. Он поднял длинный футляр с мечом, влажный, потрёпанный работой дорожный плащ и, со щелчком закрепив ножны на поясе, направился к выходу. Хатаке молча проводил его усталым взглядом. Он всё пытался понять, почему Саске так относится к собственной жене и ребёнку. Много лет назад его целью было возрождение клана, но по неизвестным причинам в новом поколении шиноби был только один ребёнок с генами Учих. Какаши не мог расспрашивать и уж тем более винить в этом Сакуру. Она была воистину терпеливой и верной женой, которая вот уже четыре года каждый день с надеждой ждала возвращения своего мужа. Вероятно, семья Учих ещё нескоро воссоединится. В кабинете раздался хлопок двери, который означал, что Саске ушёл без лишних слов.       Учиха вышел в украшенную огнями вывесок ночь и направился в сторону безлюдных улиц. Холодный ветер развевал чёрные волосы, прикрывая его измученное беспрерывным путешествием лицо. Саске накинул плащ на плечи и свернул в знакомый переулок. Слова Хатаке его не задели, нет. Учиха понимал, что своим отсутствием заставляет страдать жену и дочку, но он не мог ничего с этим сделать. Он не знал, как ему вернуться домой, хоть и осознавал, что Сакура встретит его с той тёплой улыбкой на губах, в которую он, наверное, и влюбился.       Он прошёл ещё несколько кварталов и остановился.       На другой стороне улицы, под красно-голубой неоновой вывеской, стоял небольшой раскладной стол и пара решётчатых железных стоек, на которых висели мягкие игрушки и сувениры. Учиха осмотрел стеллажи, размышляя над последними фразами Хатаке. Глубоко в душе он сгорал от нетерпения увидеть свою дочь. Саске даже не мог отчётливо вспомнить маленькое детское личико Сарады, несмотря на то, что сотни раз перед сном пытался представить себе, какой она будет, когда повзрослеет. Сейчас его дочке почти пять лет. Подумать только, ещё совсем немного, и она будет в том возрасте, в котором был сам Саске, когда случилась трагедия их клана. Возможно, ничего не случится, если он просто посмотрит на неё сквозь окно.       Сам того не ведая и не понимая, когда он начал двигаться, Саске направился прямо к спящему продавцу. Учиха не знал, зачем человеку торговать игрушками в такой поздний час, но расспрашивать незнакомца не стал. Он осмотрел решётчатый стеллаж и заметил небольшую чёрно-белую панду с чёрными пуговицами-глазами. Саске протянул руку к мягкой игрушке и снял её с крючка. Продавец, завернувшись в несколько свитеров и шарф, продолжал спать. Учиха засунул руку в карман и, достав несколько одинаковых банкнот, положил их под миниатюрную статуэтку скалящего зубы Кьюби. Он задержал взор на девятихвостом лисе и ухмыльнулся. Затем Саске спрятал пушистую панду под плащ и продолжил идти в сторону своего дома. Он был там всего несколько раз, ведь сразу после переезда отправился на эту секретную миссию.       Саске ступил на протоптанную жителями Конохи улицу спящего в ночной тишине жилого квартала, и его взор мгновенно нашёл тот самый дом. Чёрные глаза пристально изучили фасад и крышу небольшого уютного строения. Странно, но здание ещё держалось вместе, хотя, зная Сакуру, он ожидал увидеть его в худшем состоянии, возможно, подлежащему приличному ремонту или с треснувшими стенами. Сакура не могла так просто принять уход своего любимого. Но, быть может, оставшись единственным родителем для маленькой дочки, она перенаправила энергию в другое русло: посвящала больше времени Сараде. Наверное, она именно поэтому уволилась с работы в том медицинском центре. Учиха медленно шагнул в сторону своего дома.       Несомненно, входная дверь была заперта на ночь, и, стало быть, вход в дом нужно было искать в другом месте. Саске не собирался заходить в здание, нет: он хотел найти спальню своей дочки. Интуитивно передвигаясь к задней части дома, пользуясь при этом воспоминаниями со дня переезда, Учиха осматривал окна второго этажа. Там было всего три комнаты, самая большая из которых принадлежала его жене. Окна этой спальни выходили на привычно людную и шумную улицу. Сейчас прозрачное стекло скрывали бежевые занавески, подталкивая к мысли, что Сакура, должно быть, уже спит. Саске остановился на заднем дворе, осматривая несколько клумб и натянутые верёвки для белья. Окна оставшихся спален выходили на этот дворик. Он ловко запрыгнул на крышу небольшого навеса и заглянул в первое окно.       Эта комната принадлежала маленькой черноволосой девочке, которая лежала в небольшой кроватке и рассматривала приклеенные к потолку звёзды. Сарада подняла маленькую ручку и указала на молодой месяц посреди искусственного неба на потолке. На её губах появилась сонная улыбка, и она закрутилась под одеялом, поворачиваясь лицом к окну. Саске не мог сдвинуться с места. Какая-то часть его разума понимала, что он должен спрятаться за стеной или спрыгнуть вниз, чтобы не испугать собственного ребёнка. Но он продолжал неподвижно стоять, затаив дыхание, и смотреть на свою маленькую сонную дочку. В какой-то момент их глаза встретились, и Сарада в недоумении несколько раз моргнула, словно пытаясь прогнать сонливость. Она нахмурила чёрные бровки и села на кровати, отбрасывая одеяло с ног. Саске сделал еле слышный вдох холодного воздуха и достал из-под плаща мягкую игрушку. В глазах Сарады сверкнули искры азарта.       Она подбежала к окну и, положив ручки на подоконник, прислонилась лбом к стеклу. Её глаза, такого же цвета, как у Саске, с восхищением смотрели на пушистую панду. Сарада вцепилась пальчиками в деревянную раму окна и потянула влево, отодвигая створку на несколько сантиметров. Учиха просунул пальцы в щель и чуть больше приоткрыл окно. Сарада робко улыбнулась незнакомцу.       — Это мне? — осмелилась спросить она.       — Да, — кивнул Саске, протягивая руку к дочке.       Сарада радостно схватила игрушку и прижала её к телу, зарываясь носиком в мягкие ушки панды. Её широко открытые глаза любопытно изучали незнакомого ей человека. Она слегка склонила голову влево, осматривая грязную одежду Саске и торчащую рукоятку его катаны. Учиха, в свою очередь, ощутил странные перемены в себе: казалось, что его тело налилось свинцом, а в груди кто-то невидимый сжимал в кулаке сердце. Девочка одним только видом разбивала все связные мысли Учихи, завораживая его, как в тот день, когда она родилась. Саске сделал судорожный вдох и мельком осмотрел комнату дочки и закрытую дверь.       — Твоя мама знает, что ты не спишь? — спокойно спросил он.       — За мной присматривает бабушка, — ответила Сарада, пряча лицо в игрушке. — Мама болеет, и она осталась с дедушкой. Бабушка говорит, что она не хочет заразить меня, поэтому я некоторое время побуду дома без неё.       — А бабушка?..       — Бабушка спит, — улыбнулась Сарада. — Крепко-крепко.       — А ты почему не спишь? — не смог удержаться от вопроса Саске.       Слова сами слетали с ровных губ Учихи, словно он не отдавал себе отчёт в этих действиях. Сарада была для него загадкой, которую он сам же и создал. Она осмотрела его оценивающим взглядом, будто пытаясь понять, почему это вдруг у её окна оказался неизвестный мужчина с пушистой пандой в руках, который расспрашивает её о семье и прочих вещах. Сарада отошла на шаг от окна, осматривая свою комнату.       — Мама говорит, что нельзя разговаривать с незнакомыми людьми, — нахмурив брови, сказала Сарада. — А я вас не знаю. Вас прислал папа Боруто?       Учиха ощутил, как на его лице впервые за долгие годы появилась ухмылка. Сарада не понимала, почему этот странный мужчина на крыше её дома улыбается в ответ на заданный вопрос. Она чуть крепче прижала к себе панду, опуская глаза на застеленный ковром пол.       — Меня прислал Наруто — это правда, — слегка сконфуженно ответил Учиха.       — Вы ведь не расскажете ему, что я разговаривала с незнакомцем? — широко открыла глазки Сарада. — Если мама узнает… — чуть скривилась она.       — Нет, не скажу, — кивнул Саске, понимая, что разговор с дочкой, хоть и нелепый, захватывал всё больше.       — Спасибо! — робко улыбнулась Сарада.       — Так почему ты не спишь? — повторил вопрос он. — Уже поздно.       — Я мечтаю, — смущаясь и шепча, ответила Сарада.       — О чём?       — О том, чтобы познакомиться со своим папой, — прикрыв веки, ответила Сарада.       По телу Учихи прошла дрожь. Сарада улыбнулась сама себе, словно мысли об отце, которого она ещё ни разу в жизни не видела, вынуждали её парить в детских мечтах. Саске заставил себя сделать вдох, ни на секунду не отрывая взгляд бездонных чёрных глаз от дочери. Рука Учихи внезапно дёрнулась к окну и тут же опустилась, будто он хотел приблизиться к своему ребёнку, но потом одумался. Саске нахмурил брови, точно к нему вернулся светлый и трезвый разум. Он не мог приблизиться к Сараде, не мог рассказать ей, что её мечта только что сбылась. Она не должна знать, с кем именно болтала в эту ночь. Если она расскажет всё Сакуре, та поймёт, что он приходил домой и не остался с ними, а продолжил путешествовать по миру, словно образ милой дочки даже не задел его равнодушное сердце, словно ему всё равно. Нет, этого нельзя было допустить, ведь это неправда.       — А вы знаете моего папу? — поинтересовалась Сарада.       Она осторожно подошла к окну и, прижимая к себе мягкую игрушку, словно щит, взглянула прямо в глаза Саске. Они молча смотрели друг на друга. В её глазах были искры волнения и тени вопросов, на которые мог ответить только он, только её отец. Саске не знал, куда подевалось присущее ему мужество и невозмутимость. Его буквально обезоружила маленькая девочка, которая проснётся утром и воспримет этот разговор за плод её воображения или сон. Учиха, удерживаясь на скользкой черепице с помощью чакры, присел на корточки, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Он медленно протянул руку к бледному личику Сарады. Она не испугалась, даже не шарахнулась, а только слегка оступилась, пошатнувшись рядом с окном. Её пальчики выпустили панду и ухватились за подоконник для равновесия. Учиха резко опустил руку, отказываясь от такой сентиментальности. Сарада тихо хихикнула, улыбаясь Саске такой знакомой улыбкой. Ему вдруг показалось, что сквозь внешние черты клана Учиха пробивалось воспитание и привычки Сакуры. Сарада хмыкнула, продолжая рассматривать незнакомца в пыльном плаще.       — Вы, наверное, его знаете, моего папу, — повторила она. — Дядя Наруто знает. Он говорит, что мой папа лучше всех. Но я всё равно хотела бы его встретить, хоть раз…       — Обязательно встретишь, — выдавил из себя Учиха.       — Я знаю! — улыбнулась Сарада. — Поэтому я каждый вечер смотрю на эти звёзды и загадываю желание, чтобы папа поскорее вернулся домой.       Она сладко зевнула, прикрывая уставшие веки и положила голову на деревянный подоконник; неожиданно вздрогнула, словно вспомнив что-то, и осмотрела приоткрытое окно. Ночную тишину разбил порыв прохладного ветра, от которого маленький носик стал холодным. Сарада удивлённо оглядела крышу за окном, но там никого не оказалось. Она нахмурилась, пытаясь понять, куда делся её собеседник. Прошло несколько минут, и малышка, кое-как закрыв окно, подняла чёрно-белую панду с пола и вернулась в кровать.       Саске устало прикрыл глаза, прислушиваясь к звукам в доме. Благо Сарада пошла спать и, возможно, даже не вспомнит об этой встрече. Учиха сделал глубокий вдох и выдох, успокаивая своё сердцебиение. Он не ожидал, что это маленькое чудо любит его, несмотря на то, что никогда не видела, никогда не слышала его голос и никогда не ощущала тепла его отцовских рук. Нет, это был слишком тяжёлый и напряжённый момент, который не должен повториться хотя бы до того времени, когда Сарада повзрослеет. Саске мотнул головой, прогоняя ненужные глупые мысли, и спрыгнул вниз, растворяясь в ночной мгле.