Тьма

      - Прошу прощения, ректор Фауст, - я недоуменно посмотрел на изящный золотой ключ, лежащий у меня в руке, - но что это значит?       Мефисто устроил подбородок на сцепленных замком пальцах и хищно ухмыльнулся.       - Увидите сами, учитель Окумура. Но обязательно возьмите с собой брата. Полагаю, вы уже готовы.       Зачем там нужен Рин, и к чему мы, собственно, готовы, Фель не потрудился уточнить. Кивком головы он поставил жирную точку в разговоре и углубился в изучение каких-то бумаг. Я вздохнул и поспешил покинуть кабинет ректора.       Прошёл уже почти месяц с тех пор, как Сатана пытался объединить Ассию с Геенной. Что изменилось? Да, много чего... Например, очень много людей получило демонические метки, и благодаря этому у экзорцистов Ордена на порядок выросло количество вызовов. И по той же причине на курсах стало больше новичков, желающих сражаться с демонами. В остальном же жизнь в Академии вернулась к своему размеренному ритму. Жаль, что нельзя сказать то же самое про меня...       Пусть на моих заданиях больше не было подобных казусов, как с Ракшасом, но многие коллеги продолжали меня избегать. Впрочем, не это заставляло меня переживать. Больше всего беспокойства вызывал мой брат, и вовсе не потому, что просыпал занятия, отлынивал от уроков или заваливал элементарные тесты. Нет.       Мой брат сводил меня с ума...       Причину этого безобразия я видел в своём нынешнем обличье, и изо всех сил старался бороться с притяжением. Нет, конечно, эмоции слабо поддаются контролю. «Не чувствовать» у меня не получалось, зато худо-бедно я справлялся с демонстрацией маски отстранённо-занятого ботаника.       А в те редкие часы, когда я оставался один... Боже, я даже когда вспоминаю о них, резко останавливаюсь, чтобы перевести дух. Разумеется, я старался думать о девушках, когда сбрасывал напряжение, и даже о парнях, причём мысли о последних вызывали некое отвращение. Но тщетно, перед глазами вновь и вновь появлялся образ Рина.       Убежать от проблемы тоже не выход. Я дико тосковал, находясь в разлуке с братом, и успокаивался, стоило его хвостатой заднице появиться на горизонте.       Единственное, что я сделал, это резко ограничил любой физический контакт с близнецом. Но в те моменты, когда Рин случайно задевал меня рукой, плечом или хвостом, во мне просыпалась такая буря, что, казалось, могла разрушить не то, что Японию — Соединённые Штаты! И я гордился, что мог сделать непроницаемое каменное лицо, благодаря чему брат так и не заподозрил меня ни разу в нечестивых мыслях...       Я вздохнул, поправляя очки. Всё это время я стоял возле аудитории, ожидая, когда закончатся занятия у Рина, и мы сможем отправиться в неизвестность по просьбе Мефисто. Вот, наконец, звонок. Братишка выскочил из класса впереди всех и побрёл в мою сторону, не глядя, понуро опустив голову. Так бы и прошёл мимо, если бы я не остановил его, положив ему руку на плечо.       Воскресший ураган закрутился спиралью, сжимая и терзая мои внутренние органы...       - Юкио, что ты тут делаешь? - удивлённо воскликнул Рин. Я поправил очки дрожащей рукой и кивком головы пригласил близнеца идти за мной. В первом попавшемся безлюдном коридоре я отворил золотым ключом ближайшую дверь и... вышел в снегопад. Следом за мной, удивлённо озираясь, выскользнул брат, и дверь за нашими спинами тихонько закрылась.       Перед нами стоял заснеженный лес, и, казалось, на мили вокруг нет ни единого человека. Впереди, между древесными стволами, угадывалась узкая просека, и я, недолго думая, устремился туда.       - Куда мы идём? - спросил братишка.       - Хороший вопрос, - вздохнул я. Просто... Просто хотелось идти дальше.       - Позвал меня сюда, хотя сам не знаешь, зачем? - удивился Рин с нотками раздражения в голосе.       - Ректор дал мне этот ключ, сказав, что мы должны прийти сюда вместе с тобой, - объяснил я, покачивая изящный предмет на тонкой золотой цепочке. Брат лишь недоумённо пожал плечами.       Я резко остановился, отчего Рин чуть не налетел на меня сзади, и бросил взгляд на место, откуда мы сюда пришли. Ох, ну, разумеется! Это же та самая хижина, где жила мама с отцом. А это... тот самый лес! Узнаю. Всё в точности как в видении...       - Что такое? - поинтересовался близнец образовавшейся заминке.       - Понятно... - пробормотал я, продолжая двигаться через просеку.       - Эй, Юкио! - голос звучал немного обиженно. Да, он прав. Я больше не могу всё от него скрывать.       - Перед тем, как Сатана овладел мной, - слова давались с трудом, - я увидел его воспоминания. В этом затерянном лесу мама и подарила нам жизнь... в обмен на свою.       Рин благоговейно затих за моей спиной, и какое-то время мы шли молча. Однако стоило нам выйти на небольшую поляну, как на пути возникли два снеговика: большой и маленький. Да, ребята. Вас тоже помню.       - Ч-что?! - выдохнул брат, хватая с плеча Курикару, но я остановил его взмахом руки.       - Снеговики. Разновидность големов. Идём, они покажут дорогу.       Знакомые места... Тропинка меж приметных елей. Деревянный мостик через речку. Безумно хотелось поделиться с Рином этими образами, но вслух я мало что сумел бы передать. Поэтому я молчал, с замиранием сердца ожидая окончания пути. Ведь я знал, что нас там ждёт...       С небольшого пригорка была хорошо видна пещера в отвесной скале напротив. Она давно заросла тонкими ветвями плюща, укрывшись от внешнего мира. А слева, в укромном каменистом кармане стояло надгробие, укутанное снегом.       - Вот, здесь мы и родились, - не скрывая тепла в голосе, сказал я. - Отец нашёл нас снежной ночью. Мама отдала нас ему... перед своим последним вздохом.       Глаза защипало. Я словно наяву переживал то, что видел в воспоминаниях Сатаны. Рин не дал мне окончательно погрузиться в уныние, начав спускаться к каменному надгробию. Я последовал за ним.       Подойдя к плите, я любовно стряхнул с неё снеговую шапку.       - Это... её? - полушёпотом спросил брат. Скорее всего это был риторический вопрос, и я не стал утруждать себя очевидным ответом. И тут братишку как прорвало:       - Ты ведь видел маму в тех воспоминаниях? Какая она была?       Боже, ну зачем он спросил... В груди предательски защемило, когда я представил её образ: живая, смелая девушка с сердцем, полным любви, тепла и сострадания.       - Она была... удивительная, - только и смог вымолвить я. Но Рин не унимался, продолжая требовать с меня то ли описание внешности, то ли характера. Я не слушал. Моим сознанием сейчас владела мысль о том, как всё могло бы повернуться, не появись мы на свет.       - Брат, - выдохнул я, и насупившийся было Рин тут же живо встрепенулся. - Правильно ли то, что мы родились в этом мире? Если бы не мы, мама и папа были бы живы, и не пострадало бы столько людей.       Близнец стойко выдержал мои душевные терзания, задумчиво склонил голову набок и уверенно изрёк:       - Ты дурак?       Я удивлённо приоткрыл рот и взглянул на брата недоумевающим взглядом. Рин не замедлил с пояснением:       - Мы родились, потому что старик и мама очень этого хотели! Мы должны ценить данные нам жизни!       - Да, ты прав, - секунду помедлив, ответил я.       Я сидел, опустившись на одно колено перед могилой матери, Рин стоял за моим плечом, а позади нас безмолвными изваяниями застыли снеговики — верные хранители покоя своей подруги.       - Брат, - окликнул я, когда молчание стало совсем невыносимым. - Родители... классные?       - Естественно! - не колеблясь, важно ответил Рин. - Они же наши родители!       Неизвестно, сколько часов мы провели там, отдавая дань памяти. И неизвестно, в какой момент я заключил брата в целомудренные объятия, после чего мы простояли так ещё Бог знает сколько времени.       После этого случая я вновь дал себе обещание не касаться Рина, как бы ни хотелось.       И у меня получалось.       У меня это получалось ровно месяц...