I Miss The Misery

Сложно ответить на вопрос "Что не так?" Когда всё нахрен как-то не так.

Страх вернулся. Он, как и раньше, обжигал внутренности и сжимал сердце холодом. Меня знобило от страха. В голове, будто заезженная пластинка, повторялась лишь одна мысль: «Я хочу жить». Меня заперли в багажнике машины. Здесь было тесно и не хватало воздуха. Дышать носом было тяжело, но я была благодарна и за это. Они ведь могли заклеить не только рот. Связанные за спиной руки затекли, а плечевой сустав ныл. Меня бросало из стороны в сторону и я часто ударялась виском. Голова раскалывалась. «Я хочу жить» Вдох-выдох. Дышать становится всё трудней. Легкие горят от желания вдохнуть свежего прохладного воздуха. Звуки извне доносятся будто сквозь толстый слой ваты. Кажется, я потеряла сознание на несколько минут, ведь, когда открыла глаза, поняла, что машина остановилась, не было слышно ни звука двигателя, ни скупой болтовни в салоне. Я насторожено замерла, ожидая того, что произойдёт дальше. Неизвестность пугала меня больше былых воспоминаний. Все попытки совладать с телом и остановить дрожь не увенчались успехом. Вдох-выдох. Сердце вырывалось из груди и я боялась, что этот стук услышат мои похитители. И если бы мне предоставили выбор, я навсегда осталась бы здесь, чем ушла туда, куда привезли меня трое мужчин. Я была так поглощена в свои мысли и переживания, что не услышала шагов, поэтому звук открывающегося замка заставил моё сердце замереть, а потом пуститься в дикий пляск. Всё тело напряглось до боли, и я боялась даже выдохнуть. – Приехали, красавица, вылезай, – я узнала голос Рапунцель, но быть уверенной в этом я не могла, ведь плотная повязка на глазах закрывала весь обзор. Меня грубо подхватили за плечи и посадили. – Только не говори мне, что тебя нужно ещё и на руках нести! – возмущённо проворчал мужчина, но скорее для себя. Он вытащил меня из багажника и свалил на плечо.– А ты тяжелее чем кажешься. Не знаю как другие, но мне не хотелось ответить колкостью на это, как героини романов и ТВ, мне хотелось, чтобы он и дальше принимал меня за обморочную. Пытаясь отвлечься, я с головой погрузилась в размышления об самоуверенных девушках, легкомысленное поведение которых так воспевается многими авторами. «Интересно было бы посмотреть на реакцию настоящих злодеев, если бы к ним попала эдакая саркастически-сексуально-грубая хохотушка. Да и на эту пришибленную тоже хотелось бы взглянуть» – эта мысль вызвала улыбку на моем лице. Но ненадолго. Спустя минуту я почувствовала, что воздух стал теплее, а потом захлопнулась тяжелая дверь. В следующее мгновение меня бросили на – слава богам – мягкий диван и поплескали по щекам. – Попробуй холодной водой, – к моему лбу приложили ткань, пропитанную холодной водой, капля которой медленно текла по виску. Я едва не застонала от удовольствия, лишь сжала сильнее пальцы рук. – Она пришла в себя, – послышался ещё один голос, который, как я думала, принадлежал худощавому мужчине с непримечательной внешностью. – Если ты пообещаешь не кричат, мы дадим тебе попить. Кивни, если поняла. Я мгновенно закивала, как болванчик, даже не думая нарушить обещание. Со рта содрали клейкую ленту и к губам коснулось что-то твердое и пахнущее свежей водой. Пользуясь добротой похитителей, вцепилась в горлышка бутылки, будто от этого зависела моя жизнь. Наверно, вода никогда не казалась мне такой вкусной. – Где мы? – отважилась спросить я, когда напилась. – Тебя не интересует, для чего ты здесь? – вкрадчиво спросил Рапунцель. Его голос был более грубым чем у остальных и его было легко узнать. – Думаю, мне лучше этого не знать, – сглотнув ком страха, едва слышно прошептала я. – Ты и твой ребёнок должны умереть, пока это исчадье ада не набралось сил и не уничтожило весь Мир, – кто-то навис надо мною, тяжело дыша, но это был кто-то незнакомый мне, в его голосе слышались нотки истеричности, и он постоянно срывался на визг. Или это была женщина. Я глубже вдохнула, пытаясь по запаху определить обладателя столь противного фальцета. В нос ударил неприятный запах горького пота, смешанного с резким цветочным ароматом духов. А затем… сера? Нет, этого не может быть… В реальный мир меня ввернула звонкая пощёчина. Сквозь колокольный звон в ушах услышала вопрос того же фальцета: – Ты ведь не будешь сопротивляться? – Н-нет, – понимая, что не знаю, на что соглашаюсь, ответила я, хотя… Да, я знала, что хорошо мне точно не будет. – Отлично, подготовьте её, – приказала женщина и отошла. Я, наконец-то, смогла вдохнуть свежий воздух, отчего в голове всё смешалось. Меня подняли с дивана и повели куда-то. Я пыталась ступать осторожно, чтобы не перечепиться и не упасть. И это раздражало моих провожатых, они то и дело толкали меня в спину, призывая идти быстрее. Среди уже знакомых голосов появилось ещё четверо. Все мужчины. И от этого становилось ещё хуже. Я не доверяю мужчинам. Я их боюсь… Они… заставляли меня страдать. Всё, что я помню о них, – это боль. Нет, не все… Сразу же в голове всплыл образ улыбающегося Дина. Он не был таким, как большинство знакомых мне мужчин. Он не хотел мне боли. Но будто в протест этому перед глазами появилось ещё воспоминание, последнее о нём. Он был явно разочарован во мне. Охотник даже не пытался как-то помочь мне, просто сидел, ожидая, когда меня увезут, чтобы быстрее освободиться. Мне не хотелось больше думать, поэтому, полностью отключив сознание, я ожидала развязки. Всё, что я чувствовала – холод метала и тепло чужих рук. Ностальгия. Впервые, при мысли о прошлых моих «косяках» на лице появилась ухмылка. Меня столько раз пытались убить или сломать, но, приближаясь к границе, я всегда возвращалась, но, похоже, пора положить конец этим американским горкам. И вот, я лежу опять распятая на каком-то грязном столе, где-то в копчике мира. Острая игла медленно прокалывает кожу, затем вену. Моё забвение распространяется с кровью по всему телу, оседая тяжестью в конечностях. Мысли становятся вязкими, в них можно утонуть. И я тону, задыхаясь от боли.