I Miss The Misery

Рано или поздно мы оказываемся на пересечении нескольких путей, всё, что мы должны – сделать свой выбор, от которого будет зависеть не только собственная жизнь… Но игра не так проста. Есть время на выбор. Несколько минут – время, данное Дину для того, чтобы принести мою дочь, ребёнка рождённого не от великой и пылкой любви, а от боли и унижений. Этот ребёнок, моя дочь, Виктория, моё проклятие и неожиданный подарок судьбы, она – решающий элемент равновесия между двумя враждующими сторонами, и именно она должна будет нарушить его однажды. Я была максимально близка к миру мёртвых, где не существует границ времени, где нет различий между вчера, сегодня или завтра. Там нет добра или зла, наслаждения или боли, страха или счастья, но там есть ты и никого больше. Абсолютный покой, манящий и волнующий, призывающий испить сладость забвения из Леты. Я знаю, что ожидает меня после смерти, поэтому я больше не боюсь. - У тебя такое лицо, будто ты что-то задумала, – послышался голос призрака справа от меня. - Ты, как всегда, проницателен, мой дорогой друг, – открыв глаза, поморщилась от боли. Это бренное тело казалось для меня сейчас камерой пыток. Даже обезболивающие не могли снять то ощущение, будто холодный скальпель до сих пор касается моей кожи, мышц, внутренностей, –Для чего ты здесь, Джон? - Помнишь, я обещал помочь тебе выжить? - Да, ты хочешь чтобы я отдала своё проклятие или дар, называй как хочешь, что разделили между мной и моим детям демоны, первоисточнику, но проблема в том, что оно слишком сильное и убьёт своего хозяина. Оно уже убивает меня. Я уже должна была быть мертва, но, похоже, защитный рисунок, доставшийся мне просто таки адскими мучениями, помогает мне держаться. - И что ты собралась делать?– бывший демон занервничал, резко схватив меня за руку и требуя посмотреть ему в глаза. – Ты хочешь умереть за того, кто уничтожит этот чертов мир? - Она дарует надежду не только демонам, ты должен знать об этом – посмотрев в красные от слёз глаза Джона, коснулась его щеки, чтобы успокоить его. - Тогда встретимся в ином мире, детка? – сморгнув слёзы, Джон превратился в хорошо известного мне друга, которому когда-то принадлежало моё сердце. - Да, мой дорогой друг, – ободряюще улыбнулась ему, хотя на самом деле сомневалась в этом. Как и он сам сомневался в последующих наших встречах. - Ты любишь его? – прежде чем уйти, спросил демон, озадачив меня этим вопросом. - Мне кажется, что судьба нас свела намерено, чтобы однажды кто-то из нас сошел с ума… или умер. Но мне кажется, что я влюблена в этого несносного охотника. После моих слов Джон, улыбнувшись, исчез. В больничной палате после него повисла дурманящая тишина, которую спустя несколько минут нарушил тихий звук открывающейся двери и едва слышный убаюкивающий шепот. Дин хотел этого ребёнка. Ему это было необходимо как воздух. Уму необходим был дом. Как жаль, что я не смогу дать ему этого. Надеюсь, найдётся женщина, отважившаяся терпеть этого упёртого ублюдка всю жизнь и хотеть видеть каждый день его счастливую улыбку, как этого хочу я. - Это она, моя дочь? – переведя взгляд на конверт из ткани, спросила я. Мне захотелось коснуться её. Я в одно мгновение забыла о том, каким образом она была зачата и какие мучения стали за это ценой для меня. - Да, и она прекрасна, - просиял улыбкой Дин, осторожно поднося ребёнка ко мне. – Ты достаточно сильна, чтобы держать её, она тяжела, как для своего возраста. - Да, дай матери увидеть ребёнка! – протягивая руки и не имея сил дождаться этого момента, прошипела я, чем вызвала смех охотника. Она прекрасна. Моя дочь. Моя Виктория. Будущая мать Нового мира. У неё мои голубые глаза и темные волосы моего насильника. Мой нос и губы, но родимое пятно на щеке, как у того демона. - У меня нет слов, она – самое красивое творение Господа, – самопроизвольно на глазах появились слёзы. Мне хотелось бы увидеть какой она вырастет, мне хочется быть рядом, чтобы уберечь её от моих ошибок. Моя последняя ночь пролетела слишком быстро, но больше времени мне не дано. Это ведь игра – не успеешь принять решение вовремя, его примут вместо тебя, поэтому надо бы поспешить. - Сегодня я умру, – прервала рассказ Дина о том, как Виктория кричала весь день, пока её не принесли ко мне. - Что? - Ты не ослышался. Сегодня я умру, чтобы подарить спокойную жизнь своей дочери. - Но ведь все живы! – сдавливая крик, чтобы не разбудить Тори у себя на руках, Дин обвиняюще уставился на меня, ожидая объяснений. - Круг проклятия не был закрыт на мне той ночью, когда, как вы думали, я была спасена от демонов. Конечно, этот круг не защищал бы меня очень долго от проклятия, наложенного кем-то из высших на дочь насилия. Демонам не было это выгодно, ведь от воспитания зависит характер их предводительницы. Я бы им мешала. А новорожденная душа слишком слаба для того, чтобы совладать с этим, как они его зовут, «даром семи чудес», поэтому его решили поделить между матерью и ребёнком. Я не хочу, чтобы Тори унаследовала это проклятие и я заберу его себе. - Мы сможем найти другое решение! – в глазах охотника вспыхнула решимость, которую я погасила своими не менее уверенными словами: - Уже слишком поздно, я либо умру сама от полученных увечий, либо умру, спасая жизнь своему ребёнку. Так позволь же мне умереть героем для дочери. - Хорошо. – после минуты молчания ответил он, поднимаясь с кресла, чтобы передать Викторию мне. Я опять не могла насмотреться на нее. - Я хотела сказать ещё кое-что… - сомневаясь, действительно ли стоит это делать, спрятала взгляд от Винчестера. – Только пообещай, что не будешь относиться к этим словам, как словам девушки, пребывающей на смертном одре. - Обещаю, – смахнув слёзы, кивнул мужчина. - Я раньше этого не понимала или просто не хотела признавать, но ты мне не просто нравишься, я влюблена в тебя, – мне захотелось смеяться от глупости и банальности моих слов. – Господи, какое клише признаваться в любви перед смертью! - Хуже только тому, кто, узнав, что твои чувства взаимны, тут же теряет любимого человека, - уже когда я и не надеялась услышать ответ на свои глупые слова, заговорил Дин. – И это не слова жалости, а то, в чем я не успел тебе признаться перед тем, как тебя похитили. Горячие губы коснулись моей щеки, убирая солёные следы слёз и я повернулась к нему лицом для того, чтоб наши губы встретились последний раз в сладком тягостном поцелуе, своеобразном прощание двух влюблённых. - Я доверю тебе самое ценное, что останется после моей смерти. Мою дочь, - прервав поцелуй, не в силах говорить, прошептала я. - Она станет для меня родной. - Спасибо. <center>***<center> Медленно… Медленно тянется нить… Кто бы… Кто бы мог её винить, Что она… Что она – есть она, Что она… Что она влюблена. Медленно…Медленно тянется нить… Кто бы… Кто бы мог сполна испить Горького как кровь вина… Чтоб душа была пьяна… И лишь темные тени, будто стая ворон, Ухватить желают тихий твой стон… Но ты не бойся, дитя… Не бойся й меня, Я не приду к тебе в свете сияющем дня… Медленно… Медленно тянется день… Я брожу за тобой, как прозрачная тень… Будто призрак, хранящий покой… И тепло… И тепло холодной зимой… Ты не плачь, моя милая дочь, Нам не дано… Никому не дано превозмочь Ту стену, что свили прадавние Боги, Чтоб не вносить в мир живых той тревоги… Тихая колыбельная прервалась, когда в комнату вошел мужчина. Он оглядел комнату, ведь точно слышал тихий напев странной колыбельной, такую он слышал впервые, но голос… Голос, срывающийся на плач, казался ему знакомым. Хотя он мог и ошибаться, ведь его знакомая умерла четыре года назад, оставив после себя девочку, которую он мог считать своей. Ему не хватает Алекс, и, наверное, ему хочется верить в то, что она не оставила его и их дочь. Медленно… Медленно тянется нить… Кто бы… Кто бы мог её винить, Что она… Что она – есть она, Что она… Что она влюблена… Нет, она не покинула их…