Fallout: Equestria - Чёрное Пламя

«Дом, разделившийся сам в себе, не устоит» © Евангелие от Матфея 12:25. Марш по болотам до места сделки занял часа три, несмотря на относительно небольшое расстояние, которое в нормальных условиях преодолевалось не более чем за час. Причина тому была проста — нормальных дорог, или хотя бы протоптанных тропинок, в этой местности не было от слова вообще, идти приходилось иногда прямо по топям, тщательно проверяя глубину перед собой. Я, правда, от этого занятия был избавлен, так же как Импера и пегас из отряда Рича — мы топи просто перелетали. Именно на такие неспешные преодоления топей и была потрачена большая часть времени, но идти в обход было бессмысленно — это было бы ещё дольше. Сам Рич, к слову, на удивление стойко перенёс все тяготы похода по болотам — по нему и не скажешь, что местечко наипаршивейшее; держится так, словно прогуливается по набережной. Его наёмники не могут похвастаться тем же — многие из них не упускали случая поныть на тему того, в какую же жопу они забрались. Салаги, что с них взять. Будь я лет на двадцать помладше, ещё без опыта — наверное, ныл бы вместе с ними. Наконец топи остались позади, и мы вышли на достаточно просторный участок суши. Там нас уже ждали покупатели. Оружие, в соответствии с инструкциями Рича, мы оставили наготове. Военная форма НКР, но камуфляж лесной весенний, явно не соответствует ни местности, ни времени года; на всю группу из аж четырнадцати пони всего два капрала, при должных трёх-четырёх, и ни одного сержанта; оружие держат кто во что горазд, плохо снаряжены. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что это призывники-дезертиры. Теперь понятно, почему Ричу понадобились мы — дезертиры контингент крайне специфический, могут попытаться ограбить. Вояки, конечно, из них те ещё, сразу видно, что и года не отслужили, но у Рича в отряде тоже те ещё бойцы, без нас тут, в случае конфликта, число бы решало, а оно не в пользу наёмников. Когда мы приблизились, один из дезертиров, в звании рядового первого класса, очевидно их лидер, вышел вперёд. —Рич! Ну наконец-то. —Мы не представлены. —Ну конечно, без формальностей никуда. Я Снейк, рад знакомству. Могу я осмотреть товар? Рич подал знак, и четверо наёмников вышли вперёд. К большому своему удовольствию, они сбросили с себя сумки, в которых и транспортировался предмет сделки. Вожак дезертиров открыл одну из сумок и придирчиво осмотрел содержимое — комплекты зимней одежды. Логичный выбор покупки — осень уже перевалила за половину отпущенного ей срока, до зимы осталось недолго, а до первого снега и морозов и того меньше, в лёгком обмундировании для куда более мягкого климата зимой в этих местах делать нечего. Удостоверившись в качестве товара, Снейк поочерёдно открыл остальные сумки, уже не прибегая к тщательному осмотру — теперь его интересовало только количество. Помимо одежды, в других сумках были так же медикаменты и провиант, причём, надо сказать, хватить такого количества должно относительно надолго. —Превосходно! — удовлетворённо кивнув, сказал дезертир, убедившись в полном соответствии получаемого заказанному, — Хант, давай оплату. Одна из дезертиров подошла к нашему отряду и сбросила с себя сумку. Когда Рич открыл её, нашему взору предстали спарк-блоки. —Хорошо, что притырили эти штуки, так и знал, что пригодятся. Теперь пришёл черёд Рича проверять оплату. Со знанием дела осмотрев спарк-блоки на предмет заряженности и пригодности к использованию, а также, само собой разумеется, пересчитав их, бизнесмен наконец тоже дал добро. —Хорошие батарейки. Забирайте товар. Блик, сумка на тебе. —Приятно иметь с вами дело, Рич. Сделка прошла без эксцессов. Может быть, дезертиры и не собирались кидать Рича, а может передумали, увидев с ним сразу двух аликорнов. Или передумали бы не кидать, если бы не увидели двух аликорнов. Как бы то ни было, на полпути обратно к городу я успел было подумать, что это были, пожалуй, самые лёгкие деньги, которые я когда-либо заработал, но именно в этот момент всё решило пойти наперекосяк и напрочь разубедить меня в этом. Мы шли обратно тем же путём, уже без должной бдительности, уверенные в том, что за эти часы здесь ничего не изменилось. До города оставалось идти всего-то около получаса… Но тут-то расплата за ошибку нас и настигла. Будь мы внимательнее — мы бы наверняка услышали, как из глубин болота к нам приближается опасность, но и без того тихое перемещение радигаторов было полностью скрыто шумом праздных разговоров. Атака была внезапной, быстрой и безжалостной. Шедшего впереди по правому краю пони схватили громадные челюсти, и тут же утянули в трясину, прежде чем мы успели хоть как-то среагировать. Новый удар незамедлительно последовал уже в хвосте построения по левому флангу. На счастье наёмника, Импера проявила чудеса собранности и накрыла область предполагаемого нахождения радигатора огнём из своей штурмовой винтовки. Хищник был вынужден оставить свою добычу, хоть, судя по всему, и не получил существенных повреждений. Ну, по крайней мере, большую часть добычи. Пострадавший скрючился на мелкотопье, оглашая окрестности криками боли; от его задней левой ноги мало что осталось. Не успели мы опомниться, как ещё одна тварь атаковала Блика, шедшего с сумкой в центре колонны. В последний момент пегас из отряда Рича вытолкнул единорога из-под удара, а в разинутую пасть тут же полетели пули. Подстреленная тварь в агонии выскочила на безопасную тропу, бешено размахивая здоровенным хвостом, от чего наш и без того нарушенный строй окончательно посыпался, чем не преминул воспользоваться другой мутант, вновь атаковав хвост нашей колонны. Попавшая под удар пони отделалась рваными ранами по всему телу — в дело пошли мои пулемёты. Удивительно, но заставить радигатора бросить свою жертву — это всё, чего я добился. Почти все пули выдали рикошет, лишь немногим удалось поразить толстенную чешую чудовища. —Занять круговую оборону! — скомандовала Кассия, навсегда успокоившая умирающую рептилию ножом, загнанным в глаз по самую рукоять, — Сконцентрировать огонь! Фаст, направляй с воздуха! Вряд ли радигаторов много, скорее всего не более четырёх особей, считая убитого, иначе просто сходу задавили бы массой, без всех этих игр в скрытность. Но в данном случае и четыре — много, ибо данные недодинозавры вымахали намного крупнее и крепче, чем им положено; нам очень повезло уложить хотя-бы одного. Занять оборону — хорошее решение, но временное. Нужно валить из топи. —Импера! — привлёк я внимание аликорницы, после чего кивками головы указал на Кассию и вверх. Уже через пару мгновений командующая оказалась в воздухе, переносимая Имперой к безопасной суше. Туда же, в моих копытах, направлялся и Рич. Аккуратно сбросив живой груз, мы тут же полетели за следующей партией. Благодаря пегасу, с воздуха замечающему готовящуюся атаку заранее, наёмники пока что весьма успешно подавляют радигаторов огнём, но долго это не продлится — магазины пустеют, оружие клинит от забившейся в механизм воды и тины, бойцы допускают ошибки, а твари не упускают случая воспользоваться этими заминками. —Приоритет на раненных! — приказал я Импере. Первыми в очереди на эвакуацию оказываются жеребец и кобыла, пострадавшие от зубов рептилий в самом начале схватки, их состояние наиболее тяжёлое. Следом идут несколько пони, получивших менее серьёзные ранения уже в процессе организованной обороны. Заберём ещё двух — и в круге останутся только трое, таким составом им не удержаться. Я оставил Имперу заниматься эвакуацией, а сам завис над отрядом, оказывая огневую поддержку. На берегу Кассия, получив в помощь пусть и раненных, но боеспособных пони, тут же организовала транспортировку «груза триста» в город. Следующие двое пони, переправленных Имперой на сушу, без лишних разговоров устремились в ту же сторону, не желая оставаться возле этой топи больше ни секунды. Осталась троица лучших бойцов — Герти, Блик и кобыла-земнопони, чьи пули и уложили ранее одного из мутантов. Герти, первой из них перемещённая на сушу, продолжила прикрывать оставшихся с новой позиции. Последних двоих мы с Имперой, скоординировавшись, подхватили одновременно. Перегруппировавшись, мы вшестером организованно отступили. —Ох… — только и смогла выдавить из себя Герти, когда мы наконец оказались под защитой городских стен. Её боевым «трофеем» стал порез, оставленный прошедшим по касательной клыком радигатора, протянувшийся через всё лицо под глазами через нос. Шрам останется что надо, можно будет хвастаться. Чудо-юдо же, осмелившееся покуситься на мою напарницу, поплатилось за это глазом, в который удачно прилетела пара пуль из длинной очереди, обрушенной мною на тварь, как только Герти, грациозно уклонившись от атаки, ушла из зоны поражения. —Отлично стреляешь. Как звать? — обратился я к отличившейся наёмнице. —Марксшип. —Приятно познакомиться, Марксшип. —Взаимно. Можно просто Маркс, меня так все зовут. Со стороны клиники Ликара к нам прискакала Кассия. —Вы как, целы? —Более-менее. Хотя от врача не откажусь, — ответила Герти. Её рану и впрямь лучше показать специалисту. Выглядит то безобидно, но риск заражения крови никто не отменял. Больше никто из нас серьёзно не пострадал — максимум царапины и ссадины, но вот перепачкались мы знатно, даже нас с Имперой, хоть мы и были почти всё время в воздухе, изрядно забрызгало, так что, когда Кассия с Герти ушли в направлении медицинского учреждения, мы разошлись по своим временным пристанищам, чтобы привести себя в порядок. С отрядом мы условились встретиться в «Болотном рейнджере». Я и Марксшип пригласил поесть за мой счёт, она заслужила, Дискорд его знает, как бы всё сложилось, будь против нас все четверо. На лестнице встретил Прайд — она появилась на её вершине по правой стороне как раз, когда я только начал подниматься. —Хэй, Блэк, как сделка? —Скука смертная. Вот на обратном пути — адреналиновый передоз. —Чего случилось? —Радигаторы. Гигантские. От их чешуи крупнокалиберные рикошетят. —Опять они… Понятия не имею, от куда эти твари берутся, но иногда к нам забредают стаи таких переростков. Надо сообщить рейнджерам… Где вы на них наткнулись и сколько их? —Мы видели четверых, одного уложила Марксшип. После того, как я обрисовал Прайд, где мы наткнулись на рептилий-переростков, она отправилась в штаб рейнджеров, сообщить об угрозе, а я продолжил свой путь в ванную, где Лаванда быстро избавила меня от грязи. Следующий этап подготовки — причёсывание, за которое сегодня отвечает Оро. И наконец, облачение в подобающий случаю официальный костюм. За этим к Бэйкеру в гардеробную, но сначала к Дарлинг, спросить разрешения. В коридоре пересёкся с Герти, она как раз вернулась из клиники и уже успела принять душ. Мы с Имперой решили подождать её у выхода, чтобы затем пойти в ресторан сразу всем вместе. —Господин Блэкфайр, приходила мисс Марксшип. Она сообщила, что не присоединится к вам в ресторане. Она отправилась в бар с мистером Бликом и мистером Фастом Виндом, — сообщил мне швейцар. Жаль, конечно, но её выбор понятен. Среди нас, как ни крути, она бы чувствовала себя чужой, а там она в своей тарелке. Герти не заставила долго себя ждать, и уже минут через десять, если не раньше, мы были в ресторане. Заведение, в довоенные времена являвшее собой главный объект гастрономического туризма в регионе и даже включённое в «Большое панэквестрийское кулинарное турне», было обставлено мебелью из дорогой тёмной древесины с сиденьями из тёмно-зелёного бархата, а стены увешаны картинами и фотографиями на охотничью и партизанскую тематику, оружием от луков и копий, до мушкетов и ружей, всевозможным снаряжением и, конечно же, трофеями, которые отнюдь не исчерпывались головами и чучелами зверей, птиц и рыб — захваченные в боях иностранные знамёна, доспехи, оружие и прочие вещи напоминают, что в этих лесах охотились не только на дичь, а мягкое приглушённое освещение создавало атмосферу лесной полянки, укрытой кронами высоких деревьев. Нам достался отличный большой столик с удобным полукруглым диваном. Сделать выбор из обширного меню, попробовать в котором хочется чуть ли не каждый второй пункт, оказалось непростой задачей, так что мы решили прибегнуть к помощи официанта. —Есть у вас что-нибудь коронное мясное? —Наш ресторан издавна славится своими блюдами из аллигаторов. Хотя в последние века нам приходится заменять их мутировавшей версией, могу вас заверить — вкусовые качества почти не пострадали. Есть стейк, жаркое… Можете посмотреть на седьмой странице меню. —Не, радигаторов с меня на сегодня точно хватит. И, думаю, не только на сегодня. —В точку, — подтвердила Герти. —Так же мы знамениты свининой, приготовленной по древнему рецепту, сохранившемуся только в семье основателя ресторана и передающемуся из поколения в поколение. Ингредиенты строго засекречены, но, уверяю вас, блюдо не провоцирует аллергию, и не было ещё ни одного гостя, оставшегося им недовольным. Помимо заинтересовавшей всех свинины, мы заказали парочку больших салатов на компанию, две бутылки виски, всевозможные закуски под него и ассорти пирожных на десерт. Не успело сготовиться главное блюдо, как в ресторан наведалась и Кассия. —Я тоже с вами упаду, не против? Для наёмницы это далеко не первый визит в город, так что уже испробованной свинине она предпочла стейк из лосося, ранее избегавший её внимания. —Как там раненные? —Жить точно будут. Может даже долго и счастливо, но это вряд ли, в наше то время. У девчонки в этом плане шансов побольше. Шрамов у неё, конечно, будет… То ещё зрелище, уж поверь, это не тот случай, когда боевые отметины украшают. Изуродовала тварь её знатно, но не покалечила. Парню сложнее придётся — протез с хотя-бы сносной функциональностью он себе вряд ли раздобудет. Сейчас в любом случае из отряда выбывают. Остальные быстро встанут в строй. По здоровью, по крайней мере. Перепугались они знатно… Не удивлюсь, если кто-то захочет уйти, забрав отработанное. А нам ведь ещё дорога до Ландволка предстоит… —До Ландволка? — удивлённо переспросила Герти. —Ага. Это вас наняли на одну сделку, у меня контракт подлиннее. Покупателя на эти блоки Рич нашёл заранее, так что нам предстоит дальний путь. —Получается, ты впервые увидишь родные места. —Не совсем. Я родилась в Дойчбурге, на северо-западе полуострова, а мы будем на юго-востоке. Но, как ни крути, это всё же Родина. Я рада, что подписалась на это дельце. Пока несли еду, мы понемногу закидывались алкоголем под закусь, делясь рассказами о своих приключениях. В этом деле однозначно лидировала Кассия. За свою долгую вольнонаёмную карьеру она чего только не повидала… Впервые она взялась за работу, когда ей было всего девять. Дело было простое — постоять на шухере, пока одна банда обворовывает другую. Она получила за это столько крышек, сколько ещё никогда не держала в копытах. Сумма, на самом деле, была крошечная, но на тот момент для неё это было неслыханное богатство, на которое она приобрела своё первое настоящее оружие — кустарный нож, сбалансированный для метания. Пусть задача и была пустяковой — она подарила Кассии ощущение участия в настоящем приключении, а среди ровесников она сразу прослыла крутой. Всё это не могло не вдохновить её на новые свершения. К тринадцати годам, когда она покинула отчий дом и отправилась в «свободное плавание», в городе у неё уже была репутация надёжного исполнителя. За следующие четыре года она стала известна по всем Вольным Городам Востока, успела побывать членом нескольких банд и поучаствовать в войнах между городами-государствами (в том числе печально знаменитой Второй Всегородней Бойне, самом глобальном и кровопролитном конфликте в истории региона). Когда Кассии было двадцать три, она познакомилась с Реймсом, путешественником, пришедшим из далёкой юго-восточной провинции. Сдружившись, они вместе покинули Вольные Города и ушли на поиски приключений в других местах. Вскоре к их дуэту примкнула Исида, а затем и Фокс. К готовности второго мы уже изничтожили салаты и были навеселе. Герти и молчание в мирной обстановке мало совместимы в принципе, но после хорошей порции крепкого алкоголя её язык окончательно развязался. Впрочем, максимумом её нетрезвых откровений оказались истории из детства, из числа тех, которые так любят рассказывать родители про своих чад, вгоняя тех в краску. Конечно, немало она поведала и о своей интимной жизни, но эта тема была её излюбленной и в трезвом виде. Не удивительно — ей и впрямь есть чем гордиться в этой области, в свои двадцать два она уже имеет больший опыт, чем главный ловелас всея КГБ Лопахин приобрёл к своим сорока с хвостищем. Но вот романов на её счету куда меньше, она лишь трижды завязывала долгосрочные отношения. Романтики в них было достаточно, но её одной Герти мало, ей нужна духовная близость с постоянным партнёром, а с этим каждый раз выходила осечка — тех точек соприкосновения, которых казалось достаточно поначалу, в итоге всё же оказывалось слишком мало, чтобы эти истории могли перерасти во что-то большее. Сама Герти расставалась легко, но её кавалерам это давалось куда труднее, а потому она решила никому не давать надежд, которые вряд ли оправдаются, и вот уже давно романтических отношений не начинает. К тому же, переболев наивной юностью, она сполна оценила преимущества своего свободного статуса и не спешит остепеняться. Одних только своих любовных историй Герти, конечно же, было мало, и она подключила к диалогу всех присутствующих, кроме Имперы, которой на этот счёт сказать было совсем нечего. В отличие от Кассии, которая хоть и не перещеголяла мою напарницу, но тоже имела что поведать. Её опыт в этом деле пусть и скромнее количественно, но зато разнообразнее. На её счету представители разных видов… И полов. —Было пару-тройку… Ну, может, десятку раз… Но я тогда была очень-очень пьяна и уже особо не различала. На трезвую голову — никогда. Ну да это никому не интересно, — быстро сменила тему наёмница, решив, что сболтнула лишнего, — Вот однажды у меня было с грифоном… Мой запас любовных историй был весьма скромным, так что я довольно быстро выбыл из беседы и сосредоточился на еде, слушая разговор в пол-уха. И благодаря этой невовлеченности мы с Луной приметили, что Импера сегодня необычно задумчива, какие-то размышления не дают ей покоя. «—Заметил? Кажется, у Имперы появился от нас первый секрет. Интересно, какой» — в глазах Луны сверкнула искра любопытства. «Если бы это касалось дела — она бы сказала. Это что-то личное, не хочу на неё давить. Стоит мне спросить — она расскажет, даже если не хочет. Пусть заговорит сама, когда будет готова. Ну, а если нет — все имеют право на личные тайны» Больше я старался на Имперу особо внимания не обращать. Она специально выгадала момент, чтобы подумать о чём-то своём незаметно для остальных; пусть так и будет. К тому же, мне есть чем ещё заняться — пока нас никто и ничто не отвлекает, самое время поболтать с Луной. «—Кто у нас сегодня крылатый молодец?» — таким тоном говорят, когда хвалят за какую-то мелочь маленького ребёнка или собаку. Сегодня я впервые в стрессовой ситуации воспользовался крыльями. Это моё слабое место, я до сих пор с ними не до конца освоился и, когда надо соображать быстро, регулярно забываю о них. Да, они у меня уже пять лет… Но до того не было то их у меня целых тридцать семь! К тому же, в отличие от магии, с которой я уже успел сродниться, крыльями я начал активно пользоваться всего две недели назад. «Издеваешься?» — с ухмылкой спросил я. «—Да!» — последовал невозмутимый ответ. «А сама то? Сколько они у тебя там уже? Сейчас подсчитаем…» — ответил я дружеской подколкой на дружескую подколку. «—Хэй! Я не агент спецслужб, меня не учили быстро соображать в экстренной ситуации» «Я не расслышал, что там сказала мисс «все три фазы Сомбры на одном сердечке» и «киберкракен за пятнадцать секунд»? «—Да иди ты, — упоминание видеоигровых успехов изрядно рассмешило Луну, — Я уже пару сотен лет как отошла от дел» —О, вот ещё что вспомнила! Забавный был случай. Однажды, на день рождения… Вспомнить бы какой… Семнадцатый, вроде. Так вот, мои друзья решили подшутить. Ну, знаете, всё по классике — подарок-сюрприз, завязанные глаза… И вот я уже в одной из «приватных» комнат борделя… С кобылой. Наверняка они рассчитывали, что я сконфуженно вылечу оттуда, а они такие: «Хэй, это был пранк!» и будут ещё долго надо мной смеяться. Не то чтобы это у них могло получиться, кого-то другого эта ситуация может и смутила бы, но не меня, так что из всего этого плана сработало бы только то, что я не пробуду там и минуты… Если бы мне в голову неожиданно не пришла отличная мысль — у меня дома есть коллекция настолок, а тут игрок с почасовой оплатой, которую платить не мне. Я просто взяла и телепортировала к себе игры, и мы резались в них часов шесть. Удивлённый взгляд на Герти устремила даже Импера. —Погоди ка… Ого! Ты так умеешь? — Кассия чуть не протрезвела от такого откровения. Телепортация вслепую, она же «блайнд-порт». Редчайший навык, которым зачастую не могут похвастаться даже сильнейшие маги — он требует фотографической памяти, которую в этом деле нельзя заменить никаким могуществом. —Да, конечно, — настала очередь Герти удивляться. Нашему удивлению. Вспышка магии, и на её копыте появилась револьверная обойма. —Вот. Проще простого. Я и обратно могу. Ещё вспышка, и обойма исчезла. —Не так уж это и просто. Ну-ка, какое блюдо было пятым на третьей странице меню? — спросил я. —Салат «Дюваль», верно? — выражение лица Герти как бы говорило «а к чему ты это?». —А что-то ещё можешь про него сказать? —Ветчина, огурцы, помидоры, листья салата, лук… Герти безошибочно и в правильном порядке перечислила ингредиенты, назвала цену, массу и калорийность. —Будто просто взяла и снова прочитала. —Я так и сделала. Просто вспомнила страницу. Мама говорит, у меня фотографическая память. —И она права. Ты обладательница редкой особенности, без которой вслепую телепортировать не получится. Даже величайшие колдуны прошлого не могли того, что ты делаешь с такой лёгкостью. —Ого! Круто! — Герти пришла в восторг от собственной новооткрытой уникальности. Естественно, осознав всю крутость и необычность своего дара, Герти не преминула тут же начать его демонстрировать по поводу и без. Телепортировать крышки для оплаты счёта вместо того, чтобы как обычно просто левитировать из сумки? Конечно! Почему нет? Во взгляде Имперы, адресованном мне после этого фокуса, читалось лёгкое неодобрение в духе «Ну вот зачем? Она теперь постоянно так делать будет». *** —Хэй, привет Верс! —Привет, Шейли! —Отличная сегодня погодка. —Да уж, денёк, который я проведу в шахтах, обещает быть тут, снаружи, просто чудесным. Спасибо, что напомнила, — незлобиво сыронизировал я. Рабыня хихикнула. —Ничего, наверняка завтра тоже будет солнечный день. —Надеюсь. А чем ты сегодня занимаешься? —Пришло время подновлять веранду, вот уже за материалами сходила. В общем буду работать на воздухе. —Везёт. Ну ладно, мне пора, охране опаздывать нельзя. Удачи тебе, наслаждайся погодой, она нас нечасто радует. —И тебе удачи, Верс! «Милая. Неудивительно, что Версу она нравится. Знаешь, может я много на себя беру… Но, кажется, он ей тоже не безразличен» «—Хочешь немного вмешаться? — Луна снисходительно улыбнулась, — Ах, ты мне сейчас напомнил племянницу… Стоило Кейденс ступить за порог дворца, как количество милых парочек в Кантерлоте начинало расти» —Шейли, постой! Ты же завтра свободна? —Весь день в моём распоряжении. —Может… Сходим куда-нибудь вместе? — произнёс я застенчиво. —Конечно! Давай обсудим подробности завтра, сейчас тебе и правда надо спешить. До встречи! —До завтра, Шейли… Прежде чем продолжить свой путь, я выдержал паузу, устремив влюблённый взгляд вслед уходящей пони. Луна тихо хихикнула. «—Это так романтично… Застенчивый жеребчик наконец решается пригласить возлюбленную на первое свидание» «Я хороший актёр» — ответил я не без гордости в голосе. Сцена, как мне кажется, вышла и вправду неплохая. Оставшийся путь до шахты я проделал без заминок. Когда я прибыл на место, до начала смены оставалось ещё время. Впрочем, его было чем занять — перед спуском непосредственно под землю нужно облачиться в униформу, взять шоковую дубинку и получить разнарядку… И, конечно же, удивлённо поразглядывать давно вышедшие из строя шахтёрские машины, использовавшиеся тут в довоенные времена. Всё ценное с них давно сняли, а теперь постепенно разбирают на металлолом то, что осталось. Покончив с этими делами, я наконец был готов приступить ко временно свалившимся на мои плечи обязанностям — следить за порядком и выполнением трудовых обязанностей. Начало одной смены — это и конец другой. Входные ворота отворились и, щурясь от яркого солнечного света, шахту покинула охрана и рабочие ночной смены. Среди них и Нейт, друг Верса. —Нейт! —Верс! —Как смена? —Как обычно. Разве что один из новеньких рейдеров сильно бузил, пришлось прибегнуть к целебным пиздюлям, а в остальном всё тихо. —Везёт. Я-то уж давненько дубинки в ход не пускал… Куда дальше? —После того, как хорошенько высплюсь? Вообще, перво-наперво в книжный. Там сегодня как раз должны выставить новинки с последней вылазки, хочу заценить ассортимент, пока не расхватали. Потом застряну в бильярде на весь день. —Той же компашкой? —Ага, сегодня даже Лиззи придёт. —Удачи тебе. Только деньги не ставь, в прошлый раз у тебя с лузами как-то не особо срасталось. —Хах, да я просто больше не буду играть в «восточный»! —Да ладно тебе, нормальный бильярд, к нему просто надо приноровиться. —И кто мне это скажет кроме тебя и старика Вилли? Раздевать нас до нитки вам двоим нравится, а не эти крохотные лузы. —Это предположение абсолютно неверно, — я состроил выражение лица, по которому было совершенно ясно, что неверно вовсе не предположение, а моё заявление — Ну ладно, за работу пора. —Пересечёмся как обычно? —Не, завтра мой день посвящён Шейли. —Неужели?! Дай копыто, мужик! Наконец-то решился. Сегодня моё место работы — пятый участок. Обычно Верс работает на шестом, но из-за проблем с проводкой он сейчас полностью обесточен, туда даже попасть нельзя — лифт не работает. Эта часть выработки расположена очень глубоко, её прорыли ещё до войны. Шестую, расположенную ещё глубже, вырыли уже после, и она стала последней в своём роде — оборудование вскоре приказало долго жить, и восстановить его в таких условиях уже не представлялось возможным, а кирками породы, характерные для таких глубин, не пробить. Восстановление шестого сектора является приоритетом для семейства — он оказался очень удачным, много легкодоступной руды. В пятом же таковая закончилась, так что работать в нём было не очень интересно — вот уже пару лет рабы долбят голую породу в направлениях, выбранных по принципу «ну, пусть будет вон туда» (на самом деле, конечно, это специалисты определяют по составу породы, где вероятнее можно найти залежь… Но к точности таких прогнозов без современного оборудования я отношусь скептически), в надежде найти хоть что-то. Впрочем, интересным был сам путь до места работы. Я никогда раньше не бывал в шахтах, так что с большим удовольствием разглядывал всё вокруг, стараясь не выдать своего удивления, ведь для пони, облик которого я принял, такие виды — будничная рутина. Больше всего мне наверняка запомнятся спуски на лифтах — окружённая толщами породы кабинка, кажущаяся совсем крошечной на их фоне, поднимается из непроглядной тьмы и вновь спускается туда, в загадочное и неизведанное пространство, уже со мной на борту. Незабываемые ощущения. «—Счастья полные штаны» «Неужели тебе не было интересно, когда ты оказалась под землёй в первый раз?» «—Задал ты задачку… Так сразу уже и не вспомнить, когда это было. Наверное, было занимательно. Новое место, всё же. Но из нового я бы предпочла новую театральную постановку, новую книгу, новую видеоигру…» «Мещанка…» — шутливо «возмутился» я. «—Тоже мне деревенщина нашёлся, — смеясь ответила Луна, — Прыгал и плясал от радости, когда в город наконец переехал» Даже при временно закрытом шестом участке, рабы с которого были перераспределены по другим, тут работало всего шесть шахтёров под присмотром двух охранников. Не удивительно, на самом деле — даже у богатейшей семьи Лайонов рабов не сильно больше сотни, и по их шахтам они, наверняка, распределены не менее жиденько. Город никогда не был большим, даже в лучшие времена его население и близко не приближалось к ста тысячам, но нынче от него, исчислявшегося всё же многими десятками тысяч, осталось лишь около трёх. Когда мир искупался в огне мегазаклинаний, все экономические связи были уничтожены, и город просто не мог больше прокормить собственное население, так что большинство жителей было вынуждено искать себе новый дом в Пустошах (надо ли говорить, что мало кто из них нашёл что-то кроме погибели?). После массового исхода, в городе осталось немногим больше десяти процентов населения, но им всё равно едва хватало пищи. В восьмую зиму вышла из строя городская система отопления, медикаменты закончились ещё в третью. Голод, холод и болезни за первые десятилетия после Последнего Дня выкосили больше двух третей оставшихся. Но дальше дела пошли лучше. Пони, пережившие первые удары нового мира, стали постепенно обживать его, налаживать торговые связи и цепочки производств. Сайлент-Стэп вновь открыл свои шахты, и его дары недр потекли в другие поселения, принося взамен еду, лекарства, боевое снаряжение, сложные механизмы и электронную технику. Население города пошло в пусть и не внушительный, зато стабильный рост, а жизнь в нём наладилась. На самом деле, большего количества горняков городу и не нужно — население Пустошей совсем небольшое относительно довоенного, да и для таких огромных территорий в принципе, к тому же мало кто нынче обладает оборудованием и навыками для обработки руд, так что даже бедная жила может покрыть спрос на пару десятилетий вперёд. Камень — товар более ходовой, покупателей на него куда больше, но и это исключительно развитые поселения, способные организовать капитальное строительство. Зато ценники на всё это подскочили до высот, в довоенные времена недостижимых даже в самых смелых фантазиях. Ах да, что же я вообще тут делаю, да ещё и в чужом обличье? Ну, это история не долгая… *** ВЧЕРА ВЕЧЕРОМ После ужина в доме Прайд, со вчерашнего дня официально возглавившей семейство Лайон, мы снова задержались за столом, чтобы обсудить дальнейшие шаги в расследовании. На сегодняшний день наши главные подозреваемые — Голд и Люций. Нанимательница подтвердила мои предположения о тяжёлой финансовой ситуации в семействе Канари, виновником которой стал впавший на старости лет в паранойю ныне покойный его глава, а также родство между Люцием и изгнанным главой юридического отдела, действительно приходящимся ему дедом. Подробностями обеих историй она, к сожалению, не владела — Даймонд предпочитает делать вид, будто всё более-менее неплохо и лишний раз вообще не говорить обо всём этом, а с Люцием она никогда не общалась — пересекались они лишь изредка в разных общественных местах, а как юрист он не представлял интереса, поскольку Гардии более чем хватало квалификации в правовой области, чтобы семейство не нуждалось в таких услугах со стороны. Первым займёмся мы с Прайд, а второй достаётся Импере. Часть плана, лежащая на моих плечах, звучит просто, но по реализации, пожалуй, будет сложнее остальных — Голд, насколько нам известно, когда не занят шатанием по развлекательным учреждениям и ссорами с братом, выполняет свои обязанности управляющего на шахтах семейства (или, по крайней мере, делает вид, что выполняет). В общем, в офисе управляющего он проводит не так уж и мало времени. Это тихое и уединённое место, в котором не бывает случайных посетителей, так что, если он и есть искомый злодей, он вполне мог использовать его для планирования и оставить какие-то следы своей преступной деятельности. Мне предстоит проникнуть на шахту Канари в облике одного из рабов-надсмотрщиков. После недолгих размышлений была утверждена кандидатура Верса. Канари арендуют его и другого раба Лайонов, Нейта, из-за нехватки подходящих на эту роль рабов среди своих. Его смена как раз начинается утром — нам не придётся долго ждать. К тому же, Верс один из самых верных рабов семейства. Бывший фермер попал в рейдерский плен в семилетнем возрасте, там бы он и умер на импровизированной арене, где рейдеры стравливали пленников друг с другом, но удача оказалась на его стороне — отряд ловцов из Сайлент Стэпа взял логово банды штурмом. С тех пор единорог прошёл долгий путь от поварёнка до охранника на шахтах, неоднократно доказав свою преданность хозяевам. Мы можем положиться на него в том, что касается хранения секретов. Роль самого Верса в плане была минимальной — ему просто нужно было целый день не быть собой, о чём мы ему тем же вечером и сообщили. На всякий пожарный, ему в прикрытие выделяется Герти — она сымпровизирует что-нибудь, если план каким-то маловероятным образом окажется под угрозой. —То есть вместо того, чтобы работать, я буду целый день развлекаться в компании прекрасной незнакомки и это не прикол на День Дурака? — переспросил Верс. —Да! — ответили мы хором. —Так это же отлично! Конечно, я согласен. Верс рассказал мне всё, что нужно, чтобы убедительно сыграть его роль и без эксцессов отработать смену, обойдя стороной лишь вопросы эксплуатации ошейников — про них лучше расскажет технически подкованная Прайд. Наутро мы приступили к реализации намеченных планов. Перво-наперво я покинул особняк в своём обычном обличье, а затем вернулся обратно через потайной ход, ведущий в малую гостиную на втором этаже. Официально Блэкфайр особняк покинул, осталось сделать то же самое под новой личиной. —Не привыкай к этому, — полушутливо сказала Прайд, снимая с раба ошейник. —Знаю, знаю, в полночь карета всегда превращается обратно в тыкву. Благодарю за доверие. Обещаю, я не подведу. —Нисколечко не сомневаюсь. Теперь последний штрих — немного магии, чтобы тебя никто не узнал. Тут на сцену выхожу я. Менять чужой облик подобно тому, как преображаюсь сам с помощью метаморфомагии, я, конечно, не могу, но в своих магических изысканиях Луна не обошла стороной и школу иллюзий, с помощью заклинаний которой я могу визуально придать Версу любой облик, не внося никаких физических изменений. Для наших целей больших правок не требуется, такого преображения при необходимости можно было бы достичь и без всякой магии — потребовались бы только немного грима, контактные линзы и очень много краски для волос. —Так-с, стой смирно и не дёргайся. —Будет неприятно? —Нет, но, если будешь шевелиться, может получиться не шибко красиво. Я устремил потоки своей магической энергии к Версу, и преображение началось — синие грива и хвост быстро приобрели светло-коричневый цвет, изумрудная шёрстка светло-оливковый, а голубая радужка глаз стала зелёной. И ещё шрам на левый глаз, чтоб уж совсем не похож был. Готово! —Вот так вот! Ну, принимай работу. Я левитировал Версу зеркало. —Ну как? —А что, весьма неплохо! —Заклинание должно продержаться часов эдак десять, потом всё вернётся к нормальному виду, тебе остаётся только причесаться как-нибудь по-другому. И ещё понадобится псевдоним. —Пусть будет Хаузен. —Ладно, теперь моя очередь перевоплощаться. Раз, два, вуаля! Перед Версом стоит точная копия его оригинального обличья. —Вау! —Ещё бы не вау. Вылитый, а? —И голос! —Ага. Точная копия на генетическом уровне, такая подмена не распознаётся никакой магией. Осталось добавить к моему новому образу финальный штрих… Ошейник защёлкнулся на моей шее. Надеть гораздо проще, чем снять — блокируется он автоматически, а для разблокировки нужен специальный инструмент, без которого разве что болгаркой пилить, да и то мало какое лезвие об такой металл не сломается. Я прислушался к своим ощущениям. Нигде не жмёт, не трёт, не сдавливает… Носить можно. —Ну как? Хорошо сидит? — осведомилась Прайд. —Вполне комфортно. —Отлично. Ну-с, что тут ещё сказать? Поздравляю! Ты почти официально собственность семейства Лайон! —Эм… Спасибо, что ли. И как эта штука работает? На Западе их пичкают взрывчаткой. —Хах, у нас тут всё куда гуманней — электрошок. —И как его активировать? —Мысленной командой. Он телепатический. —Это продвинутая технология. Вам хватает довоенных, или есть поставщик? —И то и другое. Запасы у нас большие, но рано или поздно они перестанут покрывать рост населения и потери от износа. Город уже заключил предварительное соглашение с Лазервёрком о производстве новых. Лазервёрк — один из сильнейших Вольных Городов Востока. Своё название получил по заводу Werner&Stoik Laserwerk, вокруг которого и вырос уже после Великой войны. Сами ландволкцы, из языка которых и происходит слово, произносят его скорее как «Лизавёрк», но кого это волнует в Восточных предгорьях, где проживают так называемые «восточники», носители совсем другого языка, название которого затерялось в тех же глубинах истории, где и их самоназвание? Они происходят от того же народа, что и коренное население Центральной Эквестрии, но, в отличие от своих собратьев, сплавившихся с переселенцами из народов Старого Света в единую эквестрийскую нацию, они сохранили свою исконную культуру и обособленный язык, который, хоть официально и считается лишь диалектом эквестрийского, на деле является достаточно обособленным и может быть труден для восприятия неместными. До войны этот завод выпускал широкий ассортимент энергомагического вооружения. Нынче модельный ряд сильно поредел, зато местные освоили выпуск микроэлектроники не только военного, но и гражданского назначения. Именно там в настоящее время производится около трети всей подобной продукции на Пустошах, а в былые времена доходило и до трёх четвертей. —Итак, что ещё мне нужно про него знать? —По настройкам ошейники делятся на четыре категории — штрафные, стандартные, охранные и административные. Ты, как счастливый обладатель третьего варианта, имеешь доступ к активации ошейников младших категорий. А к моему, соответственно, имеет доступ руководящий подневольный состав вроде Гардии, а также любой свободный. Исключением из этой стройной системы соподчинённости являются ошейники рабов-телохранителей — такой может активировать исключительно непосредственный хозяин. Казалось бы, тут есть чего опасаться — мало ли кому в голову взбредёт «пошутить», но, изучая Уложение, я уже успел ознакомился с приятно строгими нормами касаемо применения физического и психологического насилия к рабам, а Прайд вчера за ужином дополнила эти мои знания конкретикой — немотивированная активация ошейника карается весьма болезненным штрафом, а злоупотребление этой функцией и вовсе может довести даже до тюрьмы, а к клейму «безРАБотного» (как его в шутку называют), лишающему права владеть рабами и отрезающему доступ к любым ошейникам, приведёт гарантированно, так что хулиганов и самоуправцев по мою шею не сыщется. Прайд обрисовала мне техническую сторону вопроса — что можно, чего нельзя, что нужно, как быть, если что-то пошло не так. Ничего сложного в принципе — правила эксплуатации просты настолько, насколько это вообще возможно, само устройство надёжное, ещё до Верса трёх рабов пережило, в общей сложности уже век служит и меня всего-то сутки уж точно выдержать должно. А если всё же случится какое-нибудь «вдруг», в худшем случае меня просто хорошенько шарахнет током. —Ну что-ж, теперь пора знакомить тебя с сегодняшней спутницей, — обратился я к Версу. Не то чтобы мои комментарии тут требовались — Герти уже тут как тут и рада знакомству. —Привет! Я Герти! —Обычно я Верс, но сегодня побуду Хаузеном. Рад знакомству. —Можно я буду звать тебя просто «Хан»? —Да, конечно. Дальше эти двое определённо сами разберутся. Пришло время разделиться. Теперь мой путь лежит к шахтам, Прайд направится в гости к Канари, Герти — гулять с Версом, Верс — гулять с Герти (в отличие от остальных присутствующих, дом он покинет через уже помянутый потайной ход), а Импера в офис Люция. *** Управляющий записывает все происшествия в особый журнал, делает отметки в личных делах проштрафившихся, определяет наказание. Абсолютное большинство рабов-шахтёров — пленённые рейдеры. Здесь они работают, здесь они живут, здесь они помрут (и скатертью дорожка), так что неудивительно, что под землёй возникло сообщество со своими порядками, иерархией, экономикой и индустрией развлечений. Оно мало отличается от того, что можно увидеть в обычной человеческой тюрьме, и деньги здесь так же ценятся. Ждать, что кто-то сам устроит кипеш — ненадёжно, втихую спровоцировать самому — рискованно, а вот купить нужное развитие событий — оптимально. Работали рейдеры по двое, так что нужно было дождаться, пока кто-то отлучится, чтобы договориться с оставшимся. За остальных присутствующих можно не беспокоиться — они все относительно далеко и за монотонным стуком кирок тихий разговор никто не услышит. Долго ждать не пришлось — уже через полтора часа одна пара оказалась разбита естественной нуждой. —Ага, конечно. Ты ж смолить побежишь, как пить дать. —Да я быра туда-обратно, чисто поссать, начальник. Отвечаю. —Смотри мне, до перерыва больше не отпущу. Сплавив рейдера, я направился к его напарнику. —Слышь, бабла поднять хочешь? —Смотря скока и за чё. —За повод врезать и прогуляться до управы. Полтинник. —Малёха будет за врезать… —У тебя типа лишних полтинников в последнее время много образовалось? — недвусмысленно намекнул я на обыск. К обыскам в шахтах прибегали редко, в основном если пробегал слушок, что кто-то занычил предмет, сойдущий за оружие. Деньги рейдерам, формально, тоже иметь не положено, так что заодно изымали и все обнаруженные заначки (а искали их очень тщательно, ведь изъять и изъятое сдать управляющему — совсем не одно и то же, большая часть запрещёнки по пути всегда «терялась»), хотя в остальное время смотрели на них «сквозь пальцы». Причина такого отношения была проста: деньги в шахты попадали только через охрану, и утекали оттуда тем же путём. Надзиратели частенько перекладывали на рейдеров скучные рутинные дела, а те полученную таким образом прибыль тратили всё через ту же охрану на, например, сигареты. Как рассказал мне Верс, курс пачки нынче один к трём — две цены охранник кладёт себе в карман. Деньги не великие, зато считай из воздуха. Такой расклад был выгоден всем, даже держащим шахты семействам (мотивацию никто не отменял — «пряник», пусть и нелегальный, своё дело делает), от того и обысками рейдеров особо не донимали. Случается, конечно, изредка, что особо неумный рейдер к хорошему привыкнет и обнаглеет… Тогда-то забывшему своё место наглядно указывают, где оно. Один обыск «по настоятельной просьбе работника такого-то» — и провинившегося ждёт в лучшем случае жестокая «тёмная», а в худшем дойти может и до опускания во всем известно какую тюремную касту. —Не-не-не, что ты, начальник, я на мели ваще. Клян даю. Полтинник — отличные деньги. Всё сделаю, не вопрос! Ща тока покумекаю чё… Во! Работать откажусь. Инструкция на счёт того, что делать с отказывающимися работать рейдерами, была очень простой, в ней всего одно слово: Пиздить. —Тока ты это, не борщай, — рейдер с опаской покосился на мою дубинку. —Зависит от уровня твоей актёрской игры. —У бля… Эт нихера не просто. Мне б того, парапати… Перетити… Парипатиривать, во. Очевидно, этот дундук имеет в виду «порепетировать». —Ещё чего. Попробуй только отлынивать — прогуляешься пораньше и бесплатно. Шарманку свою заведёшь за час до перерыва, как раз и по времени само оно, и тебе на подумать хватит. В назначенный срок рейдер отбросил кирку и присел, оперев спину о более-менее ровный участок стенки шахты. —Чё расселся?! —Усё, устал. —В смысле устал?! До перерыва ещё час! Взял кирку и пошёл дальше долбить! —Бля, начальник, ну прикрой зенки минут на пять. Мож те пятак забашля… Удар сбоку по голове, эффектно выглядящий, но не особо болезненный. Ещё один по хребту; не уверен, что он вообще его почувствовал. И напоследок хороший заряд электрошока в бочину. Вот это точно почувствовал. Сыграл рейдер достаточно убедительно, так что этого вполне хватит. В теории, конечно, можно было бы просто активировать ошейник, но охрана почти никогда этим не пользуется. Классовая солидарность тут ни при чём, только чистый прагматизм — батареи хватает всего на одно применение. Станция зарядки есть прямо тут, в шахте, но это совсем не быстрый процесс, да и сам заряд очень мощный — большинство после такого будет пускать слюни ещё минимум пару часов. Такие непредусмотренные графиком большие перерывы владельцев шахт совсем не устраивают, за каждый случай активации ошейника охране приходится подробно отчитываться, обосновывая необходимость, так что как правило этой возможностью пользуются только при нападении на надзирателя (что случается крайне редко — за такое можно и сразу на виселицу отправиться, а желающих совершить такое опосредованное самоубийство маловато даже среди не блещущих интеллектом рейдеров), массовых драках и использовании опасных предметов. —Подействовала пилюля от тунеядства?! —Да-да-да, начальник! Осознал свою ошибку! — торопливо проговорил рейдер, отползая к стенке. —Чего у вас тут? — на шум прибежал другой охранник. —Да так, ерунда. Выбиваю дурь из лентяя. Слушай, не присмотришь пока тут? Я этого отведу к управляющему. —Он сегодня не появлялся. Наверное, уже и не появится. Порешай там сам, Голду всё равно пофигу, что тут происходит. Значит, Канари сегодня прогуливает. Тем лучше, можно будет спокойно всё осмотреть без всяких помех, не изобретая никаких хитростей. Кабинет управляющего находится у самого выхода, там даже есть окно наружу, так что мне пришлось опять (к моей радости, ведь на принципиально новое для себя место я ещё не успел вдоволь насмотреться) преодолевать большую часть шахты. Внутреннее убранство помещения отражало высокое положение текущего управляющего (члены владеющих шахтами семейств почти никогда не занимали эту должность, считающуюся весьма скучной и монотонной, а потому недостойной аристократа) и в то же время бедственное состояние финансов семейства — поверх непрезентабельных бетонных стен наложили панели, имитировавшие дорогую древесину и бархатистые обои; старенький офисный стол покрасили под дуб, залакировали и окантовали позолоченной жестью; картины на стенах в деревянных рамах, тоже замаскированных под золотые, пытались казаться изысканными и довоенными, но на деле были нарисованы неопытным, допустившим немало огрехов художником не так уж и много лет назад (как ни старался тот, кто оформлял кабинет, некоторые подписи с датами всё же стыдливо выглядывали из-под рам). Настоящим было лишь кресло — его спинка и сиденье действительно бархатные, а каркас и впрямь из золота, пусть и низкой пробы, в которой собственно драгоценного металла сильно меньше половины (но это и логично — металл мягкий, из пробы получше вряд ли вышла бы пригодная для применения по назначению конструкция). Наверное, его притащили сюда из дома. Всевозможных бумаг в кабинете было предостаточно — несколько шкафов картотеки, солидное нагромождение на столе и, наверняка, в ящиках стола их тоже немало. К счастью, все они меня абсолютно не интересовали, предмет моих поисков — что-то явно выделяющееся из общей картины. Начать я решил с картотеки. Перебирание бумаг в ней привело к двум открытиям — в ящике с документами за весну трёхгодичной давности спрятана початая бутылка вина, а в отчёты за прошлогоднюю осень затесался довоенный порножурнал. Никаких иных открытий картотека не принесла, так что я перешёл к столу. —А если я кому расскажу? —А кто тебе поверит? Кстати, я могу тебе и ещё врезать. По-настоящему. —Понял, молчу и не отсвечиваю. О! А вот это интересная книжечка… Открыв очередной ящик стола, я обнаружил в нём лежащий поверх всех бумаг дневник в дорогом кожаном переплёте с золотыми буквами и вставками. Судя по положению книги, резко контрастирующему с остальной документацией, разложенной пусть и без фанатизма, но вполне педантично, она была спешно отброшена и нечаянно забыта. «Будем надеяться, что Голд из тех странных персон, которые ведут удивительно подробные дневники, записывая туда всё подряд. Или хотя-бы просто достаточно неосторожен в записях» Естественно, я не стал листать всё с самого начала, меня мало интересовало что творилось в жизни тогда ещё молодого аристократа много десятилетий назад (первая страница датировалась годом, в котором я ещё учился в школе, носил патлы и играл на электрогитаре; мы тогда себя крутыми металлистами считали… Хах, золотые были времена), когда в его копытах впервые оказалась эта книжка. Что меня интересовало — так это относительно недавние записи, с помощью которых я взгляну изнутри на ситуацию, сложившуюся в семействе Канари незадолго до смерти её предыдущего главы и после неё. Судя по записям, к исходу своего земного пути доселе лишь в меру недоверчивый старик Канари стал погружаться в пучины клинической паранойи. Из года в год его психическое состояние усугублялось, предательство и заговоры мерещились ему всюду, круг общения таял на глазах и в определённый момент он окончательно разорвал все связи, обнёс участок высоким забором и стал покидать территорию поместья только для участия в заседаниях Совета. На том, казалось, всё более-менее устаканится и сильно хуже уже не будет, но тут последовала помолвка Даймонда. Выбор младшего сына стал причиной большого скандала, старик, не утруждая себя знакомством с невестой, объявил её коварной обольстительницей, жаждущей его денег, Даймонд же стоял на своём и однажды, после очередной ссоры, покинул отчий дом, переехав жить к будущей жене. После этого паранойя главы рода пошла на новый виток — он почти перестал покидать кабинет и прекратил всякое общение с родными, не пришёл даже на похороны жены. Его новым хобби стало написание завещаний, он писал новое чуть ли не каждую неделю, повинуясь сиюминутным прихотям затуманенного рассудка. Неизвестно, что было в тех завещаниях и как обернулось бы дело, будь они действительны, но в последний день своей жизни старик Канари в очередной раз аннулировал своё завещание и для составления нового заперся в своём кабинете, где вскоре и испустил дух. Ввиду отсутствия действительных завещаний, новым главой рода стал Палладий, как старший член рода. —Ты не Верс. —Надо же, догадался. Конечно нет. —Ёпт… Хуёво быть рейдером. Эта ж дохренища бабла срубить можно б было. Стучать, канеш, западло… Ну так шантаж и не донос. —Да-да, конечно. А теперь заткнись, читать мешаешь. И вот тут-то братья узнали, насколько всё на самом деле плохо. Старик уже давно сам заведовал всей экономикой рода, не доверяя даже самые мелкие финансовые дела никому другому, так что лишь с его смертью вскрылись масштабы сотворённой им экономической катастрофы. Канари обнаружили себя по уши в долгах, усугублённых штрафами за злостный пропуск ежемесячных платежей, и без единого источника прибыли — стараниями отца-параноика, взявшего моду пересматривать условия планируемой сделки по три раза на дню и регулярно рвать уже заключённые контракты, деловая репутация семейства оказалась угробленной до отрицательного диапазона. Много проблем, мало времени на их решение — под угрозой продажи с молотка оказалось даже само родовое имение. Голд и Даймонд, как видно, никогда не были особо близки, но всё же имели меж собой тёплые братские отношения, однако все эти события постепенно возвели разделившую их стену. Первым кирпичиком в ней стал уход Даймонда из дома — Голд воспринял его весьма болезненно, к тому же он тоже не был в восторге от пассии брата, хоть и признавал, что отец всё же ведёт себя неадекватно в отношении этого союза. Он считал, что Даймонд просто бросил их с Палладием в и без того непростой ситуации. Затем последовал конфликт подходов к выходу из сложившегося кризиса: Даймонд считал необходимым восстановить репутацию семейства, привлечь инвесторов, идти на уступки, в то время как Голд призывал не стесняться в средствах и занять пустующую нишу перекупщика между цивилизацией и всевозможными изгоями вроде рейдеров, которым можно будет толкать что угодно втридорога благодаря монопольному положению на рынке. Упрямством оба брата друг друга стоят, а потому культурные дебаты быстро переросли в противостояние полярных позиций, несмотря на все попытки Палладия достичь взвешенного компромиссного решения. В итоге все споры так ни к чему и не привели, и браться стали действовать кто во что горазд — Голд, помимо прочего, предпринял попытку посвататься к Прайд, а Даймонд в это время с превеликим трудом упросил-таки Совет приостановить процедуру банкротства рода и выделить ещё одну ссуду. Условия этой ссуды, впрочем, были жёсткими, если не сказать жестокими — шахты и прочие прибыльные активы дома переходят под управление Совета, почти вся прибыль от них будет идти на уплату долгов, семейству же выделят фиксированное содержание и предпишут сократить расходы на содержание себя и своего имущества до этого предела. Сама ссуда же должна пойти в первую очередь на оплату долгов перед частными кредиторами, а всё оставшееся — на сбор экспедиции к, по имеющимся сведениям, почти нетронутым руинам довоенного промышленного центра, трофеи которой пойдут на покрытие долга перед Советом, которому так же достанется и половина остатка. Естественно, такое предложение подлило в огонь целую цистерну масла. В конечном счёте, Палладий, уже не способный выносить полыхающий с каждым днём всё жарче конфликт братьев, пользуясь своим статусом главы дома, единолично принял предложение Совета таким, какое оно есть, лишь бы только оказаться подальше от всего этого. После его отбытия оставленный за главного Даймонд, благодаря троекратному численному превосходству, выжил-таки Голда из дома. По крайней мере, именно такую версию этого события изложил сам Голд в своём дневнике. Естественно, в своих текстах именно на младшего брата средний возлагал исключительную вину во всём этом, начиная обострением и без того тяжёлой отцовской паранойи и заканчивая отбытием Палладия в смертельно опасный поход. «—Пусть Голд предвзят, но в написанном есть и весомая доля истины. Даймонд не белая овечка — мы свидетели тому, на что он способен в гневе, а Прайд подтвердила, контроль эмоций — его слабая сторона. Уверена, в этом конфликте они оба были «хороши» в равной мере» Последняя запись датировалась вчерашним числом. Голд, естественно, не забыл выразить там все свои эмоции по поводу принявшей неожиданный оборот ссоры с братом, но не это в ней представляло интерес. Дневник Голд, вопреки моим надеждам, вёл скромно и практично, не тратя попусту страницы, так что до этого момента информации, непосредственно связанной с делом, в нём не обнаруживалось, но тут пони упомянул «очередную» встречу с Люцием, которая может стать «судьбоносной». Связь между двумя подозреваемыми, на наличие которой уже косвенно указали другие факты, подтверждена неопровержимой уликой. Другое дело, имеет ли эта связь хоть какую-то связь с нашим делом. Это нам ещё только предстоит выяснить. Вернув дневник на место, я открыл лежащий на столе журнал управляющего и приступил к своей временной (причём временной в квадрате, ибо заниматься этим должен Голд, а не охрана) рабочей обязанности — внесением отметок о наказании в личное дело и график работ. —Ну-ка, что у нас тут по наказаниям… О! Без выходного три недели. Вот это мне нравится. —Э! Начальник! Мы ж по уговору, куда столько? —Ну ладно, так уж и быть, две недели. Дальше до самого обеденного перерыва смена протекала спокойно, и в это время я уделил внимание обновлению схемы преступления. Причина смерти подтверждена и даже установлено орудие убийства — яд «Поцелуй Катрины», а также способ его «вручения» адресату, так что теперь на бумажке возле фото жертвы значилось не предположение, а конкретика. Туда же добавилась и новая верёвочка, которая ведёт к поместью Канари, обозначенному значком решётки (уж больно от их заборчика веет тюрьмой, особенно в свете свежеузнанного). Пояснение: «В наличии соус (тот самый?). Предок из Потенсии (привёз с собой яд?)». От поместья верёвочки к трём братьям, а от Голда — к Прайд: «Отвергнутый жених». Также дом семейства соединён с Советом: «Ссуда. Долги. Управление имуществом. Приостановленное банкротство». Ещё одно новое лицо на моей доске — Люций, соединённый с Голдом («Ведут дела») и Советом («Дед изгнан из города»). «Что думаете, Шерлок?» «—Что-то мы упускаем. Пока что по всем признакам выходит, что преступник — Люций. У него есть мотив, причём веский — убийство главы семейства Лайон стало бы не только отмщением, но и ключом к блестящим карьерным перспективам. Хоть Голд и представляет ситуацию так, будто Даймонд выгнал его из дома, я полагаю это явным преувеличением. Слишком накладно платить за отдельное проживание и питание, у семейства и так каждая крышка на счету, а совсем снять брата с содержания не позволил бы Совет — такое решение может принять только полноправный глава рода и только при весомых основаниях. Скорее уж Голд просто предпочитает проводить большую часть дня за пределами поместья, подальше от брата и его семьи. Значит, раз он ведёт какие-то дела с Люцием, тот наверняка побывал в поместье Канари и мог украсть соус и яд. Но это совершенно неправдоподобно» «Всё равно что шаолиньский монах, закативший роскошную вечеринку с блэкджеком и шлюхами» «—Именно. Скорее уж настоящий убийца позаботился о том, чтобы следы вели к совсем другому пони. Это вписывается в общую картину — уж слишком хорошо всё это продумано, чтобы первые же улики и подозрения вели к настоящему преступнику» «Впрочем, в чём-то не совсем законном Люций, кажется, всё же замешан. Конечно, Голд наверняка не единственный пони в городе, носящий плащ, но даже если встреча в архиве и была не с ним, она от этого не становится менее подозрительной» «—Уверена, Импере удастся разузнать что-то об этом, как и о его делах с Голдом» В течение рабочего дня, помимо большого обеденного перерыва, каждому положено два перерыва по десять минут. Как правило, вторую десятиминутку все приберегают на конец смены, чтобы к её окончанию уже добраться до выхода (живущие в шахтах рейдеры наверняка предпочли бы другое время, но ссориться с охраной, которая не может оставить их на работах без присмотра, не с руки). Так поступил и я. Часы уже отсчитывали последнюю минуту рабочего дня, когда мой неспешный, наполненный созерцанием шахт путь к главным воротам был завершён. И в то же самое время свой путь к тому же пункту назначения, только по другую их сторону, завершил нежданный гость. Калитка в массивном створе отворилась, и в шахту влетел Голд Канари. «—Что, потерял что-то важное?» — съехидничала Луна с соответствующей улыбочкой. Да, Голд сюда явно не работать явился. Он очень спешил и был зол… Как-то уж слишком зол. Конечно, переться за дневником из города в шахты — сомнительное удовольствие, но Голд был откровенно взбешён. —Неужели я забыл его здесь?! С громкой руганью, насыщенной матом, Голд пролетел мимо меня, в считанные мгновения «взлетел» по лестнице к кабинету, рывком распахнул дверь, от чего та громогласно стукнулась о перилла и, заскочив внутрь, захлопнул её с такой силой, что задребезжали стёкла в оконной раме. Нет, вряд ли он так злится из-за одного только дневника, в нём ничего такого важного нет. Я применил заклинание, обостряющее слух, чтобы отчётливо разобрать его крики, доносящиеся до меня лишь в виде неразборчивого шума. —Да где же он… Не по дороге же… А! Вот! Ну точно, блять, сам же его сюда швырнул, когда этот, из лайонских, припёрся… «Точно, Нейт же говорил, что в его смену какой-то рейдер бузил» —Как они меня все достали… И рабы, и шахты эти… И этот идиот-юрист! Не дай Богини он там без меня наворотит… А вот это уже интересно, не зря я решил подслушать. Быть может, среди гневной ругани проскользнёт хотя-бы намёк на содержание «судьбоносной встречи», исход которой наверняка и является причиной такой ярости. —Да точно наворотит! Чуть сознание не потерял, имбецил, боится он, бля, к…» Нет, абсолютно зря. «Ауч!» И без того громогласный гудок, возвещающий о конце смены, врезал по моим ушам похлеще выстрела из гаубицы. Что бы там ни собирался сказать Голд, я этого не услышал. Я вообще ещё минут пять ничего не услышу. «—Воистину ауч!» — разделила мою боль Луна. *** Вдохнув вечерний воздух, я пожалел об этом. Ветер, очевидно, дул с болот и доносил до моего носа их смрад. Восьмичасовая смена подошла к концу, свои позиции уже занимали другие охранники, а мне осталось лишь вернуться в поместье, где Прайд снимет с меня ошейник, и я смогу принять привычный облик. Первую часть этого простого плана я выполнил без сучка и без задоринки, а вот дальше… Проникнув в особняк всё по тому же потайному ходу, я не застал хозяйку дома на месте. Что-ж, придётся импровизировать и заходить через парадный. —Здоров, Стейр. —И тебе не хворать, Верс. —Не видел сегодня Прайд? Я тут по пути на хозяйского гостя наткнулся, наверняка знаешь его — здоровенный чёрный аликорн. Попросил ей сообщение передать. —Она как днём куда-то ушла, так больше и не появлялась. Это что-то важное? —Думаю да. Было б не важное — мог бы и лично при встрече сказать. —Спроси у Гардии, может она в курсе. И я направился к уже знакомому кабинету. —Верс! Не ожидала тебя сегодня. Гардия была несколько удивлена этим визитом. Приятно удивлена. Вряд ли она так радуется каждому посетителю. —Не хочу огорчать, но я не Верс. Вот теперь она по-настоящему удивлена, что, впрочем, ничуть не помешало мгновенно сопоставить все факты и опознать визитёра. —Господин Блэкфайр? Почему вы… Так выглядите? —Долгая история… Я бы с радостью перестал, но, — я указал на ошейник, — мне нужна Прайд. —Простите, сэр, но я должна спросить: Если это вы, то где сейчас мой брат? — эти слова мажордом произнесла с плохо скрываемой тревогой в голосе. А вот и разгадка. Верс и есть тот самый потерянный брат, отысканный и спасённый Лайонами. Воистину мир тесен. То, что пони не рассказал мне о сестре, меня не удивило — в обычных обстоятельствах у меня не было бы шанса пересечься с ней в его облике сегодня. —С моей напарницей, Герти. Зная её, уверен, они где-то в Сокирской Веже. Гардия вздохнула с облегчением. —Прайд ушла в гости к Канари. —Уже должна была вернуться. Она не просто так туда пошла, таков был план. —Тогда это на неё совсем не похоже, — мажордом посерьёзнела, — Хотя… Сказать по правде, она в последнее время часто бывает сама не своя. —Понимаю. На неё столько всего свалилось… —Я всё равно схожу к Канари, проверю как она там. Вам лучше пока побыть, ну, вы понимаете… —Подальше отсюда, чтобы не сталкиваться лишний раз с друзьями и знакомыми. Это само собой разумеется. Пойду пока поищу Герти и настоящего Верса. Солнце уже село, так что я без труда нашёл тёмный угол, где сменил расцветку и длину хвоста и гривы, а также вернул себе родные голосовые связки. По крайней мере, теперь мне не грозит неблагоприятно наткнуться на чужих знакомых. *** Верс определённо планировал более скромную программу на свой внезапный выходной, но уже в ходе прогулки по парку неугомонная Герти перехватила инициативу и протащила его по всем аттракционам находящегося тут же небольшого парка развлечений. Не то чтобы пони был против, он лишь беспокоился за свой скромный бюджет. Впрочем, эти опасения спутница быстро развеяла. —У меня есть свои… — обозначил на всякий случай свою платёжеспособность Верс, когда Герти расплатилась сразу за обоих. —Расслабься, у меня их намного больше, так что плачу я. Уже в ходе поездки на небольшом колесе обозрения Герти поинтересовалась: —Кстати, а как вообще рабы зарабатывают? —В основном это премиальные. У охранников вроде меня ещё какой-никакой доход идёт с перепродажи всякой мелочёвки рейдерам в шахтах. Думаю, у других тоже есть какие-нибудь способы подзаработать. Ещё иногда, если хочу накопить на что-то дорогое, подрабатываю в свободное время. Когда кабинка приблизилась к высочайшей точке своего маршрута, на западе и севере за пределами городских стен стали видны, помимо лесов и болот, руины многоэтажных домов и строений поскромнее. —О, а что это там? —Заброшенные районы. Большинство бросили почти сразу после войны, остальные опустели после чумы. Сейчас там действует только электростанция, да пара тропинок с болот в приличном состоянии поддерживается. —Ого. Так город был намного больше! — удивилась Герти, разглядывая с высоты масштабы заброшенных кварталов, развалины которых простирались на сотни метров вдаль и терялись где-то в непроглядных глубинах разросшегося за два века леса. Популярными местами прогулка не ограничилась, на протяжении дня Верс побывал в таких уголках города, о каких даже не подозревал, хоть и живёт тут уже третий десяток лет. Герти отыскала даже затерявшийся у северо-западного угла городских стен музей горного дела, про который вспомнит не каждый коренной горожанин. Впрочем, к вечеру даже она вымоталась так, что из выбранной для ужина кафешки смогла доползти только до бара этажом выше. —Фух, вот это денёк в моём духе. —Умеешь ты веселиться. —Ещё бы. Пять лет только этим и занималась. Я, можно сказать, профи развлечений. —И чем-же профессионал посоветует заняться в баре? —Бармен, нам, пожалуйста, два «Гемантийских блица». —Это что-то особенное, да? И в чём фишка? —Попробуешь — узнаешь. Коктейль оказался и вправду потрясающим. Определённо самым лучшим из того, что Верс когда-либо пил, но подлинную его фишку он раскусил парой минут позже. Многочисленные вкусовые украшательства служили цели замаскировать совсем не коктейльную дозировку алкоголя – пьянил он столь же быстро, сколь незаметно. —Ух! Крепенько! —А то! Седьмая гвардейская среди коктейлей. Никогда не пей больше одного, не повторяй моей ошибки. —Хех, учту. Так что там за история с седьмой гвардейской? Говорить и слушать Герти, как уже давно успел понять Верс, любит и умеет в равной мере, так что после экскурса в историю поражающей воображение своей стремительностью военной операции, успешно проведённой королевскими гвардейцами (среди которых та самая седьмая дивизия отличилась особой стремительностью и успешностью) Гемантики восемь веков назад, припоминать интересности пришлось уже ему. К счастью, небольшое опьянение, быстро достигнутое благодаря необычному коктейлю, в этом весьма помогало. Постепенно, никуда не спеша и наслаждаясь общением, от увлекательных фактов об истории и мире они перешли к более личным темам. —У тебя есть семья? —Была. Отец, мать, сестра. Мы были отличной, дружной семьёй. У нас была своя ферма, небольшая, но выращивали мы достаточно и для себя, и для продажи. Это были прекрасные годы, я до сих пор вспоминаю их с улыбкой… Но счастье было недолгим. Мне было всего семь, когда на нас напали рейдеры. —Ох, Хан… Мне так жаль. —Ничего, я уже давно смирился с этим. Прошлого не вернуть, остаётся только идти вперёд. —А я вот не знала своего отца. Мама рассказывала, что он погиб до моего рождения, другого мне о нём не известно. —Твоя мать ничего больше о нём не говорила? Почему? —Это были тяжёлые для неё времена, она очень не любит вспоминать о них. Ты же про Красного Глаза слышал? —Да, конечно. —Моя мать с семьёй жила в Филлидельфии, когда он её захватил. Не представляю, что ей там пришлось пережить… Знаю только, что выбраться оттуда удалось только ей с братом. —Понимаю её. Хотел бы я не вспоминать тот день… Но во снах я вновь и вновь возвращаюсь туда. Снова и снова я вижу, как убивают моих родителей, слышу крики сестры… Но это было только начало кошмара. Меня взяли живым, но лишь для того, чтобы обречь на ещё более страшную смерть. Несколько лет я переходил от банды к банде и, в общем-то, всё это время ходил словно по лезвию — меня могло убить что угодно, от переутомления и голода до банальной простуды или сиюминутной прихоти любого рейдера, до сих пор не понимаю, как мне вообще удавалось выживать. Казалось, хуже уже не будет, но тут жизнь преподнесла мне жестокий урок — всегда может стать ещё хуже. Я оказался у рейдеров, которые в своём лагере соорудили арену, где стравливали пленников. Правила были простые — победитель поест, а проигравшему это уже не понадобится. Перед боями пленных долго морили голодом. Когда приходило время драться, они уже были готовы на что угодно ради еды. Бои, на радость рейдерам, были кровавые и жестокие. Пока двое из нас бились насмерть, остальные, запертые в грязных, тесных, зловонных, ржавых клетках, смотрели на это. Я видел, как пони, ещё недавно жившие нормальной жизнью, зверели от невыносимых мучений и вгрызались друг другу в глотки. Видел и с каким злорадством на меня оглядывались другие — многие мечтали, чтобы именно я был их противником, это ведь практически халявный паёк. Я бы не пережил своей первой схватки… Но в день, когда должен был прийти мой черёд, нас спас отряд из Сайлент Стэпа. Я уж было подумал, что это был лучший день за последние несколько лет, но мысль оказалась преждевременной — лучшим стал следующий. Оказалось, что моя сестра жива! И служит той же семье! В тот миг мне было сложно поверить своему счастью, а уж когда я узнал, что искали меня специально… И сколько всего совпало, чтобы эти поиски начались и увенчались успехом… Как тут не верить в чудеса? А ещё в тот же день я познакомился со своим будущим лучшим другом и коллегой. Забавно, но изначально встреча с Нейтом должна была стать последним событием моей жизни — это с ним я должен был драться на арене. Он, можно сказать, был там уже старожилом, успел убить двоих. Я не видел его боёв, но слышал, что против него выходить боялись. Тем абсурдней оказалась личная встреча — Нейт нервничал будто подросток на первом свидании и едва связывал слова. Бояться его после такого я уже не мог. Его извинения были настолько неловкими, что я даже не удержался от шутки в духе «Ты извиняешься за то, что не убил меня?». Ух и вогнал я его этим в краску… Но в то же время, к своему удивлению, обрадовал. Уже намного позже я осознал, как много для него это значило в тот момент. Я не просто пошутил. Я пошутил вместо того, чтобы побыстрее соскочить с разговора и свалить от него подальше. Больше всего на свете он боялся, что может навсегда остаться в моих глазах «тем страшным пони с арены», и от того был искренне рад стать в них нелепым и смешным. Он никогда не сможет себя простить за всё, что было в плену. Он не единственный из спасённых, кому довелось там убивать, но единственный, на счёт кого не сомневались — он сможет и повторить. На него смотрели с ужасом и молили все высшие силы, какие только припоминали: «Только бы не с ним». —Ого, он настолько силён? —Да. Так-то он, конечно, не громила, зато боевой подготовки не занимать. Он из какой-то серьёзной группировки. Родился в их поселении, так что его с детства обучали и тренировали, а как вырос — включили в отряд разведчиков. На первом же задании и сбежал — руководство у них там, говорит, больно уж на своих идеях помешано, так что он подался на вольные хлеба, подальше от всей этой идеологической мути. Да только свободно погулять недолго удалось — рейдеры из какой-то мощной банды напали на караван, который он охранял. Тогда его в плен и взяли, а потом продали на арену. —Не «Южная группировка», случаем? —Может быть. Рейдеры все на одно лицо, поди пойми чьи они… —И как вы в итоге подружились? —Однажды, в очередной раз разбуженный кошмарами, я как обычно пошёл в комнату отдыха. В тот раз там был и он, пришедший по той же причине, тогда-то он и рассказал мне всё. В плену его лица я ни разу не видел — он постоянно лежал в своей клетке спиной к остальным, свернувшись калачиком и подрагивая, никто не знал, что на самом деле происходило с ним в это время. Не только от холода и голода он дрожал там. От страха — перед самим собой. От ненависти — к себе же. От осознания — ещё день-другой, и разум вновь погаснет, не оставив в сознании ничего, кроме голода. Только тогда и откроется клетка — он снова убьёт, поест и останется наедине с ужасом совершённого. А потом цикл повторится, и будет повторяться снова и снова, пока наконец не придёт смерть. Смерти он не боялся — он желал её больше всего на свете. Только бы больше не нести смерть самому. —Ух… — Герти даже не нашлась, что сказать, но в её глазах отчётливо читалось что-то вроде «Ёбаный в рот, ну и жесть». —Да уж, я-то до того думал, что худшие кошмары — мои. В ту ночь и родилась наша дружба. А как ты встретила Блэкфайра? —Я однажды тоже попалась рейдерам. Мы с Фальконом возвращались в Северный Луч из Новой Эппллузы, остановились на привал, разговорились… Тут то на нас и напали. Пока мы болтали, они незаметно подкрались к нам и внезапно атаковали. Фалькона убили сразу, я не успела выхватить оружие и оказалась совершенно беззащитна перед ними. Было очень страшно, меня хотели убить и съесть… Или предварительно изнасиловать. Определиться с порядком действий они не успели — Блэкфайр спас меня. Так мы с ним и познакомились. Герти и Верс продолжали обмениваться историями из жизни, а бар всё больше и больше наполнялся пони, пришедшими отдохнуть после рабочего дня. Один из таких приземлился на барный стул рядом с Версом и, от чего пони абсолютно растерялся, обратился к нему как к давнему знакомому, да ещё и назвав «конспиративным» именем. —Хай, Хан! Я аж не поверил, когда узнал, что ты в городе. Сто лет не виделись! Герти же узнала Блэкфайра по голосу и быстро сообразила, что сымпровизировать. —А! Это и есть тот самый Брай, о котором ты рассказывал? —Да! Тот самый! — подхватил Верс. —По какому случаю новый прикидончик? — осведомилась единорожка. —Львица всё ещё не вернулась с охоты. —С ней всё в порядке? — тут же обеспокоился Верс. —Думаю да. Она в гостях у Канари, твоя сестра держит ситуацию на контроле. Кстати, вам уже пора закругляться — заклинание с минуты на минуту потеряет силу. —Ох, и верно ведь! — ответила Герти, впервые за день взглянув на часы, — Совсем за временем не следим! Внезапно для всех, рядом с ней (от неожиданности аж подскочившей) возникла Импера. —Львица в логове. —Ого, быстро Гардия справилась. —Полагаю, её задача была отчасти облегчена сильным опьянением VIP-а, в виду которого та утратила всякую сопротивляемость к уговорам. С другой стороны, по причине того же фактора, задача осложнилась неспособностью VIP-а самостоятельно передвигаться в приемлемом темпе. Блэкфайр подумал, что Прайд, конечно же, можно было только пожалеть, у неё есть все причины топить горе в алкоголе, о чём он и собирался сказать… Но, вспомнив об одной насущной проблеме, высказался иначе: —Погоди-ка… То есть она сейчас наверняка завалится беспробудно дрыхнуть до полудня минимум?! Никого не смущает, что мне было бы неплохо избавиться от одного предмета гардероба сильно не по размеру? —А мне бы не помешало его себе вернуть, — добавил Верс. —Возможно, я смогу разобраться в этой технике и сделать всё сама, но ничего не обещаю, — немного обнадёжила их Импера под давлением тяжёлого взгляда двух немало встревоженных открывающимися нерадостными перспективами пар глаз. Да уж, было бы неплохо, иначе «старым друзьям Хаузену и Браю» придётся экстренно искать альтернативные варианты ночлега.