Ты мой навеки. Весь. Без остатка.

3 глава. Возвращение домой. Поездка прошла нормально. Кенджи и Кико сразу уснули: Кико положил голову на плечо Кенджи, а тот пристроился поверх головы брата. Один Сес, надувшись и окончательно обидевшись на Кико, сидел в сторонке около окна и ревновал. Жутко. Он иногда в утешение себя думал о его старшем брате Зесе, но мало ли, каким будет он.… А Кико, похоже, сделал выбор. Но как-то, же надо с ним переспать! Я хочу его! Каждую ночь!!! А этот ублюдок наслаждается им, когда хочет. И Кико не сопротивляется! Наверняка Кенджи не даст свою задницу трахать, а бедный Кико.… Только и подставляется! Я бы рад Кико свою предложить, но им даже не завладеешь, чтобы предлагать… Нелегкие мысли одолевали голову Сеса. Но, тем не менее, дорога перенеслась парнями хорошо. Они прибыли вечером. Кенджи и Кико вышли и вместе вдохнули воздух. — Мда, не как в загородном. Тут сразу чувствуется, что там свежее и чище. — Ага! И не говори, братишка. Сес ничего не сказал, лишь угрюмо взял вещи и понес в дом. Томое уже открыла дверь и теперь проверяла, все ли на месте. Настроение Сеса даже не заметили. Он был как будто лишним. Для всех. Кроме мамы. Мама заметила изменение сразу, но промолчала. «Потом спрошу», подумала она. Весь день прошел в разгрузке вещей и закупке продуктов: есть-то, было, нечего, в холодильнике на момент отъезда ничего не оставили. Даже мышь У Сеса настроение не улучшилось, хоть его и стали замечать, и он помогал. Скорее стало более задумчивым, чем хмурым. Он думал обо всем, что ни есть. Но больше о Кико. Потому что осталось им здесь прибывать 3 дня. А значит, чтобы завладеть Кико у него осталось три ночи. Потому что мама любит уезжать утром, а значит возьмет билеты на 4 день. День отъезда. Как ноты похоронной музыки отдают печалью и тяжелой необратимостью эти два слова. По крайней мере, для Сеса. Для Кенджи это было чудесной музыкой. У него осталось три дня, чтобы отстоять Кико. А значит, он будет с ним КАЖДОЕ мгновение! Чтобы Сесу не достался ни один шанс завладеть разумом и сердцем Кико. Одно радует: сегодня эту ночь Сес спит с мамой. Ему типа нездоровится. «Пусть ему до самого отъезда нездоровится. Мне спокойней будет», думал Кенджи, изредка стреляя в сторону Сеса настороженными взглядами. «Хотя… Чего я переживаю? Во-первых, чем спокойней мне будет, тем больше уверенности, что Кико останется со мной. Он, мой любимый… — Кенджи со всем сердцем подумал об этом статусе его брата, — братишка, интуитивно чувствует, где ему будет лучше. Спокойствие, как таковое, его всегда привлекало больше, чем буйство. Так что.… Нервничает пусть Сес», — и с полным удовлетворением своими мыслями и собой Кенджи больше не думал насчет этого. В отличие от Сеса… Вот и вечер наступил. Все разошлись по своим комнатам. Юи сопровождала Сеса везде, и Сеса это здорово напрягало, но он не мог отказать матери. Слишком тогда подозрительно все это будет выглядеть. Томое как всегда занялась уборкой кухни. Она обожала разговаривать с посудой, мыть плиту, и при этом еще напевать какую-нибудь популярную песенку из джей-рока. Вот такая у них была мама. Но братьев Тасиваро это очень устраивало. Как только Кенджи и Кико вошли в комнату, у Кенджи возникло дикое желание припереть к стенке Кико и завладеть им. Но он кое-как переборол себя и на негнущихся ногах подошел к окну и открыл его нараспашку. Вдохнул вечерний воздух, посмотрел на заходящее солнце… Красиво.… И всплыла до боли любимая фраза… — Ночь будет прекрасной… — прошелестел Кенджи. Как ветер. Он глубоко вдохнул воздух, и уже собрался было посмотреть, какой сегодня меч взять, как почувствовал, что его сзади обхватили чьи-то прохладные руки. — А как же я? Так просяще, так… одиноко это спросилось. Будто не он с ним последние две ночи был, не выходя из него! Будто одно целое… Приятное воспоминание… — Кико, я… Кико развернул мягко к себе брата и, встав на цыпочки, нежно коснулся его губ. Кенджи практически сразу ответил ему. — Ты сегодня останешься со мной. Пока здесь будет Сес, ты будешь со мной. Кенджи хмыкнул. — Ты боишься Сеса? Кико покраснел, опустил глаза. Но потом резко поднял голову и взглянул в глаза, как уколол. — Нет, я боюсь себя. Боюсь, что тело предаст. А душа и сердце будут мучиться. Я не смогу простить это себе потом. Кенджи его прекрасно понимал. Он обнял Кико и ласково на ушко прошептал: — Хорошо, сегодня я останусь… Кико крепче его обнял и улыбнулся ему куда-то в плечо. — Но тогда завтра ты пойдешь со мной в сад, — прошелестел голос. У Кико мурашки прошлись вдоль позвоночника. Он помнил их первую ночь… в саду… Так…так приятно. — Хоть на край света, любимый, — прошептал ему в губы Кико и с жадностью впился в них. Кенджи не оставался в долгу. Единственное, что он сделал – это закрыл дверь на ключ. И снова вернулся к Кико, отдаваясь полностью чувствам. Сняв быстро мешающуюся одежду, Кенджи ласкал тело брата, каждый раз, с восторгом отмечая, какой он сладкий… даже молочный.… Такой вкусный… Прям, съел бы и не подавился! А Кико отдавался полностью брату.… Потому что знал, что его ждет. Обессилив, Кенджи лег на тело брата, тяжело дыша и уткнувшись носом где-то в волосы выше его уха. Тот тоже лежал и дышал куда-то в плечо. — Как же мне… -…хорошо… Они знали мысли друг друга наизусть. Читали их слету. Им не нужно было спрашивать друг у друга, о чем они думают. Им лишь надо было узнать собственные мысли. И не разъединить никому такую мощную связь, тем более Сесу, который лежал и разрабатывал план завладения Кико. * * * Утро оказалось солнечным, радостным, приветливым. Кико как самый счастливый ребенок бегал по дому и пускал зеркалом на всех солнечных зайчиков. Сес улыбался, Томое ворчала, а Юи откровенно смеялась и пускала в Кико ответные зайчики. — Сес был таким же пару лет назад… И замолчала. Как оборвало. Томое знала эти моменты. Она в один миг подлетела к Юи и уволокла ее в другую комнату. Сес оглянулся и тяжело вздохнул. Опять… А Кико ничего не понял и сел на стул, положив руки на стол. И тут как наручники прижали руки Кико руки Сеса к столу. Голубые глаза сверкнули недвусмысленно. — Кико… Тот испуганно поднял на него глаза. «Блин…Кенджи сейчас и пушкой не разбудишь…. Он недавно уснул… Блин…» Кико нервно сглотнул. От Сеса это не укрылось, и его хищная улыбка еще больше расползлась по лицу. — Д-д-да, Сес-с? — Знаешь, Кико… Я так давненько ждал, когда мы одни останемся… Мне тебе кое-что сказать интересное надо… Сес резко обогнул стол и сел на колени к Кико, так что его возбужденная плоть столкнулась с плотью Кико. Кико зажмурился и отвернулся. «Не…. не могу ничего сделать…» Сес завел руки Кико за его спину, провел языком по шее. Что-то довольно проговорил, и коснулся кончиком языка мочки уха. Кико выгнулся, резко выдохнул и попытался отстраниться, понимая, что его тело легко поддается ласкам. Сес лишь ближе прижал к себе брата. — Кико… Я давно тебя хочу. И ты это, маленькая сволочь, знаешь.… Ну почему, скажи мне, дорогой, ты сопротивляешься? Я прошу одну ночь.… Один раз.… А ты… Сес слегка покусывая, целуя, прошелся по шее, спустился вниз до ключиц, пощекотал ямку. Кико выгнулся, застонал. Сес ухмыльнулся: — Вот так и надо было начинать, милый… Сес перехватил руки Кико, и освободившейся рукой мигом скользнул под майку. Под его прохладными руками кожа сразу покрылась мурашками. «А у Кенджи руки всегда теплые…» Кико вспомнил о брате и стал вновь вырываться. Но Сес удержал его и рукой зажал сильно твердую горошину соска. Кико дернулся и заскулил. — Будешь сопротивляться – буду делать больно, — выдохнул Сес Кико прямо в ухо. — А если кто зайдет… — жалобно прошептал Кико, надеясь, что действительно кто-то зайдет и помешает этому грязному домогательству! — Не беспокойся, я знаю, что не зайдут. Аптечка не на кухне, а моя мама отходит долго.… Этот ублюдок спит, так что… Ты в полном моем распоряжении… И тут Сес весь напрягся и повернул голову в сторону полуоткрытой двери. Он же слышит! Эта тихая поступь… «Кенджи не скрывается в своем собственном доме. А так бы я его не услышал… Он же вроде бы спать лег?!» Сес быстро слез и отпустил Кико. Тот был рад освободиться из ТАКИХ объятий и отскочил ко второй двери. Тут же она открылась и Кенджи в легкой светло-серой майке и таких же коротких шортах, держа руки в карманах, вошел в комнату. Бесшумно… — Еще раз полезешь к брату, — прошелестел голос, — я тебя в порошок сотру. Понял, недоросток? — Чем докажешь, что лез? Тихий шуршащий смех. Кико понял, что Кенджи разъярен не на шутку. Если он так разговаривает с чужими – жди беды. — Во-первых, — Кенджи ехидно посмотрел на Сеса, — состояние Кико. Я не слепой, и знаю брата, как облупленного. — Мы оба знаем, друг друга, братишка, — прошептал срывающимся голосом Кико. — Во-вторых, голос Кико, — продолжал Кенджи, все, также улыбаясь и смотря в глаза Сеса. – И, в-третьих, я все видел собственными глазами и даже записал на видео, если ты начнешь особо рыпаться. И показал телефон. Сес ошалевшими глазами смотрел на Кенджи, тем временем как Кико стал красным и готов был убить брата. — ТЫ ЭТО СНИМАЛ И НАСЛАЖДАЛСЯ, ПРИДУРОК ГРЕБАННЫЙ? А ТО, ЧТО Я ДУМАЛ О СПАСЕНИИ, ТЕБЕ В ГОЛОВУ НЕ ПРИШЛО?! ПОШЛЯК! ИЗВРАЩЕНЕЦ! ТЫ…М… Кенджи зажал ему рот. И прижал его к себе. — Братишка… Тебе совсем крышняк снесло? Мне его догнать и тебе вправить? Кико замер как вкопанный. До него пока не дошло, что Кенджи проснулся случайно, потому что мама начала судорожно искать лекарства и бегала по всем комнатам. Кенджи почувствовал, что просто не уснет, оделся и вышел из комнаты. Захотелось пить, было жарко. И он отправился на кухню. Кенджи почувствовал, что что-то не так, и быстро, бесшумно переместился за другую дверь. Услышал последнюю фразу Сеса, пока перемещался ко второму выходу. Тогда-то и услышал Сес его шаги. Кенджи догадался, что пока мама приводит в чувство Юи-сан, что пока он спит без задних ног, Кико оказался в опасном расстоянии от Сеса! И Кенджи совершенно на ходу все сочинил, хотя про состояние Кико не врал: так обычно себя брат вел, когда ему дико страшно. Был такой один случай.… Когда одни парни примерно возраста Кенджи хотели избить Кико в ближайшей подворотне после уроков, зато что он «такой смазливый мальчик». Они только приблизились, как Кенджи вихрем влился в эту толпу. В руках клинок ниндзя, глаза горят неестественным огнем. В бою Кенджи чувствовал себя таким, какой он есть. Без скованности, контроля… Трое довольно-таки здоровых по комплекции парня оскалились и думали, что быстро умнут этого защитника. Но Кенджи очень гибкий и быстрый. Незначительные порезы, меткие удары и парни стояли, тяжело дыша, и ошалело смотрели на него. Тогда Кенджи уже натренировался скрывать свои чувства за маской и улыбался диким оскалом. «Дьявол…» так его после кличали все, кто видел его. Говорили, что он не умеет улыбаться, а только скалиться. Это, конечно, было неправда, но состояние Кико в тот момент было таким же, каким сейчас его застал Кенджи рядом с Сесом. Кенджи не мог допустить, чтобы у Кико развился страх… ТАКОЙ страх… Он же не психолог! Он не сможет ему никак помочь… Кико все так же стоял и удивленно смотрел на брата. Тот лишь хмыкнул, дал Кико подзатыльник и сказал: — Отправляйся в комнату, поговорить надо. Кико вышел из оцепения, быстро кивнул, и, задевая за все, что можно, ринулся в комнату. Кенджи принял расслабленную позу, сунул руки в карманы и снисходительно улыбнулся Сесу. — Знаю, какие у вас разговоры… Снова шуршащий смех. Кенджи очень близко подошел к Сесу, так, что их носы соприкоснулись. Сес хотел отпрянуть, но уперся в подоконник. Стала захватывать паника. — У меня слова не расходятся с делом. Если я сказал поговорить, значит поговорить. А если заняться любовью, значит — заняться любовью. Ясно, молокосос? Сес лишь шумно сглотнул. И расширенными глазами смотрел на ту черную пустоту глаз, которая засасывала и что-то обещала, но в выполнении этого одолевали смутные сомнения. «А если представить, какие эти глаза, когда Кенджи возбужден… СТОП! СТОПЭ! О чем я?!» Кенджи лишь хмыкнул, отошел. Отвернувшись, вышел из кухни, прихватив с собой бутылку газированной воды. Сес лишь судорожно вздохнул. — Почему-то я уже не сомневаюсь, почему Кико выбрал именно Кенджи. У него просто дикая энергетика… Магнитом сильнейшим к нему тянет… Боже… * * * Кенджи отправил Кико лишь для братишкиной безопасности. Он и не предполагал ни о чем особо говорить… Максимум промыть мозги по поводу того, что он последний придурок. Рассказать полную версию, что ничего не записывал, что даже ничего не видел, сочинил для виду, чтобы припугнуть. Дать телефон, чтобы его весь перерыли, пересмотрели, сказали, что на нем хранится всякая хрень, и что он вообще никудышный брат. Спит тогда, когда надо защищать. Тут Кенджи припер его к стенке и яростно прошептал, чтобы не орать на брата: — А когда я спать должен, если я тебя охраняю ночью?! Кико окаменел, потом покраснел и опустил глаза. — Объясни мне, пожалуйста, любимый, — Кенджи опускал лицо и заглядывал в глаза брату. – Почему ты даже не сопротивлялся? Почему у тебя было такое же лицо, когда давно когда-то тебя хотели побить трое амбалов-недоростков? Кико не хотел говорить. Он не мог сказать, что его возбудили ласки Сеса. Что он хотел его, хотя не так сильно, как братишку. Но… Это дело не меняет… ОН ХОТЕЛ… И ХОЧЕТ… И это самое страшное. Кико кинулся вперед и обхватил талию брата, прижавшись к его груди. Сам он сотрясался от слез, рыданий. — Я испугался! Я не знал, что делать! Я… Его губы накрыли другие губы. Нежно, ласково, но требовательно. Будто говорили: «Заткнись. Это не оправдание…» Легко язык прошелся по нижней губе, гладя так успокаивающе. Рыдания тихонько отступали, но все равно сотрясали хрупкое тельце брата. Язык прошел по верхней губе и проник в рот. Прошелся по зубам, деснам, проник вглубь. Погладил язык, сплелся с ним, не давая вздохнуть, заставляя хотеть… желать… большего… Брат забирал последний глоток воздуха, заставляя гореть под его руками, плавиться, извиваться, стонать. Прижиматься к нему ближе, заставляя почувствовать возбуждение… И тут он отстранился. И воздух резко ворвался в легкие, заставляя шумно вздохнуть с хрипом и стоном. Кико бешено глядел на брата, понимая, что сейчас всё смешалось в голове. Всё… и все. — Кико, — хриплый голос, такой до боли родной, желанный! Но почему теперь еще примешался жгучий шепот в сознании и холодные грубые руки? Блин… — Брат… — Я все пойму, если ты скажешь прямо, всё как есть. Кико поднял глаза и посмотрел на брата. Отдышался. Строго на него взглянул и четко проговорил, заставляя себя смягчить тон, ради слов: — Братишка. Даже не стоит сомневаться. Я люблю ТЕБЯ, и такое препятствие не станет фатальным для наших отношений. Просто неожиданность всегда была моей слабостью и… Кенджи прикрыл рукой рот Кико, и тот пораженно замер. — Больше ничего не хочу слышать. Ты сказал все, что я хотел услышать… Кико улыбнулся и, убрав руку со рта, впился губами в губы Кенджи. «Я тебя никуда не отпущу… Ты мой навеки… Весь… Без остатка…» * * * Наступил вечер, а у Кико ни в одном глазу! А Кенджи буквально валится с ног. Какой ужас… Ну ничего, мы все равно отправляемся…. В сад! По крайней мере, Кенджи знал, что разбудить его может присутствие Кико… с мечом! Он такой недотепа, что он сразу проснется, едва только тот возьмет меч. Так и решил сделать. Вот и вечер. Кенджи собрал все вещи, которые он обычно берет с собой, когда уходит на ночь в сад, Кико вертелся под ногами, руками, все и обо всем спрашивая, можно сказать, подрабатывая почемучкой. Кенджи это раздражало и умиляло. Давно он не испытывал таких противоречивых чувств. Он улыбнулся своим мыслям. «И все-таки, какая у него милая улыбка…» Кико бегал по комнате, прыгая, и вообще тихо распевая на свой лад «Мы идем в сад!» И тут открывается дверь. Кенджи в мгновение напрягся и закрыл собой Кико. Тот лишь слегка вякнул, что его ребенка нельзя так грубо, и, едва услышав голос, весь похолодел: — Можно? «СЕС!» Это имя стало настоящим страхом. Как только это имя произносилось, так Кико покрывал липкий холодный пот, и он трясся, как будто на холоде стоял. Кико тихонько выглянул из-за плеча Кенджи. Сес стоял в виноватой позе, тем не менее, нагло смотря в глаза Кенджи. Кико чувствовал, что еще чуть-чуть и самообладание братишки лопнет по швам и Сес отсюда только на носилках уедет. — На два шага от порога можно. Сразу сказать, что хотел и пулей отсюда вылететь, пока я за меч не схватился. У тебя ровно 30 секунд. Сес хмыкнул, но сник под яростным, пылающим взглядом Кенджи. Тот помнил еще с прошлых времен, что Кенджи был таким же нервным и вспыльчивым, как и его отец. Кенджи был полной копией отца. И Сес решил не рисковать. Своя шкура дороже. — Хотел извиниться. Кенджи ехидно ухмыльнулся. — И что же на это нас сподвигло? — Состояние мамы. Кенджи нахмурился и сдержанно кивнул. Он видел, в каком состоянии его мама. И прекрасно понимал его, пусть он и последняя сволочь. — Моя мама до сих пор не пришла в себя. И это было действительно так. Томое бегала вокруг Юи и не знала, что еще сделать. Такого капитального приступа истерии у нее не было. Но хотя стало немного лучше, но Томое чувствовала, что она целую ночь будет за ней ухаживать. Больно неустойчиво было у нее состояние. Кенджи сдержанно кивнул: — Сочувствую. Сес поднял взор и встретился с взглядами двух пар глаз: темных, как черная бездна, Кенджи и светлыми, испуганными, чистыми, как сама непорочность и невинность, Кико. «Такое обычное и вроде бы необыкновенное сочетание: черное и белое, сильное и слабое, порочное и невинное.… Сводит с ума.… Ну почему я лишний?!» — Больше ничего не хотел? Сес очнулся от дум. — Твое время иссякло. Сес ухмыльнулся. — Нет, всего лишь извиниться за сегодняшнее. — Тогда извинения приняты. Ты свободен. Сес развернулся и вышел. Кико судорожно выдохнул и сильно обнял брата. Кенджи провел ладонью по волосам и задумчиво чмокнул в висок. — Не бойся, братишка… Он уже ушел. Кико поднимает взгляд на брата. — Может, пойдем уже в сад? -Конечно! Я только этого и жду. * * * Утром спали как убитые все. До обеда дома было тихо, как никогда. И у каждого были свои причины: Томое всю ночь проухаживала за Юи, которая успокоилась только после рассвета, Кико и Кенджи всю ночь провели в саду и теперь без задних ног спали в комнате, а Сес… Сес понимал, что делать ему одному в спящем доме нечего и просто дремал, ожидая хоть малейшего шевеления в доме. И дождался. Первым проснулись братья, а точнее Кико. Они начали ходить, разговаривать, и все звуки ушли на кухню. Позже встала Томое и бегала из кухни в комнату. «Скорее всего, после стресса у мамы проснулся дикий аппетит.… Так всегда бывает». И все-таки решил встать. День встретил их пасмурным небом. Но было довольно тепло. Ближе к вечеру Юи стало лучше, и она вышла к ужину. Бледная, с большими кругами под глазами, на вид как будто прозрачная, тоненькая. Вот-вот сломается, если поддерживать не будешь. С тихим, ломающимся голосом. Вид, конечно, шокировал. Но привыкнуть можно. Юи даже поднять руку толком не могла и еле подняла ложку на полсантиметра от стола. — Ты что делаешь?! – вскрикнула Томое, как только увидела попытки Юи. – Подождать не можешь? Сейчас покормлю. — Мне…я… — и слезы проступили на опухших нижних веках. — Сестренка, ничего позорного, — вытирая слезы Юи полотенцем, говорила Томое. – У всех свои проблемы, свои болячки. Они пусть и малыши — все поймут. Мы же семья! Да, ребят? — Конечно! – дружно согласились парни. Юи еле улыбнулась. — Пра…ра… — Правда-правда. Даже не сомневайся! А теперь подожди минутку – доделаю и покормлю. Юи опустила руки под стол и покорно ждала. Сес смотрел на маму и понимал: все из-за его отца. Маму довел развод. Два года.… Два года он длился! Сес опустил глаза и стукнул по столу рукой, чуть ли не разбив тарелку. Он так ненавидел отца. Он поднял глаза и встретил мамины. И тут же переборол себя и улыбнулся. Надеялся, что это получилось искренне. Мама еле улыбнулась в ответ. Ближе к ночи Сес нашел оставленную им бутылку саке, и решил-таки осуществить свой коварный план по завладению Кико. Тем временем Кико и Кенджи не могли оторваться друг от друга… не могли насладиться вкусом губ, кожи, их плоти… Раз, за разом проникая друг в друга, они ощущали неимоверные ощущения.… И вот они, непонятно в какой раз кончая, обессилившие, легли, обняв друг друга. Кенджи чмокнул Кико в макушку и уснул. Моментально. Так он выбился из сил. Кико, как удобно он не пристраивался в объятиях Кенджи, уснуть не мог. Видимо, сегодня он выспался. И решил немного прогуляться. Он забыл об опасности по имени Сес. И совсем не хотел о нем думать. В мыслях был только Кенджи. Он вышел из дому и прошелся по саду. И тут его нагнал веселый голос: — Ночная прогулка? Без пары? Нехорошо! Кико вздрогнул и резко обернулся. Сес стоял рядом и весело смотрел на Кико. В руках была бутылка саке. — Что это у тебя? – Кико никогда не видел такие бутылки. Мама никогда не показывала им спиртное, а у Кико не было настолько развито любопытство, чтобы изучать полки в магазине. — Са…ик…ке… — Что? — Саке…ик… — А что это такое? — Это…ик… не объяснишь… лучше попробуй…ик…да что…ик…такое… Кико взял протянутую бутылку и оглядел ее. «Хм. Странно. Ну, давайте попробуем». Кико глотнул, и немного обжигающая, сладковатая жидкость прошлась по горлу. Кико кашлянул и стал хватать воздух ртом. Странновато, но интересно. Кико выпрямился и отдал Сесу бутылку. — Интересно. Сес ухмыльнулся. И тут Кико почувствовал странные ощущения: все немного поплыло перед глазами, начало приятно расплываться, как-то стало тепло в желудке, даже как-то жарковато. И Сес… стал таким сексуальным… притягательным,… что даже смущения не почувствовалось… Тут его немного грубовато затащили и посадили. Беседка. Чисто по наитию понял Кико. К нему приблизился Сес, и на Кико дыхнуло алкоголем. «Сам напился…» — Кико… Давай займемся чем-нибудь сладким… До одурманенного разума Кико сначала не дошло. — Чем? — Например, этим. И Сес коснулся губами мочки уха Кико. То резко выдохнул и хотел отстраниться. Но его схватили за талию. Прошлись по шее, чередуя поцелуи и язык. Кико выгнулся навстречу. Мыслей не было. Остались только горячий язык, прохладные руки и обжигающий сердце, душу и, прежде всего ухо, шепот. Сес снял с Кико майку и опустил его на скамейку. Прошелся по соскам языком, ладонью по ребрам. Кико лишь стонал и выгибался навстречу ласкам. У него в сознании настолько все смешалось, что не осталось ничего, кроме ласкающего его партнера. Сес опустился ниже и спустил штаны. Кико сначала начал сопротивляться, но его тут, же уговорили поцелуем, и сняли штаны. Сес прошелся языком по плоти, нежно взяв за головку. Он вспомнил второй раз, когда начал делать резко и сделал больно. Так нельзя. Он сразу придет в себя. Нужно нежно и страстно. Тогда он соглашается. Кико выгнулся и стал судорожно хватать ртом воздух. Хватался одной рукой за скамейку, второй за волосы Сеса. Тот был не против. Он лишь ускорял темп, надавливая уже на простату. Стоны… ммм… они незабываемы… Кико извивался и просил,… да, просил! Продолжения.… И вот Сес освободился от остатков одежды и накрыл своим телом тело Кико. Тот лишь туманными глазами смотрел на происходящее и призывно двигал бедрами. Лишь голое желание.… Никакого разума… Сес оставил этот метод на крайний случай. Потому что ему хотелось, чтобы это было все более-менее осознанно, а не так… Сес вошел в Кико. Тот извивался, поднимая ноги. Сес задал быстрый темп, желая получить большее удовольствие. Он уже не заботился о нежности, его самого захватила животная страсть. Рывок, рывок… Кико извивается, плачет. Но он не понимает.… Всего в его сознании спутано. И вот последний рывок.… И дикий всхлип Кико и возбужденный рык Сеса пронзают ночь… Сес начал отходить от всего, лежа на траве. Как все-таки прекрасна ночь… И тут перед ним встал Кико. Сес лениво поднял на него взгляд. Он уже им овладел и остался доволен. Он это сделал. Но, встретившись с насмешливым высокомерным взглядом, понял, что расслабляться рано. — Балдеешь, лежишь? — Типа того, — ответил Сес, не зная, как правильно реагировать. Кико ухмыльнулся. — Значит, трахнул меня и все? Спектакль закончился? Ну, нет, дорогой.… Это было только первое действие и антракт. Сес удивленно поднял брови. И тут его резко перевернули на живот и накрыли сверху телом. И шепот донесся до его сознания: — Впереди еще второе действие и мое выступление… В него резко вошел палец. Сес дернулся, но это не привело, ни к чему, кроме того, что в него вошли еще пальцы. Потом пальцы убрали и Сес вздохнул. Зря. В него резко вошли. Сес взвыл и начал извиваться. Но его крепко держали, входя в него все глубже, изредка проводя языком по плечам и спине, покусывая. Сес не мог ничего сделать. Дикое наслаждение и боль – все смешалось в нем. Продолжалось это недолго – Сес почувствовал, что Кико кончил в него по ощущениям, что что-то внутри растекается горячим потоком. Кико вытащил обмякший член из Сеса и отпустил его. Тот лежал, не вставая. Его… его так грубо… Да как… Кико скрылся в беседке, быстро оделся и вышел из нее. Сес уже сидел, поджав ноги к себе. Кико подошел к нему и поднял за подбородок лицо Сеса. В его глазах отражалась Луна.… Так прикольно. Кико наклонился и наградил легким поцелуем Сеса. — Спасибо за ночь. Надеюсь, что теперь ты меня не будешь преследовать. И ушел. А Сес сидел, сидел, и вдруг на траву упала капля.… Еще одна.… А по щекам текли ручьи… Реки слез…. «Кико… Я был не прав, но ты-то… Ты-то мог бы так не делать…» * * * «Почему так непривычно с утра хреново…?» Кико поднялся, сел на кровати. Обвел туманным взглядом комнату. Кенджи нет… Стоп! Нет? Кико просыпаться начал быстрее. Он уже одевался, как ему запоздало подкинула память о прошедшей ночи… Кико взвыл. Обхватив голову руками, он опустился на колени на ковер. Слезы, как дождик, капали со щек вниз, судороги ходили по телу мальчишки. Как… как он.… Предал… Весь день Кико не мог прийти в себя: он то впадал в ступор и его приходилось переспрашивать много раз, то начинал плакать и истерить, убегать от всех, прятаться. Кенджи так и не смог выяснить у брата, что случилось, а Сес надулся как индюк и наотрез отказывался отвечать вообще на какие-либо вопросы. Лишь изредка на мамины. Юи-сан быстро оправлялась от приступа и уже чаще улыбалась, голос крепчал. Томое была рада, что ее силы и время не были потрачены впустую. А то раньше такой случай был, что приступ шел за приступом, и ее бедную сестренку чуть ли не упекли в психбольницу. Но Томое отстояла Юи и сама ее отхаживала. И вот Кико вновь закрылся в комнате и рыдал в подушку. После очередного приступа рыданий, он подошел к двери, и, уже было взявшись за ручку, услышал голоса. Мимо двери шли Томое, Юи-сан и Сес. Кико открыл дверь, ожидая, что они прошли, но наткнулся на Сеса. Тот взял его за плечи, притянул к себе. Кико впал в ступор, абсолютнейший страх сковал его хрупкое тело. Он весь трясся и не знал, что делать. Сес ухмыльнулся, и прошептал: — Теперь ты мой, Кико? Ниточка нерва лопнула. Психика окончательно сдала. Крыша приказала долго жить и уехала на Канары отдыхать. Все системы взяли отдых, и лишь глубокий страх и горло остались в полной силе работать. А потом и ноги. С криком «НЕТ!», который могло озвучить горло, Кико вырвался из объятий Сеса. Пронесся мимо удивленного Кенджи, он выскочил из дому. Сес побежал за ним, но его остановил Кенджи. Тот лишь хмуро поднял на него глаза. — Когда Кико в таком состоянии, Сес, за ним лучше не гнаться, — прошелестел голос. – И, кажется, я уже догадываюсь, что произошло вчера. Сес опустил голову и пытался вырваться, но не тут-то было. В него вцепились железной хваткой. Сес раз дернулся, еще раз. Ничего не получилось. Он поднял голову на Кенджи. И вздрогнул. Такой агрессии он не видел. Сосущая чернота обещала только смерть. Сес сглотнул. — Подумай о моей маме… — О ней только и думаю, ублюдок, — прошипел Кенджи. Взяв за грудки, он поднял Сеса к своему лицу. – Ты, сволочь недорощенная, знаешь, что брать чужое нельзя? Кулак одарил скулу Сеса синяком. Тот отлетел к кухонному столу. Чуть не заскулил. Его снова подняли. На него дыхнуло куревом. — Ты, малолетка ебанутая, не понимаешь, что ты довел Кико до такого состояния, когда он потерял отца, и с ним ничего нельзя было сделать? Додумываешь ли ты это своими куриными мозгами, блядь молокососная?! Ты понимаешь, что теперь пока Кико сам не придет, его никто не найдет?! Раз пощечина…больно. Два.… Уже в глазах все рябит. Еще один удар.… Хлыстнула кровь, глаза застилает краснота…. Кровь… я чувствую, как она струйками стекает по лицу. Захватывает сознание безумие.… Хочется дико смеяться и плакать. Нельзя… Кенджи меня убьет тогда. И не подумает ни о ком. Его кинули на пол. Плюнули в лицо. И не смотря на то, что голос был тихий, шипящий, он четко отпечатывался в сознании: — Еще раз тронешь Кико, я тебя так выебу – в жизни больше не сядешь. Шагов было не слышно. Чисто на интуитивном восприятии понимает, что развернулся и уходит. И доносится шелест ветра: — Он ушел… * * * Кико бежал и ветер сушил его слезы на глазах. «Кенджи…любимый…прости меня!» Он не смог ничего рассказать брату. Он слишком боялся, что потеряет его. Но больше сил выдерживать террор Сеса он не имел. Кико бежал по какой-то улице, не запоминая дороги.… Остановился он тогда, когда натолкнулся на кого-то. Кико откинуло, но его схватили за плечи и не дали упасть. Кико поднял глаза и увидел улыбающегося старика. — Поосторожней, малыш. А то так собьешь кого-нибудь. Кико смутился и отвел глаза. Пролепетал: «Простите», и быстрым шагом пошел прочь. Он шел по какому-то парку. Решил сесть, уж больно настойчиво ныли ноги. Он сидел, ветер играл его волосами, иссушал слезы. «Как будто Кенджи…» И вновь слезы хлынули потоком. Он плакал, а ветер улетел, он не мог утешить и иссушить всю горечь слез. Кико встал и пошел по парку. Он опять не смотрел, куда идет. Ему было все равно. Все равно куда идти, лишь бы не встречаться с глазами брата… «Кико…» С каким выражением он это говорил.… А как признался в первый раз? О боже… Сладкая истома в груди сжимает сердце. Он не сможет этого забыть… Брат…лицо, искаженное болью и страстью… Кенджи… Кико дошел до какой-то детской площадки. На удивление, она была пуста. Кико сел на качели. Покачался взад-вперед. Запрокинул голову и посмотрел на небо. Перистые облака… Они такие красивые.… Потом полазил на лазилках, покатался с горки. Вспомнил детство. Как он доставал Кенджи, а тот ходил, дулся, как индюк, строил из себя важного господина. Как тогда в тот день, когда Сес приехал к ним в гости с мамой, убитой разводом, Кико сидел в саду и плел веночки. Сес был стеснительным мальчиком и жался к маме и не подходил к Кико. Тут на голову Кико опустилась чья-то рука. Он поднял голову и встретился с глазами брата. Тогда они ему показались жутко притягательными и красивыми…. Волосы Кенджи развевал ветерок, и рассеянная улыбка скользила по губам брата. Кико не мог оторвать взгляда от него… от его лица… «Сделаешь и мне венок, а, братишка?» Тогда Кико готов был сделать для брата все, что угодно. Потому что именно в те минуты, яркие образы детства, когда прошелестел голос брата, как летний ветерок, он в него влюбился.… Навсегда… Кико решил прогуляться немного дальше. Какие-то деревья, дорожки… И тут он понял, что не знает, где находится. Абсолютно. И что уже солнце клонится к вечеру, а он не дома! Абсолютный страх…Паника… Стоп! Кико глубоко вдохнул и выдохнул. Успокойся. Как говорил брат: «Хочешь откуда-то выйти: либо вспомни маршрут, либо не дергайся и спрашивай». Так Кико и поступил. Но вокруг было не души и пришлось вспоминать маршрут, которого он, конечно, не помнил. Он вышел к детской площадке. Там сидел какой-то мужчина и курил сигарету. «Может он знает?» И решил к нему подойти. — Дядя, а, дядя… Мужчина посмотрел на него пустыми глазами. Кико спросил, как дойти до ближайшего парка. Он помнил, что шел где-то по парку. Мужчина протянул руку и прохрипел: — Дай ладонь. Тот боязливо посмотрел на него и нерешительно протянул. Тот жадно схватил ее и начал вдыхать носом запах кожи. — Запах ребенка так прекрасен… Страх. Сегодня это, кажется, обычное эмоциональное состояние Кико. А тем временем мужчина все больше притягивал за руку к себе Кико. Тут паника полностью захватило сознание Кико, и он рванулся с криком «Педофил!». Практически освободившись, Кико попытался бежать, но его дернули назад. Кико наугад пнул ногой. Мужчина загнулся. А Кико бросился бежать. Слышал лишь, как что-то прохрипел мужчина и скрылся за деревьями. Бежал он недолго и вдруг остановился. Тяжело дыша, он понял, что в каком-то парке. В мыслях медленно проплыло: «Я был в каком-то парке…» И тут осенило: «ПАРК!» Кико торопливо шел по парку, пока случайно его не остановил подозрительный звук. Он нервно обернулся и увидел злобно скалившуюся собаку. Видок у нее был неприятный: вся взъерошенная, черная, зубы покрыты желтым налетом, с них тонкой паутиной стекала слюна. За ней собака поменьше, только рыжая. Обе скалятся и явно не собираются пройти мимо. Кико снова охватила паника, и он побежал со всех ног прочь. Собаки с лаем побежали за ним. Кико понимал, что бежать от них нельзя, но страх его подгонял еще больше. Тут Кико увидел забор. Рядом с ним стояла скамейка. Совершенно дикая идея посетила испуганный насмерть мозг: моментально запрыгнуть на скамейку и перепрыгнуть забор, или хотя бы запрыгнуть на него. Так и сделал: отчаяние придало сил, и Кико с первой попытки перепрыгнул забор. Собаки отчаянно лаяли, скреблись в забор, но остались позади. Кико перепрыгнул еще раз через забор и бежал какими-то дворами. Он не помнил и не рассматривал, что творилось вокруг, лишь раз услышал шипение кошки и чей-то оклик. И вот он выбежал на дорогу. По ней ехали машины, горели фонари, шли люди. Дико не хватало воздуха. Кико еле отдышался и поднял голову наверх. Небо было в звездах. Решил спросить, сколько времени у прохожих. «23:00» извещали спешащие люди. «Так поздно…. А я еще не дома! Кенджи наверно извелся! А мама… Блин,… какой же я дурак…» Потом Кико огляделся и увидел, что стоит около…кинотеатра! Того самого, куда они ходили с мамой, Кенджи и Сесом в кино! Я спасен! Здесь я еще вспомню дорогу. Пришел он к дому давно за полночь. Входная дверь оказалась открытой. Кико ее закрыл и медленным шагом пошел наверх. «Как я устал…» Кико зашел в комнату и увидел… Кенджи, сидящего на подоконнике. В одних шортах, он сидел и смотрел в ночь, тихо что-то напевая. Ветерок играл с его волосами. Луна отражалась в черных глазах и освещала прекрасную фигуру брата. «Боже…» Кико кинулся через всю комнату и сев на колени, обхватил руками его ногу. Слезы потекли ручьем. Он не знал, что говорить, ему просто хотелось, чтобы этот кошмар прекратился. Чтобы снова брат улыбнулся и сказал: «Все хорошо, братишка». Кико плакал недолго. После того, как он успокоился, он услышал холодный тон и слова: — Успокоился? Так отчужденно, так… так по-чужому. Он был готов взвыть. — Поднимись. Кико поднялся и увидел, как рука подлетела к нему и ударила по щеке. Несильно, но достаточно, чтобы стало обидно и чтобы чувствовалось. — Зачем из дома убежал? Молчание. Горит щека. Так обидно. «Я только о тебе думал. Я так боялся, что ты меня не поймешь. Кенджи…» Слезы снова потекли. — Что за детский сад… — Это не детский сад! – крикнуть. Чуть не подавиться слезами. Но доказать, что ты тоже живой… и давно не ребенок. — А что же это? — Страх. Недоумение. — Страх, что любимый уйдет от тебя. — И поэтому надо убегать самому? — Нет! — Ну а что тогда?! Нервы не выдерживают, звучат тоненьким фальцетом, а потом… с прощальным звоном рвутся! Кико отчаянно всхлипнул и выдал все, как есть. Он говорил долго. Он даже сам не понимал половину из того, что говорил. Лишь знает, что после того, как он закончил, стояла глубокая тишина. Даже ветер затих. Сердце будто остановилось… Тук… Кажется уже не в груди… Тук… Я сейчас умру в ожидании… Тук… И тут долгожданный ответ: — Кико… помнишь, я тебе говорил, что я пойму все, лишь скажи, все как есть? Да, было такое. Кико помнил. — Так вот… Зачем надо было убегать из дому, даже если не знаешь, какая у меня будет реакция? — Я боялся… — Ладно, все с тобой понятно. Кико стало плохо. Он так боялся, что Кенджи перестанет быть с ним таким, какой он есть. Всхлип. И тут руки опустились на плечи. Кико поднял глаза на брата. И готов был удавиться, лишь бы такой взгляд принадлежал только ему одному. — Я хочу спросить один интересующий меня вопрос: я или Сес? Кико улыбнулся. Снял ветровку, снял майку. Подошел к окну, вдохнул ночной воздух. Ветерок, заметив нового гостя, игручи прошелся по его волосам. Луна на небосклоне величественно возвышалась над всем смертным. Красиво… — Ну, так что? Кико повернулся и подошел к брату. Взяв в свои руки лицо брата, он прошептал: — Кенджи, если бы я выбрал Сеса, я бы не сбегал. Это ни к чему. Я боялся потерять тебя. И всего лишь навсего, хочу остаться с тобой… Я люблю тебя, братишка. И больше мне никто не нужен. И его оградили крепким поцелуем. Многообещающим, страстным и… да… и именно таким. «Как умеет только мой брат». Ночь была близка к завершению, но раз за разом братья переживали оргазмы, каждый из которых сопровождался фразой: — Я буду только в тебе… Только с тобой. * * * Рано утром Томое всех начала поднимать: братьям можно было не ложиться вовсе, Юи и Сес как будто замученные сном, вдобавок Сес был весь в синяках. Никому не хотелось ни ехать, ни прощаться. Пока Томое слезно прощалась с Юи, Сес подошел к сонным братьям. — Я понимаю, что не заслуживаю добра. На него поднялись глаза Кенджи. — И доверия. Поднялись глаза Кико. — Но я хочу извиниться за то, что натворил этим летом. Пустота. Ничего не выражают глаза. Просто пустота. — Я очень люблю… вас… — Вас? – переспросил Кенджи. У него голова видимо варила лучше, чем у Кико. — Да, именно вас. И хочу, чтобы вы были счастливы. Я буду пытаться найти свое счастье в другом месте. — Правильно, — взмахнул рукой Кенджи. — Нечего чужих уводить. Совет тебе от старшего. Сонный Сес не понял ничего, и поэтому не отрицал, просто кивнул. — Ага. Ладно, пошел я. Мама зовет. — Ага. Счастливого пути. Сес и Юи сели в такси и лениво помахали руками Тасиваро. Самая активная в этом плане была Томое: то ли она выспалась, то ли всегда такая. Братья практически спали на ходу. В комнате было хорошо: тепло, уютно. Кико прижался к Кенджи, и тот, приподняв его лицо за подбородок, чмокнул в губы. — Ну? Теперь фигни такой не будет? Кико радостный, с сонной, но счастливой мордашкой улыбался. — Нет. Больше всяких там братьев, сестер…Не будет. Только ты да я. Кико наградил Кенджи легким поцелуем. — Будем надеяться, — улыбнулся Кенджи и начал целовать самого дорого ему в мире человека – братишку, такого мелкого, пугливого засранца и просто самого лучшего человечка во всей Вселенной….