Принц

Goran Bregovic - Kalashnikov

В четверг вечером, утирая сопли и заходясь кашлем как туберкулёзник, Юнги понимает, что такими темпами никакое свидание ему не светит. Он думает, что субботнюю встречу надо как-то спасать, ибо Намджун постоянно справляется о его самочувствии, и к тупым запросам гугла доходит ещё один. «Как избавиться от кашля в один день?» Среди полезных советов о барсучьем жире, чае из мать-и-мачехи, атея, берёзовых почек и других непонятных Мину страшных народных методов и компонентов, он выуживает самый дешёвый и лёгкий в приготовлении. Лук с мёдом не звучит страшно, поэтому он, копируя рецепт лекарства в мобилу, направляется в кухню. С глубоким вздохом Юнги режет крупными ломтями две луковицы и измельчает в блендере с немалым количеством мёда. От смеси режет глаза и к горлу подступает тошнота. Даже с заложенным носом понятно — лечиться будет неприятно. Отправляя первую ложку в рот, Юнги не ожидает аж такой подлянки и бежит к раковине. Ебать, какое дерьмо. Но, сука, Намджун желает доброй ночи, и Юнги, давясь слезами и стараясь усмирить рвотные позывы, глотает ложку за ложкой. И засыпает относительно спокойно. Весь следующий день он жрёт только поганую смесь, пьёт горячее молоко (совет Тэхёна) и загрызает чесноком, прикидывая, как от него будет пахнуть после этого. В субботу утром, он, подтирая оставшиеся сопли и радуясь, что кашель беспокоит хорошо если раз в несколько часов, лезет отмокать в ванную. Натереться всем, что самое пахучее, Мин считает более чем обязательным и в расход идёт даже любимое вишнёвое мыло Тэхёна. Перед выходом, на всякий случай, ещё приглаживая подвивающиеся на концах волосы, Юнги запихивает в себя две ложки «лекарства» и закрывает за собой двери. На лестничной клетке он сталкивается с Тэхёном и тот, раскрыв от удивления рот, интересуется, куда Юнги так намылился, обнюхивая неспокойно. Юнги боится, что сейчас влетит за дорогое мыло и поспешно отвечает: «По делам». — А чего от тебя так луком несёт? В транспорте же все, как мухи, вокруг попадают. Держи жвачку, герой. И не втирай, что по делам, и так не поверю. Юнги кивает благодарно и, пересчитывая мелочь в кармане, забегает в булочную рядом и покупает горячий, крепкий кофе, чтобы перебить противный запах. Намджун стоит, оперевшись о столб, и оглядывается вокруг, пробуя выловить из толпы красную макушку. Но Юнги не промах и натянул любимую шляпу с перепелиными перьями и огромный шарф так, что узнать его практически невозможно. Он обходит Намджуна и тыкает пальцем между рёбер. Не на шею же ему кидаться. — Я тебя не заметил. Как ты? Как себя чувствуешь? — Намджун улыбается широко, и кажется, что вовсю разглядывает Юнги. — Нормально, — отвечает тот смущённо и молится, чтобы запах лука вдруг не выбился, например, с отрыжкой. Хочется и смотреть на Намджуна, и прятать глаза одновременно. — Пойдём, я кое-что запланировал. Когда они проходят через стеклянные двери, Юнги ёжится от белого пространства вокруг них и строго одетой женщины на рецепшене. Намджун немного нервно проходит дальше и, когда Юнги поворачивает за ним, открывает глаза удивлённо. Чёрт, я же нихрена в этом не секу! Юнги бы с удовольствием показал, как сильно он охуел, но соответствовать Намджуну хочется более чем, поэтому он только собирает внутри осколки страха и пробует ничем себя не выдать. — Вот этот даже ничего, — вдумчиво произносит он, разглядывая нечто припоминающее кристаллизованный двигатель. — Символизирует стремление в объятьях терпения. — Да, довольно-таки интересно показано. А как тебе тот? — Намджун кивает на полотно с красными подтёками и чёрными загогулинами. — Расцветка в моём вкусе, но в спальню я бы такое не повесил. Внешне Мин спокоен, но внутри всё орёт, что ещё один такой вопрос, и он, наплевав на правила приличия, плюнет на Намджуна с его культурным свиданием. Но Намджун, слава богу, молчит и больше смотрит на Юнги, чем на экспонаты, что напрягает не меньше, чем неведомая хуйня вокруг. Видно, пиздецы бывают разные и разных масштабов. — Честно говоря, я ничего не понимаю в современном искусстве, — произносит Намджун на улице, вытягивая пачку сигарет. — Так какого хера мы там провели почти час? — Юнги цепляет, не спрашивая, одну из них и вынимает из кармана зажигалку. — Я же тоже в этом ноль. — Я думал, тебе понравится, ну, знаешь, — Намджун смеётся негромко и бархатно, затягиваясь жадно. — Да и гулять тебе пока нельзя в такую погоду. Пойдём в бар? Угощу бокалом винца. Культурное свидание растворяется сначала в бокале красного крепкого вина, потом в бокале пива, а потом всё вообще идёт по пизде, от бара до бара, с текилой и сидром вперемешку. В третьем или четвёртом баре Юнги смотрит на Намджуна так, что тот задаёт один единственный вопрос: «Ко мне?» — и, увидев утвердительный кивок, тянет Юнги на себя. По дороге в метро они смеются, обжимаются, мимолётно целуются и говорят много чепухи. Юнги не может различить: он больше пьян или невьебенно счастлив. Но в метро по дороге к Киму Юнги ожидает очередной пиздец и складывается впечатление, что Намджун состоит только из них. Ибо: — Заодно и познакомишься с моими родителями. Особенно с мамой. — Ты живёшь с родителями? — и «ёб твою» в мыслях. — А с мамой мне зачем знакомиться? — Ну я сказал, что ты мой друг и мы уже более месяца тусим вместе. У меня не каждый день, знаешь ли, друзья ночуют. — Так, стопе, мне кажется, или ты боишься своей матери? — Юнги немного трезвеет от мысли, что его ожидает у Намджуна дома, и хочет ретироваться. Но головой же уже, сука, кивнул, так что извольте, благородный, представится семье принца, раз наметились в его опочивальню. — Конечно! Она у меня… Короче, сам увидишь. Надо будет заскочить по дороге в магазин и купить бутылку вина. Не с пустыми же руками ты к ней знакомиться придёшь. Юнги кроет. Накрывает тихой истерикой, так как он вообще не может представить себя, по жизни социопата, полупьяного, зацелованного, перешагивающего порог квартиры и подающего бутыль матери Намджуна. — И что я ей скажу? — это единственное, что сейчас нужно придумать — приветственную речь, чтобы не провалиться, и репетировать её всю оставшуюся дорогу. — Здравствуйте, я любовник вашего сына? — А вот это совсем не надо. Она, конечно, догадывается, но всё равно. И не говори, что познакомились всего неделю назад. — Хорошо. — Юнги понимает, что выбора, собственно, нет. — А ты тогда не говори знакомым, если что, как мы познакомились. Хорошо, что Юнги немного пьян. Он вручает бутыль со словами: «Вместе выбирали» — и бежит в туалет. Там он слышит строгие вопросы типа: «Как это — вместе?» — и как Намджун выгораживает Юнги, что он только подсказал, что белое. Но того, что это вино придётся пить им всем вместе, сидя на диване, и поддерживать «светскую беседу», Ким, мать его, Намджун не предупредил. И это было испытание ещё похлеще арт-галереи. — Бля, ты что у себя в комнате куришь? — Юнги заслоняет нос рукавом, входя в маленькую комнату два на полтора. Узенькая койка с хреновым матрасом не вдохновляют, как и беспорядок вокруг. Но это не важно, так как они собрались смотреть «Звёздные войны» и допивать оставшееся вино. И Юнги садится доверчиво на краю и пялится в экран монитора. Так, руки, блять, убрал! Юнги держится, во имя всего святого и родителей за стенкой. Держится, стараясь игнорировать шарящие по его телу руки и горячее дыхание. Но алкоголь разогревает вены не хуже раскалённых ладоней, тянущих резинку трусов. — Ты же обещал без секса. — Юнги вспоминает некстати переписку пару дней назад и так старается хоть как-то образумить Намджуна. — Ага, а ещё без алкоголя. Прости, не могу, не могу… — шепчет он в шею, разворачивает к себе лицом и втягивает в поцелуй. И всё, финито, приехали, так как у Юнги крыша едет окончательно, и хочется орать благим матом, когда его вдавливают в матрас. Всё оно скомкано, невнятно и тесно. Они борются за первенство и дышат тяжело. Юнги отчаянно пробует не застонать в голос ибо, бля, король с королевой посапывают за стенкой. Но Намджуну, кажется, похер, и он прижимается сзади, аккуратно втираясь твёрдой плотью. — Тише, тише. — Я же просто, блять, дышу. — Ты даже дышишь громко. Да если бы Юнги мог, он бы кричал своими вздохами, от того как разрывает изнутри. От того как хорошо и плохо. Как и в первый раз. Юнги кончает, заходясь кашлем, и думает, спросить ли Намджуна на наличие мёда и лука. — Знаешь что, Намджун? Я не уверен, что переживу такую концентрацию пиздеца, которую ты мне поставляешь. — Юнги тянется лениво, но не отстраняется, греясь в объятиях Кима. Давно не было так удобно и хорошо. — Я тебя в галерею сводил? Сводил. Вином угостил? Угостил. С родителями познакомил? Познакомил. — «Так что прошу не выёбываться, милейший», — читает между строк Юнги. — И что теперь мне делать? — Ну, например, согласиться со мной встречаться, — Намджун сопит в плечо, и Юнги чувствует, как тот напрягается в выжидании ответа. — Я подумаю, — но, получив шлепок по заднице, дёргается и продолжает. - Да, согласен я, согласен. Принц, мать твою. Намджун довольно хмыкает, сгребает Юнги ещё ближе, притягивая к себе, и целует в макушку. — Золушка, завтра пойдём тебе новые кроссы выбирать — эти ни на что не годятся. Юнги понимает, что к маленьким пиздецам привыкнуть никак не получится, и засыпает довольный.