Наследник

      Этот рейд не предвещал никакой опасности, будучи учебной тревогой и проверкой нашей боевой готовности, через что мы уже не раз и не два проходили. Проверка на этот раз оказалась провальной, а боевая готовность — на нуле. Кто-то пустил слух — убил бы собственноручно доброхота! — что раз мы аппарируем на побережье, где всего полгода назад задержали контрабандистов с огромной партией живого товара всяких магических тварей, и с тех пор время от времени проверяли, то можно расслабиться: вызов точно не боевой. Вот и расслабились. Никто не думал, что бандиты настолько обнаглеют и полезут в уже засвеченное место. И что вместо переговоров в нас сразу, без предупреждения, полетят авады. Меня спасла реакция и еженедельные спарринги с дедом, когда, чтобы выжить и не стать калекой, приходится работать подчас за пределом своих возможностей, а вот нашего старшего группы, идиота Смитсона, не спасло ничто. Он пал смертью храброго барана. Пришлось брать командование на себя. — Рассредоточиться!       Ребята, привыкшие выполнять приказы, отмерли и бросились врассыпную, прячась среди скал. Бандитов было пятеро, и они далеко не архимаги, что делало расстановку сил более приемлемой теперь, когда мы не стояли, словно скот на убой, словно позабыв о том, что мы боевая группа аврората, пусть даже и не ветераны. Я засунул палочку в ножны на предплечье и, применив заклятие невидимости, стал подкрадываться вперёд, решив рискнуть и снять бандита, отдалившегося от товарищей, магловским методом, путём сворачивания шеи голыми руками. Эта сволочь, палившая по нам авадами, заслужила сдохнуть как маггл! Что я и выполнил, упокоив. А дальше пошло веселее: крики, вспышки проклятий, мат-перемат и на закуску, поняв, что проигрывают, бандиты, которых к тому моменту осталось двое, — чтоб их на том свете козлы на рогах носили! — выпустили-таки из клеток свой товар. А озверевшая магическая живность — это вам не фунт изюма! ...Тишина, покой, запах свежести и чуть прохладный воздух. Хорошо! — Ну, что, допрыгался? — в мой покой ворвался насмешливый голос Хорька, заставляя вернуться из грёз на землю. Что он здесь делает? И где это здесь? — Давай, приходи в себя, выпивай своё зелье, и я пойду дальше.       Открыв глаза, я увидел белые стены больничной палаты Мунго, склонившегося надо мной с палочкой в руке, серого от усталости Драко. Стандартный флакон зелья обнаружился на прикроватной тумбочке. — Хреново выглядишь, муженёк. — Ты тоже красотой не блещешь, Рон. Пей.       Он так боится, что я вместо приема лекарства внутрь спою его больничному фикусу? Пришлось послушно выпить лечебные помои. — И почему все зелья такая гадость? — Очевидно, чтобы был стимул не болеть, — фыркнул Хорёк, и развернулся, собираясь выйти, но я не пустил, поймав за руку. — Что ещё? — Как мои товарищи? — Четверо живых, один скончался от авады. — Смитсон? Туда ему и дорога. С более бестолковым начальством я ещё не работал, — сказал я, разглядывая мужа. Что-то он мне совсем не нравится! Не сказать, что в Хоге его лицо играло красками, но таким измождённым и серым он не выглядел даже в тот год, когда получил от своего безносого хозяина приказ убить Дамблдора. Вообще-то, не будь Малфой моим мужем, мне было бы совершенно безразлично, как он выглядит, но он мой муж, о котором мне полагается заботиться магией брака, и то, в каком он состоянии, напрягает. Драко пожал плечами. — Значит, получишь новое начальство. Отпусти. Мне ещё обход надо закончить. — Какой, к Мордредовой бабушке, обход?! — вспылил я. — Ты едва на ногах стоишь! Где… — Перестань! — зашипел он не хуже потревоженной гадюки. — Это моя работа. Не я чуть не сдох от отравлений неизвестными ядами животного происхождения и проклятий. Мы с крёстным тебя с того света двое суток вытаскивали. И после этого ты хочешь, чтобы я своим видом не напоминал умертвие? Иди ты в бездну со своей фальшивой заботой, Рон! А у меня обход.       Он выдернул свою руку из моей ладони и вышел из палаты, аккуратно закрыв за собой дверь. Если что я и успел узнать о Драко за эти полтора месяца, так это то, что когда он по-настоящему в ярости, а не рисуется — становится предельно аккуратным к вещам. Я ожидал истеричного поведения блондинки — криков, швыряния посудой, хлопанья дверями, но оказалось всё совсем по-другому. Нет, он может сыграть истеричную ярость, однако это будет не более, чем игрой. И что его так выбесило? Забота? Да чтоб я ещё хоть раз позволил себе волноваться об этом неблагодарном ублюдке! Никогда в жизни, пусть хоть замертво падает. Это совершенно не моё дело!