Butterfly Gun

- Гарри, - между поцелуями произнес Луи. В его голосе что-то дрогнуло, от чего у Гарри неприятно сжался желудок. - Ммм? - он отстранился, сердце начало самоподготовку к тому, что могло последовать после его слов. Луи вырисовывал круги на его пояснице и смотрел на него обеспокоенным взглядом. Уязвимым. - Что? - повторил Гарри с волнением. - В чем дело? - Я хочу кое-что тебе сыграть. Не то, чего он ожидал. Гарри расслабился, внутренне разрываясь между облегчением и обеспокоенностью. - Оу... окей, - он кашлянул. Во взгляде, в глотке, в желудке — каждый орган, каждый нерв все еще обгладывали непонятные эмоции, и казалось, что это давящее чувство никогда не уйдет. - Что сыграешь? - Будем надеяться, что историю, - неуверенно ответил Луи. - Ты, наверняка, ни черта не понимаешь сейчас, но все равно... Мне нужно. Прежде чем мы... - Он почесал костяшки и сжал кулак. - Хочу, чтобы ты ее услышал. И чем раньше, тем лучше. Гарри выпрямился, уставился на него, подводное течение тревоги было все еще в зоне слышимости. - Не бойся ты так, - усмехнулся Луи. Он положил руку на бедро Гарри и сжал его, заставляя его расслабиться. Губы тронула крохотная улыбка. - Ты просто звучишь зловеще. - Обещаю, там нет ничего такого, - Луи поцеловал его — вернее, мазнул мокрыми губами по его — и вновь сжал бедро. Тепло поддерживало жизнь в груди Гарри; он ухватил пальцами челюсть Луи и притянул его лицо к себе для поцелуя. На удивление, такой ответ отрезвил Луи — его легкое напряжение вернуло назад беспокойство. - Это... - пальцы забарабанили по внешней стороне бедра. - Важно. Я хотел сыграть ее до всей этой суматохи. Но и сейчас тоже хочу. - Я весь во внимании, - сказал Гарри, откидываясь на скатанное одеяло и наблюдая, как Луи садится на скамью. Через окно в комнату поступали идеально прямые срезы солнечного света, но на лоскутах одеяла они искривлялись, и Гарри чувствовал неутолимое желание убрать все неровности. Ко всему прочему, это была и альтернатива для того, чтобы хоть на секунду занять свой мозг чем-нибудь другим и унять щекочущее предвкушение. Луи пристально посмотрел на него, словно в его сознании крутились не дающие покоя мысли; опять их окутало жуткое молчание. С явным настроем, он устроил пальцы на клавишах. Это была песня из церкви. Гарри сразу же ее узнал: та же выдержка нот, те же интонации. Но в то же время он будто слушал нечто новое, новыми ушами, по взгляду можно было понять, что в этой мелодии гораздо более глубокие значение и подтекст, чем кажется на первый взгляд. Гарри наблюдал за его руками — сильными пальцами и жилистыми запястьями, худыми в профиль — а сердце сжималось от зарождающегося чувства... Важности. То был Луи, поднявший на него глаза, посмотревший мягким взглядом и улыбнувшийся сквозь сжатые губы, то была сама музыка. Гарри машинально выпрямился, ноты словно выжигали вены и наполняли кровь Гарри чем-то тяжелым. Воздух вокруг стал душным... Он слушал и видел мягкого игривого мальчика с хрипотцой в голосе. Видел утро на ферме: пастбища и беззаботные минуты, перетекающие в неопределенность. Назревающий шторм. Слушал вину, слышал ненависть, слышал глубокое горе, щиплющее уголки глаз. Он протер глаза, но они вновь стали мокрыми, и почему слезы вообще потекли — необъяснимо, аккорды становились громче и резче. Как гром, как холод, подпирающие мелодию до самой последней ноты, наполненной разбитой надеждой и невозможной мечтой. В музыке слышались назревающая драка, сладко-знакомые оттенки, ползущие в окружении злобы, страха и отчаянной, отчаянной нужды. Гарри сидел в оцепенении, позволяя нотам врываться в него. Он слушал мольбу, признание и решение. Он слушал сожаление. А потом звуки исчезли. Мелодия кончилась резко, из глаз Луи текли слезы. Слезы забивали глаза и текли по лицу, словно он выжимал все до последней капли, но откуда-то находились еще. Его взгляд был сосредоточен не на Гарри, а на клавишах, где замерли пальцы. Гарри смотрел. Он поднял дрожащую ладонь, чтобы вытереть собственные мокрые щеки, и понял, что его надламывает и наполняет ощущение разбитости, но разбитости самым красивым и ужасно печальным способом. Эмоциональное напряжение было таким ощутимым, что, казалось, сейчас вокруг все загорится. Луи повернул голову. - А вот здесь я должен внести свою лепту, - прохрипел он, прижимая основания ладоней к глазам и шмыгая носом. - В идеале, я бы не ревел и не обмазывался соплями, но... Гарри сидел, не двигаясь. Он резко и громко вдохнул, чувствуя, как позднее утреннее солнце грело спину. - Эм. В общем. - Луи вытер глаза последний раз и опустил плечи. - Когда я приехал из Лондона, то, не знаю, почему, но прямо со станции пошел в церковь. Странно, правда? Не в состоянии ответить, Гарри промычал и сглотнул. Он боялся нарушить зрительный контакт. Даже моргал с опасением. - Было раннее утро, - продолжил Луи. - Было темно, странно, и я зачем-то сел на скамью пианино. Не думал даже, что... хотя не сложно догадаться, но это словно вылилось из меня, потому что... - Он поерзал на скамье, согнул руки в локтях, прижал ладони к глазам и выдохнул, - это та же песня, о которой я думал... ну, всю свою жизнь, наверное. Гарри молчал. Он попросту не мог открыть рта. Не мог говорить. Он боялся даже дышать — как бы не лопнул пузырь, в котором они оказались. - Я просто сидел в темноте, играл эту гребаную мелодию, постоянно скребущую мне стенки мозга, - голос Луи напрягся, стал выше, обычно подобное предшествовало слезам. - Которую я играл ребенком, постоянно наигрывал какие-то фрагменты... Неважно. Когда я закончил, объявился преподобный Харрис. И он просто подошел, спокойный, как обычно, сел рядом со мной и спросил, как называется то, что я играл. ‘Это очень красивая мелодия, Луи. У нее есть название?’ И я сказал — не знаю, раньше я никогда не задумывался о названии — а потом все-таки придумал и сказал ему, что называю ее 'Прости меня'. - Луи вновь глубоко вздохнул. Лицо сморщилось. - Из молитвы Господней: 'Прости нам наши прегрешения'. Всегда, когда эта мелодия играла у меня в голове, возникали эти слова. Как, эм, как мантра. По отдельности они словно не существовали. Его голос был приглушен гнусавостью и хриплостью, но он все равно продолжал. - И я объяснил это ему, отчасти, а он — слушал. Я не. Никогда не забуду, что он мне сказал тогда. ‘Иногда, Луи, мы просим прощения у Бога, когда на самом деле должны просить прощения у других’. На какое-то время он замолчал. Затем издал всхлип. - И тогда—и тогда я понял. - Он посмотрел в потолок, кадык дернулся от его глотаний. - Я понял, что всегда знал об этом, но не мог нормально объяснить даже себе. А потом он озвучил и... Блин, я заревел. Глупо получилось, унизительно, но я не мог остановиться и потом начал думать о том, через что я заставил тебя пройти. И обо всех ужасных ебанутых принятых решениях. - Он посмотрел Гарри в глаза, телом овладевало отчаяние. Когда он вновь заговорил, чувствовалась дрожь в словах и то, как тщательно он их выбирал. - И плюс ко всему передо мной сидел мужчина, которого я знал с младенческого возраста, один из лучших друзей моего папы, и он, ну, он бы осудил меня за такое. Хоть я и остался тем же самым человеком, которым был до этого, все равно. Я влюблен в мужчину. Пустяк. - Он усмехнулся, потер костяшками веки. - Я, наверное, дерьмово объясняю, да? Меня просто что-то... поразило. Как будто ударило. И я сразу понял, что все это время просил прощения. Просто извинялся не за то. Я извинялся за то, что люблю тебя, а не за то, что причиняю тебе боль. Это чудовищно. Зачем я вообще старался быть... достойным этого мира, - он подавился воздухом, сглотнул. - Зачем Богу нужен человек, который просит его о пощаде, вместо того, чтобы просить о пощаде у того, кого он на самом деле сильно ранил? Такой ему не нужен. Гарри чувствовал, как в собственных глазах встают слезы, теплые, застилающие вид перед собой — и все из-за слов Луи. - А хуже всего, - прохрипел Луи, всхлипывая, - было то, что он говорил обо мне. Что я должен простить себя, вместо того, чтобы постоянно молиться. Но дело было в тебе. Всегда... всегда в тебе. - Он открыл глаза и посмотрел на Гарри с какой-то необъяснимой пристальностью, с безжалостным приговором, материализовавшимся между ними во что-то физическое. - Мне жаль, Гарри. Мне очень, очень жаль. Ты не обязан меня прощать, но просто... знай, что я готов провести остаток своей жизни, заглаживая свою вину, если придется. Слова зашли в подкорку мозга. Гарри нечаянно пискнул, и, сомневаясь, встал с койки. Луи перекинул ноги через скамью, повернувшись к нему всем телом. Он притянул Гарри к себе, зажав тело того своими бедрами. Гарри инстинктивно схватился за его плечо. Между ними воцарилась тишина, Луи уставился в угол, медленно поднимая и опуская плечи, а Гарри смаргивал непонятно откуда берущиеся слезы из глаз. Он столько всего хотел сказать — «Теперь я понимаю. Я мог простить тебя. Я простил тебя. Пожалуйста, не хочу видеть тебя таким расстроенным» — но слова застревали в глотке, и единственное, на что его хватало, так это на касание теплой кожи лица Луи и мягкой ткани рубашки пальцами. Луи отозвался на касания, громко выдохнул ему в руку, когда Гарри коснулся его челюсти. Луи поднял взгляд, глаза были ясными, мокрыми и будто песчанно-серыми — словно океан, чистый настолько, что можно было видеть дно. - Я всегда считал тебя особенным, - чуть ли не благоговейно прошептал Луи. И на лице Гарри отразилось еще больше боли — если больше вообще возможно. - Правда. - Луи кашлянул. - Когда я был младше, я шел в кровать и просто... плакал. На самом деле. Плакал, и плакал, и плакал, в кромешной тьме, практически до утра. И постоянно спрашивал себя, почему мне не удается тебя забыть. И все время, что я рос здесь, я постоянно слышал, как ужасно и порочно быть таким, каким я являлся, и иногда мне казалось, что это я... испортил тебя. Потому что ты был маленьким и невинным. Совсем крохотным. А я типа должен был подавать хороший пример. Меня очень много лет коробили эти мысли. А иногда я думал о том, что будет, если ты вернешься. Вернешься ли ты вообще. И что случится, если я увижу тебя еще раз? Что я сделаю? Гарри поднял к челюсти Луи другую руку. - Прости. Я не—Я не могу заткнуть себя. Да уж. В общем, тогда, когда я сидел в церкви, я думал обо всем, что между нами произошло, о том, сколько раз я тебя ранил, сколько раз я, блять, видел тебя плачущим, и все эти мысли нагромождались, и в итоге я пришел к выводу. Я тебя не заслуживаю. - Грудь Луи вздымалась, говорить о таком было сложно. Когда он поднял взгляд на Гарри, он смотрел с решительностью, с желанием и мольбой. - Просто и понятно — не заслуживаю. Гарри все сложнее и сложнее было придумать ответ. Извинение чувствовалось везде: в воздухе, на коже. Он опустил голову, чтобы не смотреть на тошную для сердца картину — Луи, из шрамов которого выливаются все секреты. - Гарри...? - наконец Луи вновь подал голос, прошелся тыльной стороной рук по скулам, вытирая влажную кожу. - Блять. Все, я останавливаюсь, обещаю. Прямо сейчас. Ты... Пожалуйста, скажи что-нибудь. Гарри закрыл глаза. Он пару раз вздохнул и выдохнул, пытаясь найти новую точку опоры и собрать все мысли воедино. Его рука скользнула по челюсти Луи, и он зажмурил глаза. Слабым голосом начал: - Ты заслуживаешь больше, чем думаешь. - Он посмотрел Луи в глаза, большим пальцем почти касаясь его губ. Господи, каким же он был завораживающим. - Ты ранил меня. Эм... много раз. Ранил, здесь врать не буду. Но... Я тоже не был идеальным. - По крайней мере, ты был очень к этому близок, Кудряшка. - Нет. Я слишком сильно привязываюсь к людям. Замолчи—я говорю правду. И, наверное, я просто привык, что кто-то ведет меня, поэтому... иногда кажется, что в случившемся виноват кто угодно, кроме меня. Но это херня полная, ведь я даже не удосужился приложить больше усилий. - Гарри казалось, что Луи с каждой секундой и с каждым словом его неудачного объяснения все меньше и меньше понимал его. Луи кивнул и хмыкнул. - Может быть, ты просто не из тех, кто борется. Ты мягче, - сказал он, улыбаясь глазами, и потянул руку к волосам Гарри. - Слаще, - пробормотал он. Слова отозвались теплым прямо в животе. - Может быть, - согласился Гарри. - Но это не всегда хорошее качество. - Значит, мы с тобой ебаные счастливчики, потому что подходим друг другу, - выдохнул Луи после молчания. И тут Гарри сломался. С тихим всплеском отчаяния в легких, он наклонился, чтобы запечатать его прощение долгим поцелуем. Луи положил руки ему на спину и потянул его вниз, у Гарри не осталось выбора и пришлось опереться коленями на скамью. Дерево впилось в коленные чашечки, но Луи был так близко, что любой дискомфорт считался сносным. Они сидели впритык друг к другу. Внезапно к Гарри в голову пришла мысль, заставившая его усмехнуться. - Что? - Луи слегка отстранился, удивленно на него посмотрев. Гарри помотал головой. - Если подумать, то все же я первым начал. - Почему? - Я тебя поцеловал. - Гарри напряженно выдохнул, стараясь сокрыть это за смешком. - Поцеловал и исчез. Луи молчал. - На довольно долгое время, - добавил Гарри. Наступила мрачная, хоть и короткая тишина. - Это... на удивление, правда, но это не одно и то же, Кудряшка. - Луи нахмурился. - Господи, я-то думал, что я это выдумал. Ну и подлец же ты. - Он притянул Гарри ближе. - Юный Сердцеед Стайлс. - Но это же смешно. Признай. - Гарри, - голос Луи вспыхнул легким упреком. - Ни капли. - Знаю, - тихо ответил Гарри. - Прости. Знаю. - Опять ты со своими извинениями. Хватит уже. - Луи ткнул пальцем в грудь Гарри. - Теперь моя очередь. - Не дури, - Гарри убрал челку Луи с его лба. Внезапно из разума выплыла мысль, давно появившаяся и глубоко закопанная: Луи всегда себя принижал. Каждый день он замечал это в его словах и взглядах. Он и в песне слышал отголоски. - Знаешь, - осторожно начал он. - Думаю, преподобный справедливо заметил. - Конечно. Поэтому я и— - Нет, я не об этом. - Гарри медленно помотал головой. - Ты понимаешь, к чему я клоню. Луи слегка отстранился и вопросительно на него посмотрел. - Ты должен простить себя. Он выдохнул. - Херня. Я знаю, что был эгоистом. - Не был. - Не надо спорить. Я пытался убедить себя, что... я каким-то образом спасаю тебя, на самом же деле это был страх. Обыкновенный тупой страх. - Ты что-то не договариваешь, ты явно действовал так не только из-за страха. - Может быть, - смягчился Луи. - Но все же... Теперь я говорю правду, Гарри. Я тебя не оставлю. Никогда. Если, конечно, ты меня сам не выгонишь. Гарри выдохнул сквозь улыбку. - Надеюсь, что нет. - Я тоже на это надеюсь. - Тихо ответил Луи. Гарри кивнул и наклонил голову для решительного поцелуя. Когда руки Луи начали исчезать, он схватил их, сжал и притянул к себе ближе. - Пойдем, - прошептал Луи в ключицы Гарри. - Время пить чай.

***

Капля воды упала с челки Гарри, по словам «Балтийское море» расплылся аккуратный круг. Он вытер его большим пальцем. Только что вышедший из душа, он лежал на тонком матрасе на полу спальни Луи и капал на раскрытую карту. Темные от недостаточного освещения стены пропитались усталостью, надвигалась ночь, и почти черное небо словно тоже отдыхало от изнуряющего дня, во время которого трудилось до седьмого пота. Трудилось до седьмого пота. Гарри никогда особо не придавал значения этой фразе, и по-настоящему ощутил на себе всю силу этой фразы, когда решил остаться в Хартберге еще на пару месяцев. Дни проходили бешено и рутинно, каждый как копия похож на предыдущий, постоянный день сурка: поспешное составление плана работы за завтраком, практически беспрерывный двенадцати часовой рабочий день, вечный, уже словно забившийся в нос, запах краски и опилок. Мда уж, как оказалось, для продажи фермы недостаточно было одного лишь желания. Миссис Пласкетт из церкви первая сжалилась над Томлинсонами. Она прижала Джоанну к углу после воскресной службы и уговорила ее на соглашение о том, чтобы ее сын, работающий в Харрогейте в качестве агента по недвижимости, пришел оценить дом. Мимолетный визит завершился бегло набросанным списком требований: повторно оклеить кухню, обрезать кусты в саду. А еще настояли на том, чтобы убрать мансарду. Слова «старомодный» и «неоптимальный по конструкции» были произнесены столько раз, что, впредь, если Гарри их услышит еще раз, то будет просто машинально закатывать глаза. Хоть все эта реконструкция ему не особо нравилась, из-за скорого сноса ему снова пришлось спать в комнате Луи, а у этого были свои очевидные преимущества. - Думаю, мне всегда будет это нравится, - сказал Луи, проходя через порог в спальню. - Что? - Гарри почесал шею. По его распростертому на кровати телу протанцевали тени, когда Луи, пахнущий мылом и теплой водой, прошел мимо, чтобы снять полотенце и натянуть полосатую пижаму. - Ты. Здесь, в моей комнате. - Сорочку Луи решил не надевать; остатки дня просачивались через окно и падали на его обнаженные плечи. Он лег рядом с Гарри, затаив дыхание — будто был на финишной прямой какого-то забега — и накинулся на него с теплым мягким поцелуем. - Это просто очень мило, - пробормотал он ему в губы. Гарри улыбнулся и перекатил их, глубоко целуя Луи. Он любил его такого— только что вышедшего из ванны. (Ну, он любил любую его версию, но такой Луи был податливым, теплым и доступным для обильных поцелуев). - Эй, эй, - Луи не дал ему наклониться ближе, отталкивая за плечи и смеясь. - С твоих волос капает холодная вода. Гарри отстранился. Вместо ответа он прошелся взглядом по телу и поцеловал его в ключицу, где скопились капли. Луи сухо усмехнулся через нос. - Господи, помоги мне, - сказал он, подняв руку и потерев основанием ладони глаз. - Я влюблен в кретина. - Следи за словами, - мягко ответил Гарри. Они целовались и обнимались, пока у Гарри не начало болеть горло, после чего он откинул голову назад, беспокойно дыша. Луи с любовью рассматривал каждую крапинку на его лице. На подбородке был маленький порез, за ушами волосы закручивались особо сильно. Гарри изогнулся в спине, устроившись поудобнее, и довольно улыбнулся. - Что? - с такой же довольной улыбкой спросил Луи, устраиваясь рядом. - Ты вкусно пахнешь. - И ты. Удивительно, мы ведь не ходили в одну и ту же ванну и не пользовались одним и тем же мылом. - И я очень счастлив. Луи вскинул брови. - Что-нибудь еще? Гарри зевнул. - Неа. Я просто очень, очень счастлив. - Как мало тебе надо для счастья. Всего лишь кусок мыла... Гарри засмеялся, уперся локтем в пол, подперев ладонью голову, и начал впитывать в себя вид Луи. Приглушенный свет делал его очень привлекательным. - Я тоже, если уж зашла речь. - Да? Луи опустил голову и потер щеку о подушку, кивая, подавляя зевок. - Я так устал, просто пиздец... Да. Очень счастлив. Счаааастлив, - зевнул он. Фыркнув от смеха, Гарри отложил атлас в сторону и устроился на подушке. На первом этаже приглушенно топали ногами и скрипели деревянные ступени. Сладкий мускатный мучной запах поднимался вверх и просачивался сквозь половицы, по радио пела Дорис Дэй: «Словно ребенок в диком предвкушении, хочу услышать, что посадка заканчивается...» Гарри с зажженным интересом рассматривал метрополис сокровищ под кроватью Луи; металлические козны, вываливающиеся из картонной до жути пыльной коробки; комиксы The Rover, напомнивший ему о маленьком Луи — тот, что в кепке, пальто и подтяжках сидел на пне, уткнувшись в комикс носом, пока Лотти и Фелисити ездили на покосившемся красном веломобиле¹. Выплыв из воспоминаний, он заметил, что Луи-из-настоящего с интересом его разглядывал, такое внимание заставило Гарри покрыться мурашками. «Я никогда тебя не разлюблю», - подумал он. - Иди сюда, - устало сказал Луи, вытаскивая руку из-под себя, чтобы подозвать Гарри. - Зачем? - А ты как думаешь? Целоваться хочу. - Я устал, - сквозь улыбку пробормотал Гарри. - Сам подойди. - Я весь день ждал. Будь человеком, - проныл он и все равно подошел, проводя ладонями по бедрам и устраиваясь удобнее. Он убрал его челку в сторону и плотно обнял одной рукой. Гарри чувствовал умиротворение. Во всех этих движениях он находил нечто особое. С обостренной чувствительностью он ощущал, как пальцы ног Луи гладили его голень, как касания Луи буквально пробуждали в нем уверенность того, что ему было суждено сюда приехать, а когда он целовал его, поцелуи оставались на нем, от Луи исходила странная энергетика. Чувство... определенности. - Не могу дождаться, когда смогу делать это весь день напролет, - сказал Луи. - Надоест, - Гарри подавил зевок и закинул ногу на Луи. Движение было спонтанным, ленивым и необдуманным, и Гарри, уже в который раз замечающий, понял, что, как бы физически истощены они не были, еще ни разу не было такого, чтобы они уставали от компании друг друга. - Это невозможно, - протянул Луи. - К тому же, мне еще долго придется выцеловывать у тебя прощение. Гарри нахмурился, слегка ударив пяткой ногу Луи. - Хватит уже говорить об этом. Я тебя давно простил. - В этом-то и проблема, - встревожено посмотрел Луи и принялся мять между пальцами ворот его пижамы. - Какая еще проблема? - Просто... - Луи прошелся ногтями по ряду пуговиц на грудине Гарри, следуя за пальцем взглядом. Тон голоса по-прежнему был тихим. - Иногда, когда мы целуемся, у меня что-то в желудке переворачивается, - он поднял взгляд вверх, обдав теплым дыханием подбородок. - Но не в хорошем смысле. - Почему? - Ты слишком быстро прощаешь. Я ведь... Я столько дерьма тебе сделал. - Знаю. - Гарри сказал это с некой резкостью, пришедшей оттуда же, откуда и недоумение. Его слегка раздражало то, что Луи считал его бросающимся в полымя, а не тщательно все обдумывающим. Словно Луи и не думал о том, сколько дней Гарри потратил на то, чтобы проанализировать все случившееся и прийти к выводу, ехать ли ему в Лондон, посещать ли и переживать ли эти темные дни во второй раз. - Луи... - прошептал он. - Мне было больно, да. Это мы уже, вроде как, переступили. И я злился, не спорю. Еще бы я не злился. Но я не... Я не принимаю это решение безрассудно и не обдумав. Как я и говорил, я хочу быть с тобой. - Он очень серьезно на него посмотрел, ощущая, как увеличивается напряженность между ними. - Если бы я не был уверен в своем решении, я бы тебе так и сказал. - Не только в этом дело. Я удерживаю тебя на месте, торможу. Ты не должен ждать только потому, что я пока что не могу выбраться отсюда. Гарри взял его за руку. - Луи, я хочу этого, - сказал он, сдерживая улыбку. - В это что, так сложно поверить? - Немного, да. - Не тупи, а. К тому же, у нас нет никаких сроков. Когда начнем путешествовать, тогда и начнем. Луи провел большим пальцем по ладони Гарри, их руки были сплетены вместе. - Не вечно же путешествовать, да? Рано или поздно... - Он оборвал себя, сердце Гарри забилось сильнее. Они еще не касались темы будущего. Он вообще не думал, что Луи первым затронет ее. - Ммм? - Гарри поднял брови, уже едва скрывая улыбку. - Мы как-нибудь разберемся. - Ага. Найдем что-нибудь крутое. Какую-нибудь маленькую квартирку. Гарри широко улыбнулся, заболели губы и щеки. - Обязательно, - сказал он. - Надеюсь, брат Найла сможет нам что-нибудь посоветовать. К тому же... мы довольно молоды, так что сможем играть холостых соседей по комнате еще довольно много лет. - Придется пережить много раздражающих Миссис Таких-то, пытающихся свести нас с их дочерьми. - Луи фыркнул. - Ну, удачи им. Пускай пытаются, сколько хотят. Гарри помотал головой и улыбнулся. - Вот. - Вот — что? - Именно поэтому я... ну. Здесь. Ты был со мной так открыт. С тех пор как... всего этого у пианино. Что-то изменилось. - Стараюсь, - признался Луи, промычав в подушку. - Получается. - Будем надеяться, - тихим голосом сказал Луи. - А сейчас, пожалуйста, свали с меня. Я уже ног не чувствую. - Ну не знаю, - Гарри надул губы. - Лично мне очень комфортно. - Засранец, - вздохнул Луи и потянулся за поцелуем. Гарри упивался каждым прикосновением, каждым взглядом, каждым мимолетным задеванием его шеи большим пальцем; весь день стоил того, что сейчас исполнялись все его желания. Он по-прежнему проводил большую часть своего существования, с нетерпения ожидая вечеров: ожидая сладких сухих поцелуев, мокрого языка и прижимающегося тела Луи к нему. Они считали это победой: наконец-то быть при обстоятельствах, когда можно было подрочить друг другу в тишине и темноте, или хотя бы просто, обнимаясь, спать вместе, не беспокоясь о том, что Луи придется рано утром вернуться к себе. Гарри перестал отвечать на поцелуй, задумавшись, получится ли у них сегодня заняться любовью. И все же, маловероятно. Ему чудилось странное чувство, словно он забыл о чем-то... - Какой сегодня день? - спросил он у Луи, притянувшего его в ленивые поцелуи. - Пятница, а что? - Просто, что-то я забыл... - Песня на радио - Луи отстранился, разглядывая его замешательство. - "Грэнд Оул Оупри". Удивлен, что ты вообще забыл об этом. Учитывая, как мама с этим носится. - Оу, точно. - Не пугайся ты так. Тогда все прошло отлично. - Знаю. Просто немного нервничаю. - Гарри откинулся на спину, убирая челку со лба — все равно бесполезно. Луи, не выдержав, вытянул руку и сам убрал ее. - Попроси Лотти тебя постричь, - прокомментировал он. - Из-за чего ты нервничаешь? - Не знаю, правда. Вдруг джингл вышел ужасный. Раздался стук в дверь. Гарри кинулся к атласу, а Луи перекатился на другую сторону и сел, скрестив ноги. Эти рутинные движения они отточили до мастерства. - Тук, тук, - пропела Джоанна из коридора. - У меня для вас бисквиты! - Зайди, зайди, - крикнул Луи, и Гарри в то же время взял первую понравившуюся карту и положил между ними. Джоанна открыла дверь, неся поднос с дымящимся чаем в руке. - Господи, еще куда-то собрались ехать? - ее глаза исследовали карту, пока она наклонялась, передавая каждому принесенное. Гарри взял два бисквита. Луи — четыре. - Ох, мне бы следить за языком, а то вообще больше сына не увижу. Осторожно, мальчики, они только из—Луи! Луи широко распахнул глаза и простонал, откусив большой кусок печенья. Он поднял голову и широко открыл рот, начал учащенно дышать. - Серьезно, - Джоанна уставилась на то место, где коленная чашечка Луи тесно прижималась к бедру Гарри. - Гарри, смотри за ним во время ваших поездок. Луи подавил в себе возмущенный стон, Гарри осторожно подул на бисквит и усмехнулся. Джоанна, между тем, обратила свое внимание на карту, которую Гарри слепо выбрал в спешке. - Америка! - вышел слегка нервный визг, она положила руку на живот. - Не уверена, что довольна выбором. Луи погладил ее ногу. - Да мы просто мечтаем, мам, не волнуйся ты так. - Ммм. Ну уж, прости, милый, у меня есть все основания осторожничать с того нонсенса в Лондоне. - Мы просто слишком торопили события. Вини Найла, он всегда виноват. - Всегда виноват, - эхом произнесла она. - Но до свадьбы даже не смейте уезжать. Это мои условия. Ах, да, Свадьба. Джоанна, как оказалось, несколько недель назад начала тайком носить обручальное кольцо. Она не особо пылала желанием рассказать об этом, просто Лотти как-то допыталась до нее во время чаепития, и смогла вытащить детали того, что, как оказалось, было очень красивым и искренним предложением руки и сердца от Хью во время одной из их вечерних прогулок. Она мучила себя мыслями о том, как рассказать детям, но беспокоиться не стоило. Все — даже Луи — отлично восприняли новости. А Гарри, прежде никогда не бывавший на свадьбах, очень ее ждал. - В жизни бы ее не пропустил, - заверил ее Луи. - Уж надеюсь. Кстати, вот-вот начнется ваше шоу, я затем и пришла сюда, - сказала она, Гарри заметил, как ее глаза внимательное осмотрели шрам Луи, словно она почти забыла, что он вообще существует. Должно быть, Луи очень редко ходил без рубашки. А Гарри был склонен забывать, что видел больше его кожи, чем все остальные. (Что странно, потому что он помнил и к этому времени уже выучил наизусть каждый квадратный сантиметр тела Луи). - Не то чтобы оно наше, - сказал Луи. Грусть в глазах Джоанны эхом отозвалась в груди Гарри. Она обхватила поднос посильнее, заметно напрягшись, и продолжая смотреть. - В общем... спускайтесь и присоединяйтесь к нам, когда будете готовы, дорогие, - мягким голосом сказала она, положила еще пару бисквитов Луи на колени и вышла из комнаты. Когда Луи с Гарри спустились, их атаковала Дейзи, что-то слизывающая с пальцев. - Рана! - сказала она, смотря на открытую часть живота Луи. Из кухни доносились звуки: приглушенный треп и звон тарелок — благо, они заглушались рекламой заварного крема. - Что случилось? Гарри замер на секунду, рука непроизвольно сжала перила. Возможно ли такое, что она вообще никогда не видела шрам? Луи погладил Дейзи по плечу, направляя их всех в кухню. - А, это? Это случилось очень давно, когда ты еще была звездочкой на небе. - Я никогда не была звездочкой. - Маленькой козявкой, - пробурчал Луи, пересекая прихожую. - Крохотной... - он оборвал себя на полуслове. - Боже мой. - Сюрприз! Луи моргнул, хор сестринских голосов заполонил кухню, его рот широко открылся. - Офигеть. На столе на салфетках лежало печенье в форме якорей. В центре стояло радио со всеми двенадцатью включенными лампочками и стрелкой-тюнером, аккуратно установленным на одной из бумажных точек — они обозначали самые прослушивающиеся семьей радиостанции. Ко всем спинам стульев были привязаны шарики и ленточки. - Морская экстравагантность! - громко объявила Лотти, с улыбкой протягивая им бескозырки. Она, как и Фелисити с близняшками, была одета в ночную рубашку и заплела волосы в косу, закрепив их чем-то наподобие банта с морским узором. - Надевайте. Иви О'Дойл заставила меня поклясться, что я сошью ей платье на вечеринку в обмен на то, что она мне одолжит эти кепки, а она еще та заноза в заднице, так что вы мне должны. Эти кепки принадлежат ее братьям. Луи посмотрел на головные уборы, затем на недоумевающего Гарри. Встретился взглядом с мамой, и та ободряюще кивнула. - Эм... Спасибо, Лоттс. - Он взял белую кепку и аккуратно надел ее, приглаживая и убирая челку на бок. - Ты тоже, Гарри, - добавила Лотти, заставляя его опомниться — он слишком отвлекся разглядыванием профиля Луи. После того, как он поблагодарил ее и надел на голову бескозырку (совершенно не так грациозно, как это сделал Луи), Фелисити вытащила свою новую камеру Кодак Брауни. - Время для фото! - пропела она. Последовали три бойких щелчка. - Эй! Давай по нормальному, - возмутился Луи. - Серьезно, Физз, предупредила бы хотя бы. Она самодовольно улыбнулась и сделала еще один кадр. - Так, ага. Теперь, встаньте сюда. Ты и Гарри. Луи приобнял Гарри за плечо. - Вот эта фотография будет милой, - прокомментировала Джоанна с укором. - Да, Физз? Фелисити пожала плечами и начала очень медленно двигать палец к кнопке. - Один... Двааа... Такое предупреждение устраивает, Луи? Могу медленнее, если хочешь. - Щелкай уже, а, - огрызнулся Луи, пальцами чуть сильнее сжав плечо Гарри. Раздался щелчок затвора, а после все как по команде рассыпались, уселись за стол на украшенные стулья. Гарри принял бисквит от Лотти, сев между ней и Фелисити на длинной стороне стола. Дейзи проползла под столом, заставив Луи посадить ее на колени. - С тобой точно все хорошо? - обеспокоенно спросила она. Луи положил подбородок на ее плечо. - Все прекрасно. Это ее не совсем убедило. - Честно? - Мхм. Лучше не бывает. - Тебе не было больно? - Неа. - Луи кинул взгляд на Гарри. От вида Луи, украдкой смотрящего, с влажной челкой, выглядывающей из-под капитанской фуражки, и белыми шарами, стукающимися друг о друга у него за спиной, у Гарри приятно свело живот. Они все ждали, пока человек на радио закончить разговаривать. - Ни капельки. И, наконец, зловещая инструментальная музыка захлестнула украшенную в морском стиле комнату, раздался театрально наигранный голос мужчины. - СЕГОДНЯ... - сказал диктор, у Гарри от предвкушения пробежались мурашки по коже. - В их жилах течет не кровь, а соленое море, они живут в постоянном страхе, что смерть может настигнуть их в любую минуту, и лишь черные морские воды станут их могилами...

***

- Пиздец, ну кто такие заголовки пишет? - Найл смял «Дэйли Пейпер». Он, не скромничая, развалился на кровати Зейна и поедал фруктовую пастилу, игнорируя устав его комнаты: «никаких, блять, потных ног на моей кровати» и «в постели не жрать». Миссис Малик была очень домовитой женщиной, а Зейн очень уважал свою маму, поэтому всегда старался соблюдать ее правила и безустанно, хоть и немного лениво, напоминал о них приходящим парням. Но Найл не из тех, кто слушает. Он стряхнул сахар с тонкой трикотажной кофты и прочистил горло. - Англичанин Вспоминает 'Чертовых Янки' С Глубокой Ностальгией. Тут полстраницы Эллиота Полкса. Вы ж помните этого чудика, да? Вякает об американской толпе, и о том, как он по ней скучает. Луи фыркнул. - Ага, вот проблемы у старика, прям глобального масштаба. - Он, Гарри и Лиам разложились на ковре и собирали модель бомбардировщика Бристоль Бленхейм. Вот только Луи быстро наскучило, и теперь он сидел и листал старые журналы Silver Screen, пока Гарри с Лиамом продолжали бороться с конструктором. - Удивлен, что они вообще такое печатают, - отстраненным голосом Гарри присоединился к разговору, в то же время отдавая все свое внимание изучению сложной схемы в инструкции. - Почему? - спросил Луи. - Как будто в этой деревне что-то интересное происходит. Зейн прекратил тасовать коллекционные сигаретные карточки, подняв взгляд на изножье кровати. Он громко вздохнул. - Твою ж дивизию, Найл. Хватит сорить... - Эллиот так-то нормальный пацан, - сказал Найл, игнорируя его и переворачивая страницу. - Чуть-чуть пришибленный, но спринтером он был охуенным. Помните? Был первым во всех общественных забегах. - Опа, - Луи, погруженный в свое, почти сразу же завел разговор на другую тему. - Лиам, это про тебя. - Он повернул журнал лицом к ним, Гарри, чтобы посмотреть туда, пришлось опустить тюбик клея, чтобы ненароком не прикрепить деталь не в то место. Это было какое-то модное объявление с джентльменом в плотном костюме, в натянутых до предплечий перчатках и закрывающей глаза от солнца шляпе. Под картинкой слова: « Из военной формы... в MOSS BROS & co ltd. Ковент-Гарден, Лондон». - Ха-ха, - покачал головой Лиам и с легким недовольством добавил: - Отвратительный костюм, кстати. И шляпа ужасна. - Согласен. У тебя хороший вкус, мой друг. - Луи перевернул на другую страницу, а Гарри заметил, что на лице Лиама отразилось удовлетворение, словно он удачно прошел какой-то тест. Луи с Лиамом не хватило надолго; спустя две недели они извинились друг перед другом, неловко запинаясь и буравя носками ботинок землю, в итоге все закончилось игрой в мяч, в которой Луи с Лиамом зрелищно проиграли, а Зейн с Найлом еще полчаса ходили ошарашенные. Зейн по-прежнему разглядывал рекламу. - Лиам все равно скоро опять напялит свою форму. В каком-то смысле, это считалось правдой. После нескольких тренировок в городе, Лиама официально приняли в организацию «Скорая помощь Святого Иоанна». Ходили слухи, что его форма уже несколько дней лежала у изножья кровати, аккуратно сложенная и выжидающая своего момента под солнцем. - Да, - чересчур серьезно ответил Лиам, фокусируясь на зажатых между пальцами шпонках. - Надену. Гарри, дай клей. Гарри кинул ему тюбик, Луи задел его ногой, незаметно поворачивая журнал в его сторону. На этот раз на странице была реклама не одежды, а какой-то линии косметики, и внизу было написано: «Сегодня ты прекраснее некуда» косым красным курсивом. Гарри помотал головой, чувствуя, как краснеют щеки. «Сопли», - беззвучно двинулись его губы. Луи самодовольно ухмыльнулся себе под нос. - Кстати, - сказал Найл, перелистывая страницы одну за другой с разницей в секунду. Видимо, устал от чтения. - Что насчет той ситуации с Пез и тем Эпплтреем, а? - Эпллби, - на автомате исправил Зейн. - Я считаю, что она поступила очень круто, постояв за себя, - прокомментировал Луи. - Ты уже говорил с ней, Зейн? Зейн мотнул головой, по-прежнему подсчитывая карты. Гарри слышал историю, и не краем уха, а практически всю, от начала и до конца, потому что ему довелось присутствовать рядом, когда Лотти и Фелисити по-сестрински сплетничали. Оказалось, что, несмотря на угрозы родителей, Перри отказалась от помолвки. Мистер и миссис Эдвардс отсылали ее к бабушке в Лондон в качестве епитимьи с непреклонным условием: она продолжит там свое обучение и «облагородит ее беспутство». Гарри достаточно хорошо знал Перри и понимал, что уж кто-кто, а она это точно не сочтет за наказание. - Время-то бежит, - Луи поднял брови. - Она скоро валит отсюда. - Именно, - спокойно произнес Зейн. Когда Луи открыл рот, чтобы возразить, Зейн положил последнюю карту в колоду и поднял взгляд. - Забей на это, ладно? Я даже не знаю, хочет ли она... - Увидеть тебя? - перебил Луи. - Попрощаться с тобой? Конечно хочет. - Ага, как же. - Думаю, хочет, - вставил Гарри. Зейн бросил на него полный сомнения взгляд, но спросил искренне: - С чего ты взял? - Ну... она кое-что говорила мне об этом. - Когда? - Эм, в ее день рождения, вроде бы. - Ни черта не вроде бы; к сожалению, этот вечер он никогда не забудет. Зейн поднял брови и удивленным голосом, с насмешкой: - Ага, и что она сказала? - Я не помню точные слова. Только... - Гарри пожевал губу. - Она была очень расстроена. - Вот поэтому я и не могу с ней повидаться, - заключил Зейн после недолгой паузы. - О, боже, ну все, - Луи с хлопком бросил журнал на колени. - Завязывай со своей хандрой, Зейн. Пока я жив, я не позволю тебе находиться в таком состоянии. Мы должны снова сходить на танцы. Все свободны в следующую субботу? С Лиама выпивка. Да, Лиам? Ответа не последовало. Лиам смотрел в окно, руки замерли в середине процесса склеивания какой-то детали. - Ли-и-и-ам, - обреченно выдохнул Луи. Ноль звуков. - Нам взяться за руки и воззвать к мертвым или что? Лиам, эй! - Луи кинул в него журнал. Тот дернулся, крыло самолета упало на колени, он повернулся, но сам взгляд все еще тупил в окно. - Прости, я... Отвлекся, - тихо сказал он. Гарри встал на колени и увидел Софи Уэллс, идущую ко входной двери в ярко-голубом платье и практически сливающемся с волосами берете. В одной руке под подмышкой она держал какую-то посылку, в другой — кошелек на серебряной цепочке. В общем, выглядела прелестно. - Что она здесь делает? - вслух произнес Лиам. Он пытался говорить обыденным тоном, но в голосе преобладала паника и обвинение, хоть он и пытался разговаривать обычно. Он повернул голову к Зейну. - Она к тебе, ты ее ждал? Зейн помотал головой. Позвонили в колокольчик. Как только внизу в коридоре послышались женские обменивающиеся любезностями голоса, Лиам вскочил, отшвыривая часть самолета от себя, и начал соскребать клей со штанов. - Зейн! К тебе пришли! - Пускай поднимается, - прокричал Зейн. Спустя полминуты дверь открылась, и на пороге встала Софи, слегка удивленная и застигнутая врасплох. - Господи, - она улыбнулась. - Так необычно видеть вас всех вместе. - Эх, Соф, не везет тебе, ты пропустила игру в мяч. - Наигранно грустным голосом отозвался Найл, кидая пустую обертку в корзину и фантастически промазывая. - Пришла бы раньше, сыграли бы три на три. - В следующий раз — обязательно, - Софи закатила глаза. Она потопталась на месте пару секунд, прежде чем войти в жженый желтый свет комнаты, осторожно ступая между стопами Гарри и коленями Лиама, проделывая путь к Зейну. - Сам напросился. Я пришла кое-что отдать Зейну, - сказала она, протягивая ему маленькую розовую коробку. - Что это? - спросил он, вытягивая руку и озадаченно хмурясь. - Честно? Не знаю. Перри просто сказала тебе отдать. Зейн замер. - О, да ладно тебе. Пожалуйста, возьми, - сказала она. - Я пообещала, что ты возьмешь. Зейн выдохнул, словно посмеялся какой-то шутке, произнесенной у себя в голове. Он взял коробку из рук Софи. - Окей, - сказал он и поставил ее на пол рядом с собой. - Спасибо. Что-то еще? - Нет, я уже ухожу. Тороплюсь, - она шаркнула ступней по ковру, разворачивая корпус. - Вообще-то... раз уж вы все здесь. Лиам, можно с тобой поговорить? Наступила тишина, и четыре пары глаз устремились на Лиама, на лице было легкое удивление и пугающая бумажного цвета бледность. - О-окей, - он качнул головой. - Я тебя провожу. Не прошло и десяти секунд, как Найл вскочил, отшвырнув газету, и в один прыжок добрался до окна. - Найл, не делай этого, - вздохнул Луи. Найл повернулся, округлив глаза. - Ты так не шути, окей. Совесть, что ли, внезапно проснулась? Вот только не говори мне, что тебе нифига не интересно. - Мне действительно неинтересно. - А мне — очень даже, - сказал Зейн. Найл смотрел на улицу, вытянув шею. - Блин, не слышу, о чем они разговаривают. - Открой окно, - посоветовал Зейн, тоже вставая с пола. - Не открывайте окно, господи. - Луи прислонился затылком к стене с глухим стуков. - Ебнутая идея. И вы ебнутые. - Ла-адно, - вздохнул Найл. - Будь по-твоему, зануда. - Спасибо. - Упс! О боже мой, как это произошло? - Найл. Найл пожал плечами и высунулся в открытое окно. - Я случайно, честно слово. Зейн, иди сюда, помоги мне его отклеить. Гарри и сам не мог отрицать, что ему было любопытно, но на данный момент он был занят поправлением крыла самолета, что Лиам так бессовестно отшвырнул. Он думал: почему Луи, который обычно был как раз таки инициатором пакостей, ни с того, ни с сего решил позащищать права Лиама на приватность, и не лежали ли мотивы его поступков куда глубже обыкновенной якобы проснувшейся совести. И, странным образом, ему казалось, что второй вариант — правильный. Когда окно открылось настежь, Найл потерял равновесие и чуть не выпал из окна. Он нырнул вниз, махая руками в панике, и, когда Зейн потянул его назад, спокойным голосом сказал: - Все чисто. Через открытое окно Гарри мог слышать обрывки разговора. - Ну, что там? - О как мы. - Зейн закатил глаза. - Я думал, тебе пофиг на чужие разговоры. - И вы сделали все, чтобы меня заинтересовать, - Луи пожал плечами. - Шшш. Заткнитесь, вы оба, я ничего не слышу, - едва слышно шикнул Найл. Он держал руки за спиной и рассеянно махал ими, словно пытаясь отбиться от нежелательных звуков. - Я буду рассказывать, окей? Лиам выглядит так, как будто сейчас обоссытся, хах, он встал в эту свою тупую позу, которую делает, когда рядом девушки. Черт, нет, Лиам, хватит, ты меня позоришь... Окей, опа! Походу, она его ща поцелует—в щеку, ну и ладно. Тоже поцелуй. - Все, ты получил свои «долго и счастливо», - прервал Луи. - Оставь его. - Ладно, окей, хватит ворчать. - Найл отошел от окна. - Как будто Лиам нас бы не подслушивал. Гарри громко фыркнул. Все на него обернулись, он прочистил горло. - Лиам не из тех, кто подслушивает, - объяснился он, тыкая крыло на место. - Он свои моральные кодексы не нарушает. «Так поступать неправильно», - сгримасничал он интонацию Лиама. Луи выставил в его сторону указательный палец. - Именно. Спасибо, Гарри. Спустя минуту Лиам появился в комнате, они все еще препирались. Найл сразу же осекся, натягивая самое фальшивое подобие улыбки, которое только можно было вообразить. - Ну так чо, о чем болтали? Лиам засунул руки в карманы. - Ага, типа вы не подслушивали из окна. Я не тупой. - Найлу подышать захотелось, - подоспел с объяснениями Зейн. - Ага, разумеется. - Я пытался их остановить, да будет тебе известно, - сказал Луи с пола, поднимая руку. - Конечно, конечно... - Правда! - Да какая разница. Она просто извинялась, - Лиам перешел на бормотание, - за то, что тогда поцеловала меня. - Она извинилась за поцелуй и затем снова тебя поцеловала? - нахмурился Найл. - Прикольно. - Нет. Она... - на недовольную мину Лиама было смешно смотреть. - Она надеется поехать в Лондон вместе с Пез. Найл такого явно не ожидал. - Что? - громко спросил он, вытягивая рот. - Она сказала, что именно поэтому и жалела о поцелуе. Она знала, что, скорее всего, здесь долго не пробудет, поэтому не видела смысла начинать отношения. Они все это планировали много месяцев. Со дня рождения Пеззы. - Подожди, - Луи забавно наклонил голову, - планировали? - Да. Ну, типа, Перри в течение нескольких месяцев постоянно говорила о том, как ужасен Лондон, потому что знала, что родители в первую очередь подумают отправить ее к бабушке. И к тому времени, когда она впервые намекнула на то, что не намерена выходить замуж за Эпплби, ее наказание уже практически было установлено. Она ими тупо манипулировала. Челюсть Луи отвисла. - Дешево да сердито, - впечатленным голосом сказал он. - Гениально, - добавил Найл. - А Софи тут причем? - Она хочет поехать туда в университет, - практически сразу же ответил Лиам. - Пока что еще уговаривает родителей, но, похоже, она своего добьется. Поразительно, да? Луи потер губы пальцами. - То есть, все-таки, ты нравился Софи? Лиам покраснел. - Да. Нет. Не знаю. - Он кашлянул и выпрямился. - Похоже на то. - Хмм, - Луи задумчиво поджал губы. - Я все равно не доволен тем, что она соблазнила тебя, а потом продинамила, хоть у нее и были на то причины. - Все нормально, - ответил Лиам. Увидев в глазах Луи неверие, он помотал головой. - Меня это не так уж и сильно тронуло, по крайней мере, не так, как я думал. - Он посмотрел в окно и с присущей Голливуду слащавостью сказал: - Мы все равно выбрали два совершенно разных пути. Гарри не знал, сколько из этого можно было считать за правду, и как сильно Лиам пытался убедить себя в этой правде, но, в любом случае, это было, скорее, к лучшему. Разговор о том, что «все забыто, и жизнь продолжается», заставил Гарри подумать о внезапно замолкнувшем Зейне. Но он зря волновался. Тот открыл маленькую розовую коробку, замер в странной статичной позе, словно у него сели батарейки. Одна рука была внутри, другая сжимала сторону коробки так, что та чуть ли не мялась. Картонная крышка лежала вверх тормашками рядом с его бедром на покрывале. Луи инстинктивно последовал за взглядом Гарри. Он прополз на коленях к Зейну за спину и глянул через плечо, одновременно сказав: - Ну чего там? Что Пезза отправила? Зейн дернулся. Он помедлил, удручающе выдохнул и достал что-то блестящее и сверкающее, отражающееся от осеннего солнца. Что-то из цветного стекла — много, много кусочков, грубо слепленных вместе на одной плоской поверхности — предплечье Зейна покрылось мозаичными пятнами там, где сквозь это «что-то» светили солнечные лучи. - Мило, - кивнул Луи. - Это что? Зейн держал маленькую скульптуру безрадостно, может даже с нежеланием. - Просто... мусор, - пробормотал он. - Я сделал это для нее очень... - он прочистил горло. - Очень и очень давно. В голове Гарри внезапно пронесся пропитанный шампанским голос Перри: «...Он показал мне, где можно найти цветное стекло — позади школы есть одно местечко — и я его поцеловала. Тогда это был просто верх романтики...» Все, казалось, негласно переключились на тишину, задержали дыхание и ждали, пока Зейн хоть как-нибудь отреагирует или продолжит рассказывать. - Гарри, - наконец сказал он. - Дай мне клей. Гарри передал. Они наблюдали за тем, как он тонкой линией обвел края верхней части коробки клеем и положил украшение обратно. Зейн был погружен в свои мысли. Кусая губы, потупившись в пол, он подобрал крышку, закрыл коробку и сильно прижал, как минимум секунд десять не отнимая руки. Убрав руку и удостоверившись, что клей высох и крышка приклеилась, он засунул коробку подальше под кровать.

***

- У меня уже легкие почернели², - сказал Луи, падая на стог сена. - На самом деле, - он прокашлялся, - мы все можем быть в опасности, предлагаю завтра взять выходной, чтобы дать организму восстановиться. Все за? Нет? Только я? - он едва ли давал Хью и Гарри ответить, те отряхивали перчатки от пыли и смотрели в пол. - Ну, как хотите, - пожал он плечами, открывая бутылку с имбирным пивом и громко глотая содержимое. - Кудряшка? - Он толкнул его в плечо и передал бутылку. - Спасибо. Сделав благословенный ледяной глоток и передавая обратно, он вытер рот. Его грудь все еще вздымалась от напряжения и орудования молотком и монтировкой практически без перерыва в течение трех часов, от тяжелой работы смертельно ныла спина. Они усердно работали, все утро разрывая мансарду в клочья. Теперь она лежала в руинах, оставив после себя только ободранные доски с обзолом и темную древесину. Крушение этого строения казалось ничем иным как одним из вариантов катарсиса. Луи весь день светился и пребывал в красочном расположении духа, подпевая себе под нос и размахивая молотком так, словно он был заядлым игроком в крокет. - Я проголодался, - сказал он, ставя бутылку пива рядом с собой. - Кто-нибудь хочет пообедать? - Перерыв бы не помешал, - согласился Хью. В последние дни он все чаще отлучался на длительный перерыв-обед из булочной, чтобы помогать им на ферме. Гарри кивнул. - Супер. Так, что там сделала мама... - под нос пробубнил Луи, потянувшись за корзинкой. Ничего необычного: сэндвичи с яйцом, пирог с кабачками и сельдерей. Гарри с Луи налетели на еду буквально сразу же, как открыли корзину, Хью же медленно развернул свой сэндвич и так же медленно мял его в руках, периодически откусывая мелкие кусочки. - Слушай, Луи... - он прервал тишину. - Я бы хотел поговорить. Луи, едва успевший прикоснуться губами к бутылке, поставил ее обратно на траву и вытер губы о грязную футболку. - Окей. - Я надеялся... наедине, все же. - С Гарри можно, - медленно сказал Луи. - Ему пофиг. Это могло бы быть обычной вежливостью, но Гарри все равно в душе обрадовался; Луи ясно давал понять, что он не намерен оставлять его в неведении чего-либо. Но он все равно засуетился: - Мне не сложно отойти, - он начал отряхивать руки от пирога. - Правда, я могу... - Нет, нет, - теперь уже засуетился Хью, махнул рукой, выглядел он взволнованно, - он прав, с тобой можно. Просто... Я в затруднительном положении, потому что у меня нет шафера. Мой друг Аллан за границей, и братьев у меня нет, и... в общем, я подумал—Я надеялся, что... ты бы мог стать им, Луи. Если хочешь, конечно же. Я не давлю. Вообще, я даже признаюсь, что долго откладывал этот разговор... - Подожди, - прервал Луи. - Серьезно? Я бы. Это—Это большая честь для меня. Хью выдохнул. - Правда станешь? - Конечно. Если честно, я бы никому другому не позволил. Я... Да. Согласен. - Спасибо большое, Луи. Знаю, мы не особо узнали друг друга за эти годы... - И, в принципе, это моя ошибка. Хью, казалось, не знал, как отреагировать. - Не, серьезно. Это я все время драмы устраивал. И мне жаль. На самом деле, ты ничего такой. Хью нерешительно улыбнулся. - Я буду о них заботиться. Даю слово. - Конечно будешь, - согласился Луи. - Иначе я тебя убью. Шучу. Нет. - Он направил свою бутылку на Хью, на уровне глаз. - Я говорю на полном серьезе. - Как и я, - кивнул Хью. - Отпразднуем? - Ур-а-а, - подняв губы, вяло помахал бутылкой Луи. Бутылки звонко чокнулись.

***

Платья Шарлотты и Фелисити прибыли в субботу в больших коробках из магазина мадам Татчелл. Голубо-фиолетовые, сделанные из самой дешевой доступной им ткани, но глаза Лотти все равно светились так, словно их только что доставили из ателье на Кенсингтон Хай-Стрит. И, конечно, на кухне было немедленно устроено дефиле. Гарри поднял взгляд, когда скрипнула лестница, и обе девушки спустились вниз. Луи перебивался завтраком, черпая хлопья из глубокой тарелки, одетый во фланелевую рубашку и старый джемпер. Джоанна, мешавшая кашу на плите, поднесла руку к сердцу. - Боже мой, - пробормотал Луи, в то время как его мама воскликнула: - Ах, посмотрите на себя! - и походу даже вытерла одинокую слезинку. - Мне не очень нравятся эти застежки, - сказала Фелисити, проводя пальцем под подпоясанным кушаком. - Они неудобные. - Но выглядит прелестно! Лотти, милая, дай поглядеть. Выйди на свет. Луи, почуяв возможность отомстить Фелисити (которая словно сделала своей вечной миссией делать самые неказистые фотографии. Всех. Везде. Постоянно) вскочил со стула и потянулся за камерой. Один четкий щелчок, и его сестры в один голос ахнули, пойманные врасплох. Луи опустил камеру с самодовольным выражением лица. Но Фелисити восприняла это очень даже спокойно. - О, круто! - воскликнула она, вставая в позу, используя перила как подставку и кладя руку на бедро. - Давайте устроим фотосессию. Я буду как Кэтрин Хепберн. Луи фыркнул. - А я тогда Папа римский, - сказал он себе под нос, и щелкнул, а затем еще, и еще, и еще, и так весь этот маскарад перетек в то, что Луи влился в какое-то альтер эго голливудского папарацци и назвал себя Скупом О'Ханна. - Сюда, леди, покажите свои белые зубки. Вот это снимок! Если повезет, завтр'а будете на обложке «Трибуны». - Он драматично встал на одно колено, фотографируя их с разных углов. Иногда Луи мог заставить Гарри смеяться так, как он мог это делать только в детстве — громким и глубоким смехом, сотрясающим все тело. И это был один из таких моментов. Гарри еле успевал дышать, облокотившись на стол, свистел через нос. Внезапно Луи повернулся к нему. - Вот ты где! - сказал он со своим тупым акцентом. - Гар'ольд, др'ужище, подайте мне мои яства! - Неа, - схватившись за ребра, Гарри удалось схватить тарелку с хлопьями первым. Луи попытался схватить его за штанину, но тот проскочил мимо, спрятался за стул у стола. В то же время Фиби закончила собирать свой пазл и теперь сидела и беспокойно дергалась. - Я тоже хочу свое платье примерить, - проныла она Джоанне, сморщив лоб. Джоанна оглянулась, потирая веки указательными пальцами. - Крошка, ты же примеряла его в магазине, - ответила она, слова перемешались со смехом. - Надевать платья девочкам, несущим цветы, до церемонии — плохая примета. - Почему? - Просто так принято. Луи, удели время каше. - Боюсь, здесь нет никакого Луи, мадам. Как насчет улыбочки для стар'ика Скупа? - Господи, боже... - А почему для Лотти это не плохая примета? - упрямо спросила Фиби. - Потому что Лотти не несет цветы. Луи, я серьезно— Луи убрал камеру, и игра завершилась. - Ох, ладно. Пошли, Фибс, посмотрим, что там за каша. А когда мы будем кушать, ты можешь помочь поджарить хлеб, - сказал он, снимая длинную вилку для поджарки с крючка. - А мы можем поискать фей? - спросила Фиби, соскакивая со стула. - Мы обязаны их поискать, - бесстрастным тоном ответил Луи. - Недавно я видела одну, очень красивую... Луи дал Фиби держать вилку и помогал ей жарить хлеб, она искала огненных фей в огне и звонко смеялась. К тому времени, когда куски хлеба поджарились до золотой корочки, Лотти и Фелисити уже успели переодеться в обычные хлопковые платья и теперь сидели на диване, Луи намазал маслом тосты и выложил на тарелку. Все принялись за завтрак. К началу октября в доме образовался невыветривающийся запах чистоты и стерильности, и, несмотря на безупречные, «вылизанные», как говорил Луи, стены и окна, внутри царила напряженка. Отчасти потому, что им до сих пор не поступило никаких предложений по поводу покупки фермы. Но это была лишь одна из проблем. Тетя Луи — Сара — приехала из Бирмингема за пару дней до свадьбы, притащив с собой коробки, сувениры и подарки, ей пришлось спать в комнате Джоанны. В общем, все теснились как могли. Накаленную обстановку можно было буквально пощупать. Когда Джоанна однажды утром послала Луи и Гарри в местный мебельный магазин, чтобы забрать туалетный столик, они боялись, что могут закричать от радости и возможности благословленного побега. Дверь за ними с щелчком захлопнулась, оставляя за собой настойчивые раздражающие наставления, забившийся в нос запах мыла и нытье Лотти о жирном пятне на новом платье. Гарри полной грудью вздохнул и улыбнулся. - Пиздец, - покачал головой Луи, мрачно смотря на большое желтое словно нарисованное солнце. - Напомни мне больше никогда не разрешать маме выходить замуж. - Не так уж все и плохо, - неуверенным тихим голосом ответил Гарри. Они шли по тропинке. - Только твоего вранья еще не хватало, - Луи разблокировал двери автомобиля. - Ужас полный. Весь этот шум и суматоха... Гарри хмыкнул, устраиваясь на пассажирском сиденье. - Мама тронулась умом. Ты слышал ее с Физзи разговор утром? Спорить из-за гребаной фасоли, как так можно? Они все там чокнулись. - Луи засунул ключ в замок зажигания, округлив глаза. - И еще эта тетя Сара. Ведет себя, словно мне десять. 'Ты уже покормил куриц, Луи?' - сгримасничал он. - Конечно, блять, покормил! Я только этим и занимаюсь последние двадцать лет. Твою ж мать. Я тебя даже не целовал нормально. Сколько уже? Три дня? Гарри, - его рот не затыкался, грудь от раздражения тяжело вздымалась, - я схожу с ума. Гарри не мог сдержаться и засмеялся. Затем, удостоверившись, что они на приличном расстоянии от окон и дома в целом, он смял в кулак рубашку Луи и притянул его к себе, надеясь поцелуем убрать усталость и обиду с его лица. Луи смягчился. Его рука скользнула к Гарри на талию, он пододвинул его ближе к себе, целуя медленнее и глубже. Сорвавшийся стон, нежный и полный нужды, обдал жаром кожу. - Господи, - выдохнул Луи, отстранившись. - Не начинай, иначе я не остановлюсь. Это ужасно. Как я должен выбирать долбанный туалетный столик, когда единственное, чего я хочу — это... это... - Это...? - ожидающе спросил Гарри. - Агх, не знаю, лежать в поле с тобой, отстранившись от всего мира? - Заманчиво, - Гарри коснулся своим носом носа Луи. - Поле найти легко. - Иди в жопу, - разочарованно посмеялся Луи, заводя машину. Прежде чем они выехали, он поставил ногу на тормоз и повернулся, положив ладонь Гарри на щеку. - Что ты делаешь? - повеселев, спросил Гарри. Луи постучал подушечками пальцев по его челюсти. - Просто смотрю на тебя, - он улыбнулся и еще раз его поцеловал — недолго, но со всем голодом, дающим понимание, что им еще не скоро можно будет это повторить.

***

- Ты реально собираешься держать нас здесь все утро? - вздохнула Фелисити. - Если потребуется, - отмахнулся Луи. Он сорвал бутон первоцвета положил в корзину. День свадьбы обещал быть ярким и свежим, они проснулись на рассвете, обули ноги и уже было собирались выскользнуть из дома и пойти собирать цветы, но все слегка пошло не по плану. Изначально предполагалось, что пойдут только Луи, Гарри, Лотти и Фелисити, но они наделали шума, пока собирались, и разбудили близняшек, которые отказались идти обратно в постель. Побоявшись, что те могут разбудить Джоанну или тетю Сару, Луи запаниковал и взял их с собой. Близняшки быстро устали от собирания цветов, и их устроили на вершине холма, дав апельсины и яблоки на съедение. Солнце только начинало просыпаться, освещая верхушки деревьев розовыми и золотыми лучами. - Я не понимаю, почему вы такие взвинченные, - нахмурилась Лотти. Она собирала колокольчики. - Подумай только, как рада будет мама. План — задуманный Лотти и воплощенный в жизнь под руководством Луи — был таков: проникнуть в церковь до церемонии и украсить ее цветами, прежде чем Джоанна пойдет к алтарю. И они уже выбивались из графика. - Знаю, - вздохнула Фелисити. - Но у нас только пять полных корзин и кажется, что мы уже все повыдергивали. - Ну ты присмотрись! - Лотти провела раскрытой ладонью по воздуху, указывая на огромное поле. - Эй, выше подбородок, Физз, - улыбнулся Луи. - Мы почти закончили. Оно того стоит. Фелисити еще раз вздохнула и продолжила собирать колокольчики. - Надеюсь, - пробормотала она под нос. Надежды были оправданы. Джоанна сделала свои первые шаги в сторону алтаря, и как только она увидела окантованный цветами ковер, разбросанные по пианино фиалки и цветочные гирлянды на мезонине, ее глаза наполнились слезами удивления и радости. - Ща заплачу, - прошептал Найл сидящему рядом с ним Гарри. - Офигительно придумали. Вы просто гении. - Ммм. - «Луи — гений», - согласился Гарри, кивнув. Джоанна остановилась на секунду и повернулась к Луи, ведущему ее к алтарю. «Это ты сделал?», - спросила она взглядом и поднятыми бровями. Луи широко улыбнулся, стиснул ее предплечье и потер нос. Церемония прошла гладко. Луи сыграл на пианино, преподобный Харрис обратился к ним с проповедью о любви, и о том, какими мистическими способами она порой находится: в общем, всю эту клишейную свадебную речь, которую Гарри всегда хотел услышать на своей собственной свадьбе. После службы все пошли фотографироваться в сад возле церкви, и Гарри был приятно ошарашен, когда его притянули к себе на пару семейных фотографий. Он широко улыбался, заведя руки за спину и ощущая Луи у себя под боком. Наконец, наступило время для праздничного обеда в местной таверне с последующими танцами и выпивкой. Хью испек торт. Коричневый, круглой формы, с взбитыми белками — многослойный изысканный шедевр, напоминавший пережиток военного времени, и очень вкусный. Гарри сидел на лестнице, аккуратно поедая отрезанные куски и наблюдая за Луи, кружащем в танце Лотти на танцполе. Как бы он не жаждал его компании, он понимал, что не может вмешаться. Сегодня был один из последних дней, прежде чем Луи покинет семью, и они вместе с Найлом поедут в Люцерн, и он не мог отнять его своей персоной. Хотя Луи все равно вскоре его нашел. - Здрасьте, - пропел он, садясь рядом с Гарри на массивную ступеньку. Гарри улыбнулся ему губами, но говорить ничего не стал. Он вернулся к просмотру Найла, танцующего джигу, краснощекого, полного энтузиазма и периодически цепляющего из толпы кого-нибудь из пожилых дам, кружа их пару минут. - Громко-то как, - он продолжил говорить, пытаясь отдышаться. Гарри потер подбородок. - И не говори, - он кинул на него взгляд. - Ты был прекрасным шафером, кстати. Я все никак не мог выловить момент и сказать тебе об этом. Луи придвинулся ближе и слабо улыбнулся. - Спасибо... - он закусил губу, и, казалось, о чем-то задумался. - Слушай, можно тебя кое-куда отвезти? Куда угодно. Гарри кивнул, удивленно скривив рот, и через несколько минут Луи уже мчался за их пальто, что-то шептал на ухо матери и целовал ее в щеку, пока она кивала. Гарри и Луи покинули таверну вместе. Они поехали через город, где стоял промозглый воздух, а солнце, проглядывая через деревья и дома, высушивало лужи. Луи мигом, без объяснений, заскочил в цветочный магазинчик, остановившись на Хай-Стрит, и, вернувшись, бросил маленький букет Гарри на колени. - Подержи, пожалуйста, - сказал он. Гарри кивнул, рассматривая цветы. Маки — это почтение памяти. Теперь он догадывался, куда они направлялись. Местное кладбище находилось недалеко от церкви Святого Вильфрида. На маленьком участке, как часовые, тянулись разрушающиеся надгробия. В зеленой траве и серых могилах присутствовало грустное очарование. На камень, стоящий неподалеку, сел дрозд, отряхиваясь от воды и вторгаясь в их личное. Гарри обошел машину и протянул Луи цветы, тот молча их принял. Они прошли по потрескавшейся каменной дороге, по обе стороны которой располагались надгробия; в воздухе витал запах дыма. Гарри чувствовал, как с каждым шагом вперед Луи напрягается. Он точно знал, чего ожидать в конце этой прогулки, но тем не менее странный навязчивый интерес, наоборот, только распалялся.

Уильям Джеймс Томлинсон 1908 - 1942 Вечерние звезды сияют над его могилой На чужбине он был один из храбрейших.

Солнце теперь было так близко, что, казалось, до него можно было дотронуться, оно освещало горизонт желтым светом. Луи поднял голову к небу и долго в него всматривался, прежде чем опустить взгляд на могилу. Словно за секунду он стал маленьким мальчиком. На кладбище были только они двое, и Гарри отдавал себе отчет в том, как они выглядели в своих свадебных темных и отглаженных одеждах... здесь. Чересчур нарядно, наверное. Он уставился на Луи, который сел на корточки и смахнул сухие листья с камня. Его ладонь задержалась там, мягко прошлась по граниту. Может, они были одеты в самый раз. Луи аккуратно положил цветы. Какое-то время он так и сидел, прижавшись грудью к коленям, обхватив ладонями лодыжки, словно маленький мальчик. Гарри, сам того не осознавая, потянулся к нему рукой и положил ладонь на плечо. Когда Луи поднялся, руку он не убрал. - Хотел бы я, чтобы ты с ним познакомился, - едва громче шепота сказал Луи. - У меня ощущение, что я с ним действительно познакомился. - Гарри надеялся, что это не прозвучало оскорбительно. - Он был таким же, как ты? Луи открыл рот и замялся. - Люди говорили... - он замолчал. - Не особо. Нет... нет, он был... замечательным. - Теперь ему было неловко, по крайней мере, об этом говорили теребящие брюки руки, которые нечем было занять. - Ты когда-нибудь посещал своих родителей? Где они похоронены? Гарри помотал головой и опустил руку с плеча Луи. - Не знаю, где, - сказал он. - Я и их-то не знал никогда. Луи повернулся к нему, посмотрел как-то чересчур отчаянно. - Господи, Гарри. Я часто забываю, как мало тебе было. - Я тоже, - усмехнулся он. Горло сжалось. - Хотя, знаешь. Очень сложно грустить по кому-то, если ты толком их не знал. - Твой случай совершенно другой, ты же это понимаешь, да? - Мне бывает грустно, - сказал Гарри, чтобы все же отстоять свою человечность. - Но это больше не из-за... - Вот печаль и пришла, подумал он, потому что слово застряло в горле, - не из-за родителей. А... - он пытался выразить мысли как можно яснее. - А из-за постоянного чувства обузы. Это тяжело. Луи замер. Изо рта вышло небольшое облачко пара. - Ты, - начал он. - Обуза? Он начал шаркать ботинками друг об друга, счищая подсохшую грязь. И героически старался не плакать. Как же нелепо. Он только что обнажил свой самый огромный внутренний страх не только Луи, но и себе. - Гарри... - Луи поджал губы и с сожалением посмотрел. - Не могу поверить, что это ты только что сказал. - Почему? - Потому что ты, вероятно, самое лучшее, что могло случиться с нашей семьей. Я не шучу, - с бесстрастным лицом произнес он, когда Гарри фыркнул. - А я столько лет делал все возможное, чтобы ты чувствовал, будто тебе здесь не рады. Ты столько всего для нас сделал. - Не думаю, что я что-то изменил. - Гарри, - повторил Луи, чуть ли не смеясь. - Посмотри на меня. Посмотри на маму. Посмотри на девочек. Думаешь, это бы все случилось, если бы ты не появился? - Возможно. - Нет, - сказал Луи, уверенным взглядом на него смотря. - Нет. А потом он с силой притянул Гарри к себе и обнял его. Гарри казалось, что его сердце сейчас расплющится между ребер. В глазах появились теплые слезы. - Я тебя так сильно люблю, - прошептал Луи. Свободной рукой он потянулся в карман. - Я тебя так люблю, и может это глупо, но... - Он вытащил сложенные листки бумаги. По прямым линиям нотного стана и от руки написанных заметок Гарри понял, что это песня «Прости Меня». - Я просто подумал, что хочу, чтобы он знал меня. И это лучшее, что я мог придумать. После этого он положил нотный листок под цветы, отступая назад и наблюдая, как ветер развевает его края. Гарри не сразу понял, что под словом «он» Луи имел в виду его отца. - Это не глупо, - искренне сказал он. Когда спустя секунду ветер снова пригрозил унести страницы, Гарри снял левую запонку и положил их наверх листков. Может быть момент и ощущался драматично, но выглядел он как минимум странно, и ветер все равно хлестал странички, грозясь раскидать их по всему кладбищу. Рука Гарри вновь нашла руку Луи. Он задержал дыхание при соприкосновении, трясясь то ли от холода, то ли от эмоций. - Твой дедушка тоже где-то здесь похоронен? - тихо спросил Гарри. Луи коротко кивнул. - Некоторых людей лучше просто забыть. Ветер снова хлестнул в лицо. В глазах встали слезы. Он не мог понять, настоящие они или нет. - Луи, - он сглотнул. - Как думаешь, твоя мама знает? И Луи очень долго молчал. Вокруг его глаз образовалась краснота от сдерживаемых слез, от чего его глаза выглядели еще более голубыми, чем обычно. - Если честно, - наконец произнес он. - Думаю, да, либо догадывается. Вернувшись в машину, они все еще никак не могли отойти от чувства недосказанности и давления, но радовало хотя бы то, что раньше казалось, будто это — балласт, висящий на шеях, бремя, которое они за собой тащат, теперь же это ощущалось весомым ценным грузом, тяжелым мягким одеялом. - Не хочу возвращаться туда, - сказал Луи, пока они простаивали на парковке. Солнце почти зашло. Лишь на границе полей оставался слабый золотой проблеск. - Отвези меня домой, - тихо предложил Гарри. Губы Луи дернулись в улыбке. Он завел двигатель. В доме было темно, спальня Луи — еще темнее, за последнее время они впервые были совершенно одни. Луи положил Гарри спиной на кровать и при свете небольшой лампы потратил весомое количество времени, просто заново исследуя его тело. В его касаниях чувствовалось легкость и медлительная усталость. Немало прошло времени с тех пор, как они могли позволить себе так бессовестно пользоваться временем, наслаждаться каждой его секундой, Гарри вовсе казалось, что настолько неспешно — это впервые. Он чувствовал просыпающееся в нем предвкушение, пока Луи медленно целовал губы и шею, осторожно снимал рубашку и пальцами водил по ребрам. Гарри непроизвольно развел бедра для лучшего доступа и сокращения пространства меду ними. Происходило все гораздо тише, чем обычно. Гарри казалось, словно в его грудь поместили какой-то раздутый шар. Он не понимал причины таких ощущений, но определенно хотел бы — в них обоих словно что-то раскупорилось, и эмоции чувствовались глубже, сильнее. Ощущения были так интенсивны, что было сложно держать эмоции за закрытым ртом, и слова начали сами по себе вырываться изо рта вместе с теплыми горячими выдохами Луи в шею. - Это... - вздох. - Ты тоже...? - Да, - Луи понял его без лишних слов, сомнений не оставалось — он чувствует то же самое. По позвоночнику бегали марафон мурашки. Луи провел рукой по боку Гарри, вжимаясь так, что становилось больно, прикоснулся языком к его горлу. Из мира исчезло все, кроме ощущения его губ, бродящих по коже. - Гарри, - тихо спросил Луи, тому пришлось открыть зажмуренные глаза. - Эй, все хорошо? - Очень, - сказал Гарри. - Очень хорошо. - Он не смог побороть желание вновь зажмуриться. Не хватало слов, чтобы описать, каковы были ощущения. Зато хватало пальцев, которыми можно было вонзиться в спину Луи. - Иногда... Иногда я так сильно тебя люблю, что хочется реветь. Луи остановился и прекратил целовать его плечо. - Звучит ужасно. Гарри со смешком выдохнул. - Нет... Я имею в виду в другом плане. Луи посмотрел ему в глаза, обхватив лицо обеими ладонями. - Я понимаю, - он кротко кивнул, целуя и утягивая за собой его сердце и душу. - В другом плане. То, что за этим последовало, было самым длинным, самым мучительным и восхитительным часом на его памяти. Они провели вечность, касаясь друг друга, доводя друг друга до края, но так и не позволяя полностью забыться, выдерживали до критической точки, пока от переизбытка наслаждения не становилось больно. Было жарко, грязно, и Гарри постоянно останавливал его, хоть и с трудом, чтобы просто посмотреть на Луи, на его мокрые волосы и капельки пота на лбу. На красные губы и розовые щеки. Господи, каким же влюбленным Гарри себя ощущал. Он прижался к нему лбом, донельзя поглощенный и погрузившийся. Они кончили с разницей, возможно, в несколько секунд, Гарри откинулся головой на подушку, после сразу же притиснулся к Луи, прижимаясь лбом к его шее и тяжело дыша. Чувствительность доходила до планки агонии, и он попытался отвлечь себя, положив руку на солнечное сплетение Луи и сосредотачиваясь на его дыхании. - Гарри, - пробормотал Луи. - Ммм? - Я счастлив, - зевнул он, издав забавный звук. - Что у меня есть ты. Гарри улыбнулся и довольно хмыкнул. - Я говорю от чистого сердца. Меня опять пробрало на романтику. - Луи перевернулся, подмяв Гарри под себя и положив ладонь ему на щеку. - Я очень тебя люблю. Гарри крепче его обнял. - И я тебя. Смех Луи пощекотал руку Гарри. Они продолжали лежать в обнимку, со временем выровнялось дыхание, отлила кровь от лица, и, несмотря на остывающий на телах пот, им было тепло.

***

Когда Найл был чем-то воодушевлен, его невероятно сложно было заткнуть. А если это «что-то» было его старшим братом, которого он давно не видел, то это уже шло в разряд невозможного. - Он реально вообще со всеми ладит, это так круто, - тараторил он без устали всю дорогу, что они шли по ступенькам к железнодорожной станции. Гарри имел удовольствие выслушивать его болтовню о легендарном Имонне с той самой секунды, как он объявился утром на ферме со своей сумкой (огромной такой бордовой вещью, обмотанной целофаном), и с тех пор в уши Гарри поступала одна и та же информация в разных вариациях и обрисовках. А еще Найл был таким человеком, что, несмотря на его несносное вызывающее поведение, в нем всегда было столько энтузиазма, что нельзя было им не заразиться, это было лишь вопросом времени. Даже утро, встретившее их холодом и туманом, казалось, рассеивалось и становилось теплее в тех местах, где ступила его нога. - Здорово, - повторил Гарри в который раз. - Звучит... - Охуительно, да, знаю, я тебе, кстати, должен еще о Феликсе рассказать побольше. Уверен, вы поладите. Он тоже всякую херню любит творить.... Гарри посмотрел в сторону Луи — тот был оккупирован и физически, и вербально. Его мама взяла его под руку, и по ее хватке можно было подумать, что она не намерена отцепляться в ближайший час. Гарри, в принципе, не мог винить Джоанну за то, что та пыталась продлить момент. И, если подумать, он не мог винить и Найла за его льющееся со всех щелей счастье. - Видимо, вот и все, - сказала Джоанна, когда они кучей остановились у поезда. Руку Луи она не отпустила. - А где Хью с девочками? - Скоро придут, - вспомнил Гарри. - Дейзи потеряла ботинок. - А, точно, - в глазах Джоанны стояли слезы. Она сделала маленький шаг назад и положила руку на его щеку. - Береги себя, дорогой. - Она улыбнулась вымученной улыбкой, выглядело так, будто ее заставили, будто она сейчас лопнет. - Мой милый мальчик. На удивление, Луи не сострил и не сделал никакого саркастического замечания. Он крепко ее обнял. - Я люблю тебя, мам. - И я тебя, сынуля, - она поцеловала его в щеку. - Напиши мне сразу же, как приедешь. И пиши каждую секунду после. - Обязательно, - негромко выдохнул Луи. Когда показались сестры, и его облепили со всех сторон, Джоанна воспользовалась возможностью и заняла разговором Гарри. - Думаю, я недостаточно сильно тебя поблагодарила, - она по-доброму улыбнулась. - За что? - За что?! - она засмеялась. - Гарри, ты оказал нам огромную помощь. И не только на ферме. Всем нам. И большое спасибо тебе за деньги, которые ты нам подарил на свадьбу. Я бы хотела отблагодарить тебя как-нибудь получше. Гарри поправил ремень сумки, давящей на плечо. - Вы сделали мне гораздо больше, чем думаете, - улыбнулся он. - Хорошо, что Луи нашел себе такого хорошего друга. Ты его очень изменил. Первым делом Гарри хотелось запротестовать, но что-то подсказало ему, что сейчас как раз таки нужно молча принять похвалу, он слегка улыбнулся и наклонил голову. - Правда, Гарри. - Она сжала его руку и посмотрела прямо в глаза; он не был уверен, казалось ли ему, или в ее взгляде действительно можно было прочитать нечто большее, чем то, что она сказала. - Ты, наверняка, и сам заметил, как сильно он изменился. Луи прошел через очень тяжелые времена, - она положила руку на его плечо. - Что бы ты ни сделал... Что бы это ни было. Честное слово, Гарри, спасибо. Гарри лишь кивнул и приобнял ее, и когда он отступил, она очень характерным материнским жестом коснулась его щеки. - Позаботься о нем, хорошо? - Обязательно, - смог выдавить он, глотку по каким-то причинам внезапно сжало. - Всегда. Когда его оставили стоять в одиночестве, мысли Гарри вернулись к давно сказанным словам Джеммы, она произнесла их в ночь перед его отъездом: «Прощания на вокзалах мне всегда кажутся какими-то окончательными». Тогда Гарри с ней согласился. И сейчас он стоял и думал, что прощания на вокзалах не кажутся уж такими окончательными, они вообще не ощущаются так, как должны ощущаться прощания. Они кажутся незнакомыми, уверенными и новыми, полными хороших намерений. Как приветствия. Он закончил с размусоливанием абсурдных мыслей, поняв, что пришли Зейн с Лиамом. Они стояли к нему спиной и болтали с Луи. На Лиаме была униформа, наверняка только пришел со смены (хотя по нему никогда не скажешь точно), а Зейн был одет в комбинезон. Он начал заменять Лиама в велосипедном магазине по дням, когда тот работал с бригадой, и после оказалось, что Зейн необычайно одарен талантом к сложной кропотливой ремонтной работе. И уже вскоре мистер Пейн нанял его за «его терпение и тонкую интуицию». - Гарри! - воскликнул Лиам, когда тот к ним подошел. - Еще раз привет. Знаю, мы уже вчера попрощались, но мы решили, что второй раз никогда не бывает лишним. Удачи, дружище. Гарри пожал ему руку. - И тебе, - сказал он и слегка повернулся. - Пока, Зейн. - Всего наилучшего, - на удивление, рукопожатие Зейна было очень крепким. - Уверен, мы скоро опять увидимся. - Да уж надеюсь, - Луи покачал головой. - Оставайтесь на связи, иначе надеру вам жопы. - Луи, - неожиданно вмешалась Джоанна. - Можно тебя украсть на минуточку? - Хоть навсегда, мам. Она шмыгнула носом и улыбнулась, достала из кармана что-то, обернутое в шелковую ткань. На ее ладони лежал маленький металлический предмет. От него отражалось солнце. - Это кокарда твоего отца, - еще раз шмыгнула Джоанна. - Мам, - пораженным голосом ответил Луи. - Ты не обязана... - Обязана, - уверенно сказала она. - Хоть мне и кажется, что когда рядом со мной значок, рядом и ты, все равно, оставлять его у себя очень эгоистично. Он лежит в шкафу и скучает. Луи взял его, взвесил в руке и сжал кулак. - Мам, - снова сказал он. - Я сейчас заплачу и буду выглядеть очень глупо. Она вытерла глаза шелковой тканью. - Я глупо выгляжу? - Очень, очень, - Луи мягко засмеялся и притянул ее к себе, крепко обнимая. - Мама. Я тебя очень люблю. Она засмеялась, вытирая слезы. - Знаешь, - начал Луи. - Скорее всего, я через несколько недель вернусь, и ты будешь жалеть о том, что наделала столько шуму из ничего. Они с Гарри еще не придумали, куда ехать после Люцерна, соглашаясь действовать в зависимости от обстоятельств, а не тщательно все планировать. В конце концов, призыв в армию по-прежнему мог печально ошарашить любого из них в любое время. Гарри пытался особо об этом не думать. - Знаю. Знаю, но для моего собственного спокойствия... Луи положил значок в карман. - Хорошо, я буду тщательно за ним следить. Обещаю. Ты ведь дашь мне знать, как идут дела с домом? - Конечно же. Уверена, скоро мы найдем покупателя. Но ты даже не смей об этом думать, милый. Наслаждайся поездкой. Труба поезда загудела, мимо проскочил носильщик, чуть не задев Дейзи. - Осторожнее, мисс! - добродушно сказал мужчина, поднимая шляпу. Дейзи хихикнула. Найл кивнул на крышу поезда, из труб повалил пар. - Все, залезаем, пошлите. Вот и все. Все в последний раз попрощались, пообнимались, бегло перекинулись словами, стало шумно и быстро. Спустя пару минут начал двигаться поезд, где в одном из залитых солнцем купе распластались три парня. С сердца Гарри словно упал груз. Луи помахал бегущим за поездом сестрам и продолжал махать даже тогда, когда они были вынуждены остановиться на краю платформы. Гарри лишь наблюдал, как их поглотил пар, а потом смылось все: девочки, Зейн с Лиамом, станция, покошенные крыши Хартберга. Сначала казалось, что они тонут в море тумана, а потом пейзаж за окном сменился на чистое ноябрьское небо и танцующее над деревьями солнце. Поля перемешались с небом, и одним неоднотонным фоном мелькали в окне с толстым стеклом, скрипела кожа сидений. Луч света облил Найла, со стремительной скоростью перетекая из другого конца купе, осветил его волосы и кончик носа. Луи отвернулся от окна и слепящего света, но солнце все равно успело схватить его, освещая бледное лицо и блестящие глаза. Гарри положил ладонь на ногу Луи, не прошло и секунды, как рука Луи переплела с ним пальцы. Прогудело два гудка — будто протрубили в рог — громких и неожиданных, по коже пробежались мурашки. Поезд продолжал путь. _______________ ¹ металлические козны на английском звучат как jacks. набрав на английском, вы получите гораздо более лучше представление о том, что это такое. но, если что, то вот фото: https://clck.ru/A28Q8 и https://clck.ru/A28QD комиксы The Rover это старинные комиксы о приключениях кого-то там. мне известны оттуда лишь бегун Альф Таппер (Alf Tupper) и бомбардировщик второй мировой Мэтт Бреддок (Matt Braddock). более полное представление можно получить, набрав в гугле на английском rover story papers. ну или я сама вам покажу: http://goo.gl/J4OxS7 и http://goo.gl/tA7vQW и напоследок, машина называется на английском red pedal car и выглядит примерно вот так https://goo.gl/Q1dnCr ² Луи имел в виду антракоз, или "черные легкие", или "болезнь шахтеров", в общем, пневмокониоз в результате систематического вдыхания каменноугольной пыли. ясное дело, что он утрирует, но они работали весь и явно надышались пыли. ________________ когда я перечитывала главу, уже финально редактируя, я видела довольно много... по-дилетантски построенных предложений, ну, то есть, либо не русифицированных как надо, либо слишком сфальсифицированные, будто пластмассовые сделанные под копирку диалоги. если вы этого не заметили, то похер, если заметили, то тоже похер. как вы уже поняли, я не то чтобы привязана к этой работе, чтобы подгонять ее под шедевр с искрящимися уникальными репликами. в общем, да, примите это, пожалуйста, как должное, ибо эта работа у меня идет через силу. если есть желание, можете потыкать в публичной бете, исправить на что-то более складное. окей, теперь, когда перевод закончен, я могу сказать о ней несколько приятных и неприятных вещей. ну, не знаю как там у вас, но для меня эта работа, теперь, после досконального ее изучения, будет считаться как та самая книга, которую вы прочитали когда-то давненько, и вы помните, что она вам вроде бы даже жутко понравилась. и вот вы садитесь в один вечер за перечитку, и спустя 1/3 книг сидите с бровями, расположенными на пять сантиметром выше, чем нужно, и недоумеваете, как ЭТО вам могло понравиться. в общем, какие-то все же теплые чувства у меня к этой работе остались, потому что она полноценная, здесь хорошее, соразмерное, правильное развитие отношений, качественно передана атмосфера, очень полюбленные мною характеры Найла, Джеммы и Луи, но слишком флаффно, слишком красиво для того гомофобного времени. ну типа как фильм, после которого у вас остались какие-то теплые чувства, а на каких-то моментах вы даже думали, что этот фильм станет вашим любимым, но вот он заканчивается, вы ставите ему шестерочку на кинопоиске и уж точно никому не советуете его с помаркой "охуенно! всем смотреть!". хотелось бы услышать ваше мнение, положительное, нейтральное, негативное - хоть что-то, пожалуйста, ну мне как-то совсем стремно, что я столько времени потратила на перевод, а люди даже не скажут, какое это говно или что все-таки ничего, читабельно. всем спасибо. обещаю, больше подобных уклонений в сторону флаффа и романтики вы на моем аккаунте не увидите.