Как всё начиналось

Я говорил о гибельных делах, Опасностях на суше и на море, Как в смертную пробоину кидался, Как был пленен я наглыми врагами И продан в рабство, как освобожден.

      Еще несколько секунд я сидел неподвижно как зомби, и изо всех сил пытался вернуться в реальность. Я прекрасно помнил КАЖДУЮ ЧЁРТОВУ деталь этого абсолютно извращённого сновидения. Но даже это не было столь кошмарно, как то, что мне хотелось вернуться обратно в сон, будь он не ладен! Это же был сон, верно?! Я плотно зажмурил глаза и, опершись локтями о колени, закрыл рот ладонями, активно через них дыша. Судорожно сглотнул. Затем я предпринял попытку немного расслабиться, опустил руки на подлокотники кресла ладонями вверх, одновременно приводя в норму своё дыхание. — Я принёс… - было начал Лектер.       Не успел я собраться с мыслями, как почувствовал руку Ганнибала на своей раскрытой ладони. Я нервно дёрнулся, и стакан выскользнул из рук доктора, с грохотом разбившись об пол и слегка обдав нас брызгами. От резкого звука в голове отрывком предстала картина из сна, когда со стола упала чашка… из-за резких движений. — … воду.       Я растерянно посмотрел на Ганнибала и молча нагнулся, чтобы собрать осколки. Спустя мгновенье я почувствовал сильное головокружение и рухнул с кресла.

***

      Проснулся я на кушетке из-за того, что почувствовал, как саднит, жжёт и неистово щипит под левой бровью. Кряхтя и шипя от боли, я резко открыл глаза. Ганнибал стоял надо мной и обрабатывал порез. — Это всего лишь небольшая ссадина, она не стоит внимания, – я только начал приходить в себя, и еле связал слова в предложение. Сейчас я бы хотел, по возможности, избавиться от дальнейших хлопот. – Какая-то одна жалкая некрасивая ранка. Пустяки. Ганнибал слегка улыбнулся, будто я сказал что-то смешное. — Что? – спросил я. — То есть меня должна заботить только рана, зияющая размером с ладонь? — А ладонь взрослая или детская? Лектер неодобрительно опалил меня своим взглядом, но ничего не ответил. — Болит внутри, – уверенно проговорил я, убирая его руку от своего лица. – Не столь важно, что снаружи. Я душевно болен. И по сравнению с тем, что творится глубоко в моём подсознании, все эти раны просто царапины на корпусе «Титаника». Я боюсь разбиться об айсберг под названием «Сумасшествие». И что самое неприятное, так это то, что я уже чувствую, как хожу с пробоиной. В любой момент я могу захлебнуться в своих галлюцинациях. А после… пойти ко дну. — Я не позволю тебе пойти ко дну, Уилл. — Ты итак сделал всё, что мог. Но этого оказалось недостаточно. — С чего ты взял? — Я хочу вернуться в свой сон. Туда, где нет боли. Меня это пугает. — Что было во сне? Я провел взглядом по комнате, задержавшись на часах. — Уже поздно, мне пора. Я надел куртку и уже собрался выйти за дверь. — Ты не ответил. Я обернулся и забыл, что хотел сказать: прямо передо мной стоял Ганнибал, с рогами и весь покрытый чёрной густой смесью. — Выглядишь немного разбитым, - сказал он бархатным манящим голосом. — Немного? – пауза. Опустошённое лицо. – Я бы сказал вдребезги.