Как всё начиналось

      Ганнибал был в белой рубашке с закатанными рукавами. На его руке заметно сверкал еще не заживший продольный шрам. Только я успел снять свой пиджак, как спустя секунду доктор наклонился к моему лицу и, глядя мне в глаза, томно начал шептать какие-то приятные мягкие слова на своем, непонятном мне, языке. Хищный порочный рот с большими сочными губами. И эти клыки... Глаза его чуть прикрыты, от чего казались слегка раскосыми. Все знают, чем заканчиваются такие взгляды.       Его ладонь нашла ворот моей рубашки и крепко ухватилась за него, скрутив ткань меж пальцев и притянув к себе. «Пожалуйста! Пожалуйста, не надо этого!» - пронеслось у Уилла в голове, но его тело слушалось только Ганнибала.       Он начал по одной расстегивать пуговицы, затем, распахнув рубашку, намеренно резко бросил меня на письменный стол, уверенно взявшись за ширинку. «Что ты делаешь?» - мысленно пронеслось в голове, но Уилл ничего не сказал и лишь с деланной настороженностью следил за движениями Ганнибала.       Сквозь поцелуи волнующие искусные пальцы Лектера то сжимали, то растягивали обратно-поступательными движениями область скул, одновременно быстрыми рывками скользив по вьющимся и непослушным прядям волос. - Нет… – с ужасом, возбуждаясь, едва слышно выговорил я.       Обжигающие поцелуи спускались к ключицам и ниже. На местах прикосновений губами ожоги чувствовались по-настоящему живо. От поступающего напряжения на шее появилась толстая жилка, и я со стоном отвел голову в сторону. - Ганни-Ганнибал… Боже.., - сбивчиво-тихо сорвалось с пересохших губ Уилла. Затем он закрыл глаза и застонал, ощутив, как по телу пробегает возбуждающая волна.       Ганнибал не отвечал, он лишь бесстыдно касался лица Уилла и соблазнительно растягивал губы в сладострастной улыбке. Одежда незаметно летела на пол.       Мои руки, с просвечивающими венами, так судорожно сжали найденный в агонии на ощупь листок с каким-то рисунком, что костяшки пальцев побелели. Кровь струится по лопаткам, истошно затрагивая эрогенную зону вперемешку с бессвязными мыслями. Кровь стучит в висках, в голове стоит странный шум, а разум сдает все свои позиции. Всё так запутано, границы пересечены. Теперь пламя полыхает и в моей голове.

*Ганнибал с хрустом обламывает кончик ампулы, чтобы чуть повысить дозу введенного препарата*

      Прислушиваясь к своим ощущениям, чувствую, как сладко и возбуждающе теряю контроль, и не могу ничего поделать с участившимся дыханием.       Не в силах больше противиться, я потянулся к нему, сначала, подставляясь под горячее дыхание, просто, чтобы дотронуться до его гладкого гиперчувствительного рта, короткими прикосновениями очерчивая контур губ, и потом по нарастающей. Я как ни в чем не бывало пустил в ход язык, нежно поцеловав продольный шрам на его руке. Вижу, как ему понравилось болезненное покалывание ещё не зажившего шрама. На его верхней губе, заметно выступающей над нижней и двигающейся соблазнительно вовлеченно, я также ощутил небольшой шрам, прикусив его, дразня. Мои руки резко притянули его ближе, на что Ганнибал довольно улыбнулся, став еще более напористым. Он ухватился за мои бедра, подтянул их к себе и вжался в пах. Желая большего тактильного контакта и ощущая кожей напряженную и липкую от пота спину, он уткнулся носом мне в крепкую поясницу. Щедро даём волю чувствам.       Стол раскачивается и чашка, стоящая с краю, падает и разбивается с оглушительным звоном на мельчайшие осколки. Настолько мелкие, что из них можно было бы собрать что угодно, но только не чашку.       Ганнибал резким движением откидывает меня на стол, заставляя скрестить лодыжки за своей спиной. Он впивается в губы и входит глубже, проводя ладонями по ногам, ломая изгибы пальцев о бедра, подхватывая под приподнятые ягодицы. Глаза мутнеют.       Я был обессилен жаждой принадлежать. Теперь, обнажаясь, мы утопаем в объятиях друг друга так стремительно и нежно. Его умелые музыкальные пальцы больно сжимают мою спину, впиваясь в плоть и оставляя на теле глубокие кровоподтеки. Он стал двигаться быстрее, вжимая меня в стол всё сильнее. Мои пальцы уверенно вплетаются в растрепанные волосы Ганнибала, притягивая его голову ближе, прижимаясь невыносимо жадно. Он замирает, выгибаясь в сладкой судороге. Внизу живота тяжело пульсирует.

*- Открой глаза, Уилл, - чей-то хриплый приглушенный голос, будто эхо вдали*

      Жаждущие души. Погружаемся всё дальше и глубже. Нас накрывает волной неизбежного влечения. И вот, ты – неотъемлемый ингредиент моей осиротевшей души. Мое наваждение: касание – и я буквально вспыхиваю. Сливаясь с тобой, я обретаю себя, становясь единым целым. Я хочу твоих прикосновений, от которых бросает в жар. Испытываю маленькую смерть снова и снова.       Мой разум словно окаменевший. Он изо всех сил пытается приводить аргументы, но нам они не нужны. Да и сил мыслить не осталось. Адреналин перезапускает моё сознание. Я отчаянно постигаю тебя телом в фатальном порыве. Атмосфера накаляется до предела, оголяя, вырывая с корнем из кожи всепотаённое гнетущее желание чувственных наслаждений. Я все время рабски подчиняюсь нарастающему трепету. Пылая в огне, под звуки шепота, я мог бы умирать так сотню раз…       Сердце в интимной агонии бьется в такт твоему, сильные податливые движения. По венам пульсирует заразное сумасшествие. От напряжения глубоко в глотке трудно дышать, во рту лихорадочно сухо. По спине разлилась дрожь, опалив и без того горячие губы. Мы сжигаем друг друга, и пламя добровольного самосожжения уносит нас на вершину экстаза, высшего наслаждения. Я застонал в губы. Глаза неконтролируемо закатывались, а все внутри пылало.       Здесь и сейчас. Его тело укрывает меня словно от будничного дождя всеобщего неодобрения. Но мы не жертвы обстоятельств, мы оба знаем, что это правильно. Единственное верное решение – остаться с ним наедине. Только он и я... - Скажи вслух, что хочешь меня и что я тебе нужен. Я хочу услышать это, - теряя всякий контроль, сказал я полушепотом, полустоном. Я спрашивал не просто из любопытства или интереса, пытаясь понять, что я значу для него, но мне жизненно необходимо знать, что он чувствует то же самое. - Когда всё вокруг идет не так, с тобой я чувствую себя свободным. Свободным от всего: предрассудков, осуждения, страхов или боли. И эта ночь не исключение, - продолжил я, поймав взгляд Лектера.       Я не мог наверняка ответить себе, что рождают во мне его прикосновения… но отвращения, как я ни прислушивался к себе, совершенно точно не было. - Я заберу все твои тревоги и сомнения, только подчинись мне, - резко сказал Ганнибал.       Я покорно улыбнулся, в моих глазах ясно читалось: «Я люблю Ганнибала Лектера». Ганнибал улыбнулся в ответ, но тут же властно притянул рукой к своим губам и страстно, больно обхватив ладонью шею, впился в мои.       Когда возводишь в культ свою иррациональную мысль о погружении в сладкую любовь, главное – подтолкнуть. И, должен сказать, что шансы этого культа набирают обороты.       Нельзя все это просто так взять и оставить. Это как инфекция: если не предупредить заранее, болезнь может развиться и привести к необратимо печальным последствиям.       Но, как ни странно и парадоксально, здесь для меня самое надежное место. На грани между порно и глубочайшими страхами. Запутался? Заблудился? Как я могу заблудиться, если мне некуда идти? Я просто растворяюсь в этом бездумном потоке, чувствую себя расслабленным и спокойным. Где-то я уже это слышал. Кажется, он называл это… счастьем?       Вместо страха – почти спасительная пустота. Вместо тревоги – почти безмятежное спокойствие, растекающееся по венам и заполняющее легкие.       Никогда не чувствовал что-то подобное. Балансирую на грани лезвия, преследуя иллюзорные цели. Мой разум устал, но моё сердце слишком упрямо, чтобы сдаться.       Мы процветаем, потому что мы есть друг у друга. Мы вдвоем, а это значит, что у нас есть всё, что нужно для выживания. Мы чертовы грешники. Так пусть же тьма поглотит нас. Или мы сможем сохранить это в тайне?.. В голове, затуманенной страстью. Кажется, мы по-своему стоим уже одной ногой в аду. Но вдвоём это не так уж страшно.       Ноги подкашивались и дрожали. Вдруг Ганнибал по-зверски жадно схватил меня еще крепче, и его пальцы стальным браслетом сжали моё горло. Чтобы разорвать меня на части? Он становился всё более безжалостным.       Пальцы сжимались еще злее, вообще все его тело налилось угрозой, даже дыхание стало походить на рык. Я чувствовал его мускулы, они налились от напряжения, и в них затаилось столько силы. Я вдруг понял, насколько Ганнибал сдерживал себя. Он легко мог сделать со мной все, что угодно, в том числе задушить или свернуть мне шею.       Он причиняет боль, потому что желание быть ближе сводит с ума. Еще ближе. Боже, мы ведь и так ближе некуда, что ему еще надо? Моё сердце пропускает удары, будто стремясь расстаться с грудной клеткой.       Глаза Уилла расширились, а ладони отчаянно вцепились в плечи Ганнибала. Лектер усилил хватку.

***

УИЛЛ, ОЧНИСЬ! – голос слышится все ближе и чётче. Удар по щеке. - Уилл!! Еще удар.       Тело Уилла бьет крупной дрожью с рваным дыханием. Его глаза открыты, но они невидящие и расфокусированные, глазные яблоки быстро двигаются.       Грэм никак не приходит в сознание, тогда Лектер ударил его с такой силой, что тот чуть подскочил с места.       Наконец, Уилл открывает глаза и просыпается с громким криком в кресле весь в поту, с мокрой спиной и небрежно торчащими в разные стороны кудряшками. - Уилл! Уилл, слушай мой голос! Ты слышишь меня? Я доктор Ганнибал Лектер. Сейчас ночь. Мы в Балтиморе, штат Мэриленд. Не отвечает. - Уилл, ты должен ответить! Грэм уткнулся Ганнибалу в плечо, приводя в порядок учащенное дыхание. - Я слышу вас, доктор Лектер.