Tears on lips

* Сехун и думать забыл о своем отключенном телефоне, но потом вспомнил, что в прошлый раз не поговорил нормально с дядей и не расставил перед ним своим приоритеты. Нельзя ехать через несколько дней за результатами теста, когда не завершено прежнее дело, иначе он так и будет бояться того, что Хаюн снова что-то выкинет. Как только аппарат подзарядился, омега увидел более тридцати пропущенных звонков от дяди и кучу смс с требованием позвонить. Он сделал глубокие вдохи-выдохи, открыл окно комнаты и набрал старшего: – Ну, наконец-то соизволил! Какого черта ты вытворяешь, Хун-и? – сразу начинает с укора. Сехун закатывает глаза - другого он и не ожидал. – Где ты? – Я дома, в Вонджу. Приехал неделю назад, думал сначала нагрянуть в дом Паков, навести шороху и притащить тебя домой на аркане, но срочно вызвали на работу. – Какого еще шороху? Ты совсем?!.. Господи... Так, будь в городе, я приеду как только получу результаты анализа. Я бы конечно, поговорил раньше, но... Возможно, так будет даже лучше... Я позвоню позже. – и прежде чем дядя Хаюн успел что-то ответить младший завершил вызов. За эти пару минут разговора с родственником, он очень устал. Морально, конечно, не физически, но эта усталость даже хуже. От физической есть избавление - хороший отдых, от моральной же...нет от нее лекарства, ещё не придумали. Он встал у окна и посмотрел во двор, Сонхун бегал вокруг приехавшего на обед Чанёля, альфа подхватил мальчишку под подмышки и закружил у калитки. Сехун улыбнулся, в очередной раз благодаря Бога за то, что его сыну повезло вырасти в хорошей семье, где его любят и где он по-настоящему счастлив. Он дождался когда Паки зайдут домой, а потом поковылял к ним. – О, добрый день, – помахал ему Сонхун, – ты чувствуешь себя лучше? Папа сказал, что тебе не здоровиться, поэтому ты пропустил обед и ужин вчера и завтрак сегодня. – Да, твой папа прав, я слегка странно себя чувствовал, – он посмотрел в спину разогревающего еду Чанёля. Он даже не обернулся на его появление. – Я... вам нужна помощь? – Нет, присаживайся. В смысле, не стоит напрягать больную ногу. – голос альфы прозвучал гулко, и Сехун зачем-то повиновался. Он забрался на высокий стул и просто наблюдал как отец с сыном раскладывали закуски и блюда по тарелкам, как мальчик разливает лимонад и чувствовал себя уютно. – Вот, выпей бульон, – Чанёль поставил перед омегой глубокую тарелку с ароматным куриным бульоном, – я приготовил это вчера. Мои ученики частенько себе то кости ломают, то конечности вывихнут. Жаль, я как-то не сразу вспомнил про этот рецепт. – он смущенно почесал голову и по-мальчишески улыбнулся. Сехун кивнул: – Спасибо большое, я выпью всё до последнего глотка. – и принялся выполнять обещанное. – Мм, очень вкусно. – Папа - лучший в готовке! – авторитетно заявил Сонхун подняв большие пальцы вверх. – Согласен. Сехун ел и не мог перестать улыбаться. Если есть возможность общаться с ними обоими без напряжения и других подводных камней, он уже счастлив. – Я сегодня задержусь – есть поздние занятия, сможешь присмотреть за Сонхуном? – Чанёль домывал посуду, пока Сехун выстраивал её на сушилке. – Конечно, не переживай. – И... В общем, то что я сказал вчера – не принимай всерьез и не обижайся... Раз уж ты так любишь печь, может... Словом, Сонхун любит всякие там пироги, торты, и ты мог бы... Проявить фантазию и что-то ему испечь... – Спасибо, Чанёль! – не дал ему закончить омега и не удержав порыва обнял его за плечи. Альфа под его руками окаменел, а потом, прежде чем Сехун боязливо убрал руки, приобнял за талию свободной рукой. – Не за что. – он снова почему-то смутился, и Сехуну захотелось посмотреть на порозовевшие (альфа и так умеет?) щеки подольше и хихикнув, он чмокнул Пака в щеку. – Что ты... Господи... Чанёль столкнул недомытую чашку в раковину с мыльной водой, сграбастал влажными ладонями омегу, прижал к себе покрепче и поцеловал. Сехун и пискнуть не успел, только приоткрыл рот пошире и впустил чужой язык. То ли он слишком давно не целовался, то ли Чанёль был слишком хорош, но ему нравилось. Нравилось настолько, что он обвил шею альфы руками и отвечал страстью на страсть. – Пап, а можно... Неожиданно появившийся на кухне Сонхун заставил их резко открыть глаза и отпрыгнуть друг от друга как ошпаренным. – Я так и думал! Вы встречаетесь! Сонхун не был удивлён, скорее – подтвердил свои догадки. Сехун испуганно смотрел на сына, а вдруг, как в прошлый раз взбрыкнет и будет против него?! Чанёль похоже боялся того же. – Сонхун-и, мы... – Да ладно вам притворяться и изворачиваться – вы вместе, это и ежу понятно! – омежка вдруг улыбнулся. Сехун изумился: – И... ты не против?! – Я знаю, что папу Дэмина никто не заменит, а ты пап, не можешь же всю жизнь быть один. Когда мы писали сочинение о своем самом заветном желании, я написал что хочу чтобы в нашем доме был папа-омега, и младшие братья, а ещё... чтобы ты был счастлив, папа. – Чанёль облегченно выдохнул, улыбнулся тепло и подошел к сыну. Альфа крепко обнял мальчика. – А я? Ты не против меня? – глухо спросил О с затаённой надеждой. – Я к тебе ещё присматриваюсь, но вроде, ты – неплохая омега. Иначе папа просто не впустил бы тебя ни в наш дом, ни к нашим друзьям. Но... Обещай, что если это серьёзно – ты останешься с нами, если не уверен – не морочь отцу голову! От грозного тона омежки обоим взрослым хотелось засмеяться, но Сехун серьёзно пообещал: – Обещаю! – Ну и хорошо. – сразу улыбнулся мальчик, а потом посмотрел на отца: – Пап, я спросить хотел - можно в гости к дядям Игёну и Рису с нами поедет Чонин? – Эм, да, наверное... Я спрошу у его родителей, – кивнул всё ещё пребывающий в шоке альфа. Подумав он добавил: – Если он будет хорошо себя вести и не монополизировать тебя весь вечер, то и к Намхи с Хани тоже возьмем. Идет? – Обещаю с ним поговорить. Ладно, я побежал. – Осторожнее на дороге! – крикнул вслед альфа. – Как обычно, пап! – ответил со двора Сонхун, которого уже поджидал Чонин и мальчики, взявшись за руки пошли к дому альфеныша. Оказалось, Кимы живут через улицу. Оставшись наедине оба не знали о чем говорить. – Ну... – Итак... Они начали одновременно, и смутившись когда встретились взглядами, рассмеялись. Отсмеявшись, Чанёль подошел к все еще замершему у шкафов Сехуну: – Не знаю как ты, но я бы с удовольствием продолжил начатое. Ответом послужили прыжок впритык до альфы и поглаживающая его волосы рука. Паку большего и не нужно было, он подхватил омегу на руки и усадил на стол-остров и встал между его раскрывшихся ног. Он прижал стройное тело к себе покрепче, коснулся чужих губ слишком мягко и нежно, отчего Сехуна затопила волна нежности и он поддался вперед, вбирая губы Чанёля, облизывая и покусывая их – легонько и без капли напора. Когда им надоедает эта мука, Чанёль прижимает омегу к себе еще теснее и поцеловал уже с напором. – Если Сонхун не против, мы могли бы попробовать... – между поцелуями прошептал альфа. Сехун распахнул глаза и внимательно глядел его: – Ты уверен?.. Я же могу уехать, то есть должен буду уехать... если он... если окажется... – Если мы попробуем и нам понравится – я никуда тебя не отпущу. Понимаешь о чем я? – поймав чужой взгляд, Чанёль ловит каждую эмоцию Сехуна. Омега прикусывает губу: – Понимаю. На этот раз он снова первым тянется к чужим губам и возвращает пальцы в мягкие волосы, трет смуглую шею альфы и вжимает в себя поглаживая спину. – Это слишком хорошо чтобы быть правдой. – выдыхает альфа. Сехун часто-часто кивает и снова целует – уже в щеки. – И я бы не отрывался от тебя, но... – Тебе нужно на работу. – заканчивает омега и поглаживает крутые плечи, не отпускает от себя и грустно выдыхает. Чанёль убирает руки с его талии и обхватывает лицо, заставляет посмотреть прямо в глаза. – Мы продолжим когда я вернусь. Также я обещаю, что не сделаю ничего, чего ты не захочешь сам. У нас всё будет по согласию. О видит, что он искренен, и чувствует что не только верит, но доверяет. Он доверился еще тогда, когда целовался с Чанёлем в первый раз, и когда альфа был не совсем трезв, а у Сехуна страшно болела нога, и сегодня. Доверился наверное, еще тогда, когда приехав в Ульсан увидел как счастлив его сын. – Всё взаимно, не думай что я позволил бы себе такие вольности без симпатии. Я знаешь ли, омега не ветреная. Оба тихо смеются, даже не смотря на то, что Сехун был так серьезен в словах. – Я это знаю. Мне повезло встретить серьезную, правильную и безумно красивую омегу. Кажется, у меня дежавю. Они целуются еще и еще, пока часы не показывают без пяти два, тогда Сехун чуть ли не насильно выставляет альфу на работу. Когда машина Чанёля отъезжает, он перепрыгивая ступеньки, поднимается наверх. Оказавшись в спальне Чанёля и Дэмина, он берет свадебное фото, где пара счастливо улыбается смотря на камеру. Он садится на краешек кровати и проводит пальцами по стеклу рамки. – Дэмин, я обещаю что не обижу их. Я люблю Сонхуна с того самого момента как узнал что в положении. Ты знаешь, видишь, как всё печально сложилось, и надеюсь, ты присматриваешь там за Минной, малышкой, которая имеет право знать кто ее настоящий папа... Если бы только она была жива, если бы я смог вырастить ее, то возможно... возможно, я бы и не поверил в историю из письмо доктора Чхве, но всё случилось так как случилось... Не думай, что мне больше не больно если я узнал, что Пак Сонхун - это мой О Мингю, это не так. Я всё еще не могу вспоминать о малышке Минне не плача... Она могла стать умницей и красавицей, вырасти здоровой и сильной, почему с нами так произошло, Дэмин?! За что нам этот ужас?! Чем мы провинились... – он плачет вспоминая, как обнимал бездыханно детское тельце, как ее хоронил и как она снилась ему каждую ночь. Он так мечтал стать хорошим отцом, любить свою кровинку и выполнять каждый детский каприз. Он хотел семью. – Я хочу попробовать, пожалуйста, пойми и прости меня за этот эгоизм!.. "У меня дежавю" – сказал Чанёль сегодня. Правильно, ведь го первой и единственной омегой до встречи с Сехуном был Ву Дэмин – красивый, популярный, но при этом очень серьезный парень, наверняка, он был первым красавцем в школе. Конечно, Чанёль не смог устоять, они полюбили друг друга, а потом стали одной семьей. Они ею были когда омега лежал и мучился тяжелыми схватками, когда родил прекрасную девочку, когда они потеряли ее и когда стали счастливыми родителями сына-омежки. Сехун же был одинок. У него был заботливый дядя, был дом, были друзья и была одна ночь с незнакомым альфой. А потом он узнал, что в положении. Он был так счастлив тогда!.. Он мечтал стать любимым и любящим папочкой, самым лучшим другом и самым близким человеком этому ребенку. Он знал, что это – мальчик. Это должен был быть О Мингю. Но забирал из морга и хоронил он девочку под быстро выдуманным именем О Минна, ходил к ней на могилку и меняя цветы в колумбарии, плакал, просил прощения что она родилась болезненной. Он винил только себя, что его дочь умерла так и не увидев его, не узнав родительской ласки и любви, что она не успела увидеть мир. Плакала ли она, звала ли его на помощь когда умирала от боли в груди, а он лежал после операции?.. Он мучил себя этими мыслями столько лет... Столько времени провел наедине с этими думами, с воспоминаниями и всё думал-думал, какой могла бы быть его жизнь сейчас, если бы Минна была жива... – Я обещаю, что не причиню им боли. Я даю тебе слово, Дэмин. Присмотри за Минной, пожалуйста, мне интересно выросла ли она там, стала ли такой же смышленой как Сонхун-и, такая же она красивая и общительная?.. Она ведь могла быть моей дочерью, мы могли всего этого не знать... Ты присмотри за ней, а я тебе обещаю, что сделаю всё, чтобы ни Сонхун, ни Чанёль больше не страдали!.. *