Tears on lips

* Выходные в большой, шумной и дружной компании пролетели слишком быстро, Сехун не смог урвать Джухо для приватного разговора даже на полчаса. Джухо требовался казалось всем: мужу, сыну и друзьям. А поговорить было о чем – он хотел примерить свою ситуацию на некоего знакомого и спросить у психолога какие чувства могут одолевать омегу при таком раскладе. Конечно, если Джухо профессионал своего дела, то он бы догадался что Сехун говорит о себе, но попытаться стоило. Однако, раз не выгорело, О просто наслаждался проведенным временем вместе с Сонхуном, прошедшая ночь была лучшей в его жизни – они немного поговорили о неважном, а потом когда мальчик уснул на другой половине кровати Се смог дотронуться рукой до его волос и погладить, ещё лучше стало когда омежка крутясь во сне прикатился на его сторону и всё что оставалось мучавшемуся бессонницей омеге, это обнять его, прижимая к своей груди. Его мальчику не хватало папы-омеги, Чанёлю-мужа, как бы они не храбрились. Но вряд ли это он, Сехун. После плотного обеда в воскресенье, все семьи стали укладывать вещи по своим машинам, кому-то уже звонили по рабочим вопросам, кто-то из омег хотел скорее добраться до дома пока не проснулась ребятня, чтобы сделать уборку и другие домашние дела. Сехун смотрел на их приятные хлопоты и впервые за долгое время подумал что тоже так хотел бы: муж, дети и свое уютное гнездышко. Но потом он натолкнулся на внимательный взгляд Чанёля, который смотрел на него и словно под микроскопом изучал. Сехун быстро отвернулся, медленно поднялся с деревянной скамьи и поковылял в их домик, где прихватил свою собранную сумку, проверил не забыли ли они трое чего, а потом вышел на крылечко. Прикрыв стеклянные двери он перепрыгнул верхнюю ступеньку, но зажатый подмышкой костыль как-то странно заскользил по деревянному настилу и он с шумом полетел вниз. Его успели подхватить под голову и лопатки совсем рядом с гравием. Сехун усмехнулся, он даже упасть сам и никого не зацепить не может. Боже, ни на что негодная омега. – Ты как? – крепкий Хванхи смотрит на него обеспокоенно, омеге приходится кивнуть и попытаться улыбнуться: – Кажется, в этот раз приземлился удачнее – не чувствую ту же сломанную конечность. Да, я определённо больше ничего не сломал. Спасибо, что оказался рядом так вовремя! Спортивный альфа помогает ему сначала сесть, а потом и медленно подняться, подаёт отлетевший в сторону костыль и берет под руку. – Да ну что ты, хорошо что успел! Как услышал странный треск сразу обернулся, а тут ты летишь. – Хванхи мягко улыбается. – Всё равно спасибо ещё раз! – Сехун, нужно быть аккуратнее! – воскликнула Оён. Она тут же сгрузила свою сумку на переднее сиденье их машины, закрыла задние двери, а потом принялась рассматривать Сехуна по повреждения и ранения. – Ты мог сломать что-то еще!.. – Я в порядке, дорогая, спасибо, – Сехун взял Оён за руки, чтобы прекратить ее мельтешения. На него недоверчиво посмотрели, но в покое оставили. – Что случилось? – к ним подошёл Чанёль и Сехуну как-то резко поплохело: сейчас начнётся. Снова обвинит его в чем-нибудь дурацком, ещё подумает что он так лишнее внимание к себе привлекает! С этого альфы станется. – Чанёль, ты бы присматривал за Сехуном, – покачала головой Оён недовольно глядя на близкого друга, и Сехун покраснел как вареный рак. – Если бы не Хванхи, собирали бы его по частям всей компанией! – Где ты умудрился? – устало вздыхает Пак с укором во взгляде. Сехун опустил голову - всё как он и думал. – Мама, папа, мы уже приехали? – спросил старшенький сын Оён и Хванхи – Чани. Он сидел рядом с младшими братьями и сонно потирал глазки. – Ребят, вы потихоньку выезжайте, – говорит Чанёль и после кивков друзей мягко закрывает дверь их минивэна. – Мы еще раз пробежимся по вещам - вдруг, что забыли, и сразу за вами. – Да-да, поезжайте, – часто кивает головой Сехун. Ему стыдно что он задерживает семейных людей своей неуклюжестью. – Хорошо, ждем вас в следующее воскресенье у нас! Всем пока! – машет рукой Хани из своей машины, и их семья выезжает со стоянки перед загородным отелем первой. – И не забудьте про пятницу у нас! – Рису посылает оставшимся друзьям воздушные поцелуи и помахав напоследок, поднимает окно, чтобы не разбудить яркими солнечными лучами уснувшего старшего ангелочка-сыночка на своих руках, дочка спала в корзинке. – И когда успеть ко всем в гости, да еще и не забыть позвать к себе?! – смеется Оён. Хванхи заводит двигатель и попрощавшись, они уезжают следующими. За ними выруливает семья Кванрока и Джухо, потом и Инпё с Инсу и двухлетней дочерью Рани. – Похоже, всю следующую неделю я проведу в поисках хорошего вина и сладостей, – почему-то слова Чанёля успокаивают и Сехун смеется. Он рад, что натянутость и усталость в их поведении ушла, пусть и ненадолго, но он снова хочет увидеть счастливого Чанёля, а не гневающегося или злого. – Пап, меня Чонин ждет у себя в четыре. А я хочу еще поспать и принять душ. Сонхун отвлекает их, и Чанёль быстренько пробегается по их домику, закрывает за ними двери и окна, вешает ключ на гвоздик на крылечке, и спешит обратно. Сехун за это время успевает залезть на заднее сидение, а Сонхун помогает ему устроить костыли в багажник отцовского Джипа. – Спасибо. – Да не за что, просто так будет быстрее. Сонхун выглядит сонным и Сехун похлопывает по своим коленям, омежка недолго смотрит на него, а потом боязливо укладывает голову на чужие ноги и прикрывает глаза. Усевшийся на водительское место Чанёль поворачивается и долго смотрит на них, а потом возвращает все внимание вождению и дороге. Всю дорогу до дома оба молчат, альфа не включает по обыкновению радио, а Сехун держит руку на весу, чтобы ладонью укрыть лицо Сонхуна от солнечных лучей. О обливается потом, но не открывает окно, чтобы не тревожить уснувшего сына. Он решил наслаждаться каждой минутой, вслушиваться в каждое слово своего мальчика, что бы их впереди не ждало, он проведет свое лучшее в жизни время рядом с Сонхуном, а потом... А потом будет то, что будет. Он решает что лучше ничего не ждать, ни во что не верить, а просто быть рядом с Сонхуном и Чанёлем пока есть такая возможность. – Сонхун-и, мы приехали, просыпайся, милый, – Сехун мягко проводит по мягким волосам сына, будит его осторожно, чтобы не напугать. – Мы уже дома? Мальчик спросонья очень милый и такой домашний, что у омеги руки чешутся его потискать, но он сдерживает порывы ласки и только тепло улыбается: – Да, уже дома. Как же это тепло звучит: "дом". Сехун уже не надеется, что когда-нибудь у него будет такое место, где ждут тебя вечерами с работы и любят просто за то что ты есть на этом свете. Но рядом с Сонхуном и Чанёлем он может это почувствовать, побыть хоть немного ближе к этому теплу и счастью, и хоть ненадолго почувствовать себя нужным и на своем месте. – Уф, я так выспался... Спасибо, Сехун! У Сонхуна пискнул телефон и открыв сообщение, он ярко улыбнулся и выскочил из авто. Сехун сидел, а молчавший Чанёль отнес все вещи в дом, потом вернулся за ним и подал руку и костыли. – Что-то не так? – Я посижу чуть-чуть еще, можно? То ли во взгляде омеги было что-то необычное, то ли что еще, но открывший было рот Пак, закрыл его и пожал плечами. Он оставил омегу сидеть в машине, пока тот пытался справиться с эмоциями и чувствами: осталось совсем немного до результатов ДНК-теста, а что потом?!.. Он запутался, он пугается собственных чувств к Чанёлю и он устал врать и не рассказывать Сонхуну кем он ему приходится... Слез не было, было тяжелое дыхание и накатившая усталость, он прикрыл веки и делал глубокие вдохи-выдохи, успокаиваясь и восстанавливая собственный душевный баланс. Он же решил не думать, не загадывать, только радоваться каждому мигу, а теперь... Не думать не получалось, не слушать сердце не выходило. Оказывается, всё выходит из под контроля, когда разум и чувства не в ладах... Он узнал это только не двадцать пятом году жизни. Он просидел не меньше часа, знал, что Чанёль уже готовит что-то на обед, а Сонхун принял душ и переписываясь с Чонином выбирает что надеть. Его мальчик - настоящая омега, которая очень хочет нравится Чонину не только как друг. Сехун знает, что ему уже это удалось, маленький альфа глаз оторвать не может от сына. Он выбирается из автомобиля и закрывает дверь, пока придерживает костыли. Допрыгав до дома, он сразу скачет на кухню. Чанёль выглядит таким уютным, пока помешивает что-то в кастрюле, или обтирает руки о полотенце на своем плече. – Ты уже всё, надумался? – не оборачиваясь спрашивает он, Сехун прячет улыбку наклонив голову. – Помощь нужна? – допрыгивает до стола и прижимается к столешнице бедром здоровой ноги. – Нет, справляюсь. Ты успеешь принять душ и переодеться, обед будет готов через час, не раньше. – С моим нынешним состоянием я не могу принимать душ несколько раз в день, поэтом обычно делаю это только вечером. И раз я пока свободен, то мог бы что-нибудь испечь? Пирог или булочки к чаю? – Не стоит. Знаешь... Как бы это сказать... Словом, ты приучишь нас с Сонхуном к домашнем сладостям, а потом... потом будет тяжелее. – Я понимаю о чем ты говоришь. И что дело тут не только в моих сладостях, а в... Я понимаю, то есть понял тебя. Да, я постараюсь больше не мешать... Сехуну хотелось плакать от всей ситуации: они не смогут быть вместе с Чанёлем, никогда. Наверное, альфа прав, не стоит их с сыном приучать к чему-либо, что продлиться не так долго, или не повторится более. И он прекратил - развернулся так быстро как смог и закрылся в гостевой комнате. Да, Чанёль прав, он не должен путать им карты, не должен больше вмешиваться в их мир. Он принял душ и не отвечал когда альфа пришел звать его к ужину, не отвечал и на стук Сонхуна. Понимал, что поступает неправильно, выставляет себя в некрасивом свете перед сыном, но... по-другому не мог. Это лучше чем если бы Сонхун увидел его заплаканное лицо, а Чанёль почувствовал свою вину. Он совсем раскис и расслабился пока проводил время с Паками. *