Исцеление

Конец августа в графстве Коньяк в этом году выдался сухим и теплым. Крестьяне спешили убрать урожай и готовились к грядущим ярмаркам, горожане и купцы с нетерпением ожидали тех самых ярмарок, надеясь выгодно купить или продать товар, дворяне проверяли луки и коней в предвкушении скорого сезона охоты. В небольшой деревушке в получасе езды от замка Коньяк на самой окраине бывший наемник Двалин только закончил укладывать свежее сено для скота, пока тот пасся в поле с сельским стадом. Мимо с воплями и гиканьем пронеслась ватага местных ребятишек. — Куда несетесь, дьяволята? — с улыбкой спросил Двалин, опершись на огромные грабли. — Крестоносцы! Приехали крестоносцы!!! — восторженно ответил один, чуть сбавив бег, и тут же кинулся догонять друзей. — Нашли чему радоваться, — буркнул бывший наемник, понимая, что вечером в таверну не зайдешь, да и тишина и покой деревушке в ближайшие пару дней не грозят. Едва различимые легкие шаги по мягкой земле на заднем дворе Двалин услышал сразу, нахмурился, перехватил поудобнее грабли и пошел проверять. Замковая стража никак не могла простить бывшему командиру того, что он не платил им положенные подати и каждый раз выгонял взашей ни с чем. К его удивлению во дворе было пусто, скрипнула дверца в пустой хлев, старый воин резко обернулся, но и там никого не увидел. — Хи-хи… — ветерок донес до его слуха чуть слышный, но звонкий как колокольчик смех, в спину чуть коснувшись взмокшей рубахи на плече, ударил маленький камешек. Двалин снова обернулся, внимательно осмотрел двор, крыши, солнце стояло в зените и нещадно слепило, камешек у его ног был совсем маленький. — Хи-хи… — снова донес до него далекий звонкий смех ветер. — Двалин! Воин замер в пол-оборота, тряхнув головой, чтобы отогнать морок. Этот голос и этот смех были знакомы ему, знакомы до мурашек на коже, и эта глупая игра в прятки по солнцу… Так бывало шутил с ним маленький Кили, прячась от грозного учителя на крышах построек заднего двора в замке Коньяк. Бред! Видно, голову напекло. Кили давно вырос. Он теперь взрослый юноша, да и нет его тут… Сзади раздался мерный цокот копыт, Двалин, уже решивший пойти в дом отдохнуть, снова развернулся. На задний двор въехал всадник на красивом гнедом жеребце, черные дорожные одежды, легкий кожаный доспех и красный плащ выдавали в нем воина короля Ричарда. Высокий, стройный, темноволосый, он приветливо улыбнулся хозяину, одним движением остановил коня и ловко спешился. — Таверна была в центре, Вы проехали мимо, — недовольно ответил незваному гостю бывалый воин. — Здравствуй, Двалин, — ответил незнакомец. — Ты не узнаешь меня? Двалину потребовалось подойти на пару шагов и пристально приглядеться, чтобы, наконец, понять, кто перед ним. — Кили?! — пораженной выдохнул он, гость улыбнулся еще шире, ореховые глаза блеснули озорными искрами. — Кили! Дьявол меня раздери, Кили!!! — с этими криками наставник кинулся вперед и заключил бывшего ученика в медвежьи объятия. — Да, Двалин, это я, — смеясь, подтвердил Николя, охотно отвечая на приветственные объятия учителя и покачиваясь из стороны в сторону с ним в такт. — Ты вернулся! Живой! Мы уж и не надеялись… От вас так долго не было вестей. А где Фили? — В церковь поехал за Балином. Николя и Двалин все разглядывали друг друга после долгой разлуки. Бывший наемник постарел, в бороде прибавилось седины, на лице — морщин, но сила и мощь его были теми же, и Николя с блаженством ощутил, как его душу наполняет чувство защищенности, которое всегда становилось нерушимым, когда рядом был его наставник. Двалин смотрел на Николя и ничего не мог поделать с распиравшей его гордостью. Мальчишка вырос, возмужал, добрый конь, отличной работы доспех и одежда, прекрасный меч — все говорило о том, что вернулся он не с пустыми руками. — Ну, чего стоишь? Бери вещи, иди к себе, а я пока посмотрю, чем кормить вас, оглоедов, с дороги. Ведь, наверняка, голодны, как отряд сарацинов. — Вообще-то… — Кили замешкался, неуверенно отвязывая сумки и лук с колчаном от седла, — мы… — После. После все расскажешь, — отмахнулся бывалый воин и ушел в дом, озабоченный насущным вопросом, чем кормить, а главное — поить вернувшихся воспитанников. Кили неслышно прошмыгнул наверх, поднялся по знакомой до каждой щелочки и трещинки лестнице на второй этаж и толкнул одну из трех дверей. Здесь все было точно так же, как в тот день, когда они с Фили уезжали. Все вещи лежали на своих местах, в комнате явно убирались, потому что ни комьев пыли, ни затхлости воздуха — ничего этого не было. Он положил свои сумки рядом с одной из кроватей, туда же кинул плащ, задумчиво провел пальцами по невзрачному покрывалу и с удовольствием зарылся лицом в подушку. Она пахла свежим сеном, полевыми цветами и немножко ладаном. Значит, застилал Балин. Но главное — она пахла домом. Да, именно так, это его дом, не замок с его каменными стенами и высокими башнями, его дом был рядом с теми, кто растил его, кто учил, ругал, советовал, помогал, направлял. Его дом был там, где был Фили, Двалин, Балин и матушка Дис. И дядя. Теперь он тоже обязательно должен быть рядом. А остальное… у них все получится. Обязательно! Снизу послышалось ржание коней и недовольный голос Двалина. Кили раздосадованно прикусил губу и поспешил вниз. Он ведь так и не сделал самого главного — не договорился с Двалином о ночлеге для отряда. Двалин придирчиво осмотрел кухонные полки и котелок на очаге. Еда была, но весьма скромная, никак не соответствовавшая сегодняшнему случаю. Возвращение воинов полагалось отмечать с размахом. Он уже подумывал, а не взять ли пару монет из кошеля под тюфяком и не сходить ли в таверну за едой и выпивкой, когда на улице послышался топот множества копыт и конское ржание, к которому вскоре присоединился звучный голос. — Хозяин! Эй, хозяин! Двалин выругался и пошел посмотреть. Возле его дома толпился конный десяток, все к красных королевских плащах, как на Николя, впереди стоял немолодой седовласый мужчина на рыжем мерине, заметив вышедшего на крыльцо Двалина, он заговорил. — Добрый день. Могу я видеть почтенного Двалина? — А зачем он Вам? — Нас послал к нему Его Высочество принц Филипп. Бывалый воин удивлённо нахмурился, припоминая такого принца, но память ему явно отказывала. — Ну, я Двалин. Что Вам нужно? — Его Высочество сказал, что мы можем расположиться у Вас на постой. Двалин озадачился еще больше. Мало того, что этот принц был ему не знаком, так он еще и нагло распоряжался его домом. — Боюсь, Вы ошиблись… — Сэр Дориан, — представился седовласый воин. — Так вот, сэр Дориан. Никакого принца Филиппа я не знаю и на постой пускать никого не собираюсь. Так что идите-ка лучше в таверну, она аккурат посреди деревни. — Но принц велел нам ждать его здесь. — Так ждите. Что вам, улицы мало? Хозяин уже собирался уйти, когда рыцарь снова окликнул его: — Послушайте, а это не Вы тот самый Двалин, что в одиночку целый день удерживал оазис против отряда сарацинов, пока не подоспела помощь? — Ну, допустим. — Вы меня не помните? Я сэр Дориан. Я командовал пришедшим вам на выручку отрядом, а после вручал Вам награду от имени Его Величества. — Да. Точно! — согласился воин, посмотрев на рыцаря немного теплее. — Так Вы пустите нас? Двалин снова посуровел и уже хотел рявкнуть решительное «нет», когда на крыльцо вышел Кили. — Двалин, да пусти ты их! — с улыбкой попросил он. — Это что, твой командир? — Не совсем, — хитро улыбнулся Николя. Признаваться, что формально отрядом командует Фили, и именно он их всех сюда и направил, юноше совсем не хотел. Пускай брат сам с учителем объясняется. На его счастье, этот самый брат как раз показался из-за поворота, он вел под уздцы своего коня и о чем-то беседовал с шедшим рядом с ним Балином. — А вот и Его Высочество, — заметил Филиппа сэр Дориан. — Надеюсь, сейчас все разъясниться. — Я тоже, — ответил бывший наемник, глядя в указанном рыцарем направлении. Рядом с Балином шел невысокий юноша в одежде и кожаном доспехе, очень похожем на те, что носил Николя, красный плащ был переброшен через седло и закреплен за дорожными сумками, за спиной высились рукояти двух мечей в спинных ножнах, а золотые волосы играли полуденным солнцем, с каждым шагом его лицо становилось видно все лучше, и Двалин уже не сомневался, кто перед ним. — Фили! — радостно воскликнул он, когда тот подошел к крыльцу. Воины, как по приказу, расступились перед ним, пропустив к дому. — Двалин! — Филипп кинул поводья и быстро прошел оставшиеся несколько шагов, чтобы крепко обнять своего наставника. — Ну, здравствуйте, Ваша светлость, — тепло сказал бывалый воин, прижимая воспитанника к груди. — Здравствуй, Двалин, — счастливо выдохнул тот. Несколько мгновений стояла полная тишина, потом наставник разжал объятия и сказал: — Ну, пошли в дом. Филипп согласно кивнул, счастливо улыбаясь, но потом поймал шкодливый взгляд Николя, обращенный ему за спину, и понял, что его просьбу подготовить Двалина к приему гостей брат не выполнил. — Подожди. Двалин, отец Балин, позвольте представить вам сэра Дориана, начальника личной охраны Его Величества короля Ричарда, — Двалин едва не поперхнулся, осознав, какую важную птицу занесло к его крыльцу, а Фили между тем продолжал. — Его Величество отправил сэра Дориана и его отряд добровольцев, чтобы помочь нам вернуть замок. Оба Двалин и Балин радостно переглянулись. — Значит у вас получилось? Король вернул вам замок? — не веря в такое счастье, спросил отец Балин, лихорадочно теребя деревянные четки в руках. — Да, — улыбаясь еще шире, подтвердил Фили. — И не только. Но обо всем по порядку. Сэр Дориан, позвольте представить Вам наших учителей и наставников. Почтенный отец Балин и его брат Двалин, он командовал гарнизоном замка Коньяк. Рыцарь с почтением поклонился, наставники ответили не менее учтивыми поклонами. — Ваше Высочество, я очень рад познакомиться с людьми, о которых столько слышал от вас и виконта. Вы воспитали истинных рыцарей, господа. «Господа» удивленно переглянулись, уже отвыкшие от такого обращения. — Так вы позволите нашему отряду расположиться у вас? — спросил Фили у обоих наставников. — Конечно, — сразу же ответил Балин, Двалин неохотно кивнул. — Кили, открывай ворота. Сэр Дориан, заезжайте. Лошадей можно привязать у стойла. Костер и палатки лучше разбить на лугу за оградой, — стал быстро и деловито распоряжаться Филипп. — Настоящий граф, — довольно протянул отец Балин, глядя на воспитанника. — Не граф, а принц, — поправил его ведший под уздцы своего коня молоденький солдат.  — Кто принц? Филипп — принц? — не понял священник. — Ну, да, принц Филипп — сын Его Величества короля Ричарда, — как что-то само собой разумеющееся и всем известное подтвердил парнишка. Братья снова удивленно переглянулись. — Брешет, — неуверенно предположил Двалин и повернулся к старшему воспитаннику. — Фили, тут твои соратники пытаются убедить меня, что ты королевский сын. Может, и Кили у нас теперь герцог? — Не герцог, а виконт, — тут же поправил его все тот же парнишка. — Виконт де Сент-Этьен. Его величество пожаловал Николя титул за спасение своей жизни. Фили и Кили переглянулись и трагически воскликнули в один голос: — Баин, ну зачем сейчас?! — Баин! — строго окликнул его один из воинов, поправляя большой лук за спиной. — А ну, живо за мной! Поможешь расседлать и напоить коней. — Да, отец, — понурил голову парнишка и поспешил во двор за остальными. Фили и Кили стояли в стороне и кусали губы, едва сдерживая смех, глядя на вытянутые лица наставников. — Нет, про виконта я вроде бы понял, — растерянно пробормотал Двалин. — Но вот про принца… Отец Балин заметил хитрющие ухмылки на лицах своих воспитанников и, как когда-то, строго приказал: — А ну, марш в дом, и извольте мне объяснить, кто тут принц, кто виконт, а кто граф де Коньяк. Братья, понурившись, нехотя зашагали к дому, понимая, что долгожданный обед им в ближайшие пару часов не грозит. В лучшем случае — ужин. На то, чтобы рассказать наставникам обо всем, что произошло за время их странствий, у Фили и Кили ушло почти полдня. За это время отряд сэра Дориана успел разбить лагерь, вычистить и напоить лошадей и приготовить походный ужин. — Так значит, ваш дядя приехал с вами? — спросил Балин, подойдя к открытому окну и принюхиваясь к соблазнительному запаху жареного мяса, который шел с луга. — Да, — подтвердил Кили, чувствуя как предательски сводит живот от голода. — И где же он? Секунду Фили растерянно смотрел на брата, а потом зло выругался. — Дьявол! За всей этой суетой и радостью от возвращения мальчики напрочь забыли про сэра Гая, и теперь он наверняка сидит где-нибудь в дальнем углу один в обнимку с бутылкой вина. Потому что гордый рыцарь конечно же не пожелал навязывать свое общество и распугал всех, кто пытался составить ему компанию. — Мы сейчас его приведем, — вскочил с места Кили. — Вот что, — встал вслед за ним и Балин. — Если уж ваши соратники будут еще долго гостить у нас, и нам вместе отвоевывать замок, то неплохо бы познакомиться с ними получше. Брат, у нас ведь еще цел тот бочонок вина, что на радостях подарил мне купец на свадьбе своего старшего сына? — Цел, — улыбнулся Двалин, вспоминая о бочонке в погребе. — И думаю, сегодня отличный повод его открыть. Когда Фили и Кили вышли во двор, то сразу заметили заведенного в загон вороного. Конь Гисборна спокойно жевал овес, он окинул подошедших братьев укоризненным взглядом темных глаз, повел ушами и гордо отвернулся от них, продолжая жевать. Этот конь, как зеркало, всегда передавал настроение своего хозяина. Тяжело вздохнув и обменявшись еще более тяжелыми взглядами, племянники отправились в лагерь. Как они и ожидали, возле общего костра сэра Гая не оказалось. — Присаживайтесь, — радушно помахал им уже немного захмелевший Счастливчик. — Нет, спасибо, позже, — натянуто улыбнулся Филипп, чувство вины в его душе росло и крепло с каждой минутой. — Ты не видел сэра Гая? — Видел, конечно, — фыркнул ирландец. — Он поставил свою палатку вон там, на отшибе. А меня прогнал взашей, сказал, что ему мой храп уже осточертел. Можно подумать, что он сам не храпит, как целый табун скакунов, когда напьется. — Спасибо, Бофур, — поблагодарил его граф, тут же уходя в указанном направлении. — Так я вам оставлю немного жаркого? — Да, конечно, и дяде тоже отложи, — попросил Николя, уже догоняя брата. Палатка сэра Гая стояла вдали от остальных, возле нее горел маленький костер, мрачный рыцарь в черных одеждах сидел у огня и пил вино из оплетенной бутыли, глядя на огонь. Звук приближающихся шагов он услышал задолго до того, как в полосу света вошли двое. — Дядя, — робко позвал Кили. Гисборн поднял на него тяжелый взгляд. Племянники молчали, виновато кусая губы. Ситуация была глупой и до ужаса нелепой, и они не понимали, что и как должны сейчас сказать. — Ты чего сидишь тут один? Там все ужинают, — Фили очень захотелось отвесить младшему брату затрещину за такой вопрос, но тот хотя бы пытался говорить, сам же молодой граф просто молча стоял столбом. — Я не голоден, — холодно ответил Гисборн, снова прикладываясь к бутылке. — Дядя, брось! Мы не хотели… — начал Кили и осекся, потому что внятно сформулировать, чего именно они не хотели, он не мог. Не хотели забывать о нем на пол дня? Не хотели оставлять одного? — Дядя, пойдём. Мы хотим познакомить тебя с нашими наставниками, — сказал Филипп. — Ты уверен, что это хорошая идея? — усмехнулся сэр Гай, но его глаза немного оттаяли. — Да. Только подожди, я твои вещи заберу, — и прежде чем рыцарь успел что-то возразить, старший уже нырнул в палатку, и скоро вернулся оттуда с вещами. — Это еще зачем? — Потому что ты спишь в доме, вместе с нами, — как само собой разумеющееся ответил Фили. — Когда мы вернем замок, у тебя будет своя комната. Большая, с камином, — пообещал Кили. — А пока придется потесниться. — Надеюсь, с хозяевами вы сами объяснитесь, — буркнул рыцарь, поднимаясь. — Насчет чего? — спросил голос из темноты, и к костру вышли Двалин и Балин. Бывалый воин нес подмышкой бочонок с вином, а священник — копченый окорок, только что купленный у соседа, чтоб не бежать до таверны. Фили и Кили переглянулись, и старший вышел чуть вперед, плечом выталкивая перед собой рыцаря. — Двалин, отец Балин, позвольте представить вам нашего дядю, брата нашей покойной матушки, сэра Гая Гисборна. Вставший с другой стороны Кили продолжил: — Дядя, это наши наставники: отец Балин и его брат — прославленный воин Двалин. Все трое внимательно осмотрели друг друга. — Сэр Гай, мы рады приветствовать Вас в нашем доме, — радушно сказал Балин. — Благодарю Вас, отец Балин. Двалин смотрел на незнакомца с явным подозрением, но все же протянул рыцарю руку. — Сэр Гисборн, — он едва заметно склонил голову. — Двалин, — сэр Гай пожал протянутую руку, оба воина оценили силы друг друга и, судя по лицам, остались довольны результатом. — Благодарю тебя, ты прекрасно обучил моих племянников. В бою им не было равных. — Могу и тебе кое-что показать, — криво усмехнулся наставник, подхватывая панибратский тон рыцаря. — Посмотрим. — Мальчики, покажите сэру Гаю, где он может расположиться, и возвращайтесь к костру, — привычно взял на себя роль распорядителя Балин. Братья также привычно кивнули и повели дядю в дом.

***

Утро было встречено хором множественных стонов. Воины славно отметили окончание пути и знакомство с Двалином и Балином. Сэр Гай и Двалин и вовсе уснули у костра в обществе особо стойких собутыльников. Извечный спор «кто кого перепьет» так и не выявил истину, потому что финала просто никто не помнил, зато все подозрения Двалина относительно внезапно возникшего дяди его воспитанников развеялись. Очевидно, бочонок молодого вина на двоих играл в этом не последнюю роль. Ближе к полудню все пришли в более-менее приличное состояние, и было решено навестить замок Коньяк. Половина отряда осталась в лагере, а Фили, Кили, Балин, Двалин, сэр Гай и сэр Дориан, а также несколько воинов, в том числе Бофур, Баин и его отец Бард, отправились к замку. — Тебе понравится замок, я уверен, — возбужденно тараторил Николя, сверкая глазами от предвкушения показать дяде место, где он вырос. Фили ехал молча чуть впереди остального отряда, и по его напряженной спине можно было безошибочно сказать, что молодой граф крайне взволнован. Наконец они выехали из леса, перед ними простирался обширный зеленый луг, и посреди него высился огромный мощный замок с башнями, бойницами и массивными дощатыми воротами. Всадники остановились, любуясь, как солнце играет на светлых каменных стенах, как суровые очертания неприступной крепости четко вырисовываются на фоне безоблачного синего неба. — Вот он. Замок Коньяк, — сказал Балин вставшему рядом с ним сэру Дориану. — Наш дом, — выдохнул Кили. Филипп по-прежнему молчал, всматриваясь в стены, которые когда-то служили ему защитой, в пустой сейчас флагшток над башней, где когда-то реяло его знамя: лев на красном фоне, так похожий на королевский. — Мы вернем его, — тихо сказал Гисборн, обращаясь к старшему племяннику. — Я знаю, — кивнул тот. — Но это будет непросто. Поехали. Я хочу озвучить Смаугу королевский указ, — молодой граф пришпорил коня, и серый в яблоко жеребец легко спустился по пологому склону, алый плащ и золотистые волосы легко развевались на ветру, остальные последовали за ним. Небольшой отряд подъехал к закрытым воротам, и Баин, выехав вперед, протрубил в горн. — Кого там черти принесли? — раздался грубый крик со стены. — Благородный граф Филипп де Коньяк имеет честь передать Смаугу указ Его Величества короля Ричарда, — ответил Бофур, как самый громкоголосый. На стене началось движение, прошло несколько минут, и между каменных зубцов показалась темноволосая голова. Даже с такого расстояния Филипп почувствовал на себе холодный надменный взгляд Смауга и, как когда-то давно, его окатила волна неуверенности и страха. — Приветствую вас, граф! — крикнул Смауг. — Мои люди сказали, вы привезли мне послание от короля. Что ж, работа гонца всегда в цене, особенно при королевском дворе. На стене громко засмеялись наемники Больга, Кили мгновенно вскинул лук и натянул тетиву. — Опусти, — не поворачивая головы приказал Фили. — Я попаду, — уверенно ответил младший. — Опусти, я сказал, — все так же тихо и спокойно велел брат. Николя зло выругался, но опустил оружие. — Смауг, — громко начал Филипп. — Личным указом Его Величества короля Ричарда замок Коньяк возвращен мне. Завтра на рассвете ты и твои люди должны покинуть его, не забрав с собой ничего, кроме личных вещей. Если этого не случится, мы возьмем замок штурмом. — Что ж, попробуйте, граф, — усмехнулся Смауг. — Вы сами знаете, что замок неприступен. Мы отобьем любой штурм. Кроме того, у меня нет оснований верить вашим словам. Покажите мне бумагу, утверждающую ваши права. Мои люди сейчас откроют ворота, и Вы можете войти и передать мне указ. Но только Вы один. Я Вам не доверяю. — Как и я тебе. А потому, если хочешь взглянуть на указ, я буду ждать тебя на опушке у трех дубов через полчаса, — с этими словами Филипп развернул коня и поскакал обратно к лесу, остальные двинулись следом, ощущая прицельные взгляды замковых лучников на своих спинах. — Зачем тебе это было нужно? — спросил сэр Гай, когда наконец-то нагнал племянника уже на опушке. — Он же просто подошлет убийц. — И это развяжет мне руки, чтобы начать готовиться к захвату замка, — ответил Фили, снимая плащ. — У тебя и так предостаточно поводов. Ты — законный хозяин. — Мне нужен последний. Я предлагаю ему отдать замок миром. Если он откажется — моя совесть будет чиста. Я не хочу проливать ничью кровь, дядя. Из-за меня и так погибло достаточно людей, — в голубых глазах светилась холодная решимость, и Гисборн понял, что сейчас лучше не мешать. Они едва успели соорудить трех кукол и усадить их в седла, нарядив в красные плащи, когда выставленный в дозор Баин вернулся и доложил, что из замка вышел небольшой отряд и движется к лесу. Смауга среди них не было. Вскоре куклы на опушке пронзили с десяток стрел, когда нападавшие поняли, что их одурачили — было поздно, их самих уже взяли в кольцо и перебили без жалости. Фили вытащил стрелу из одной из кукол и с удовлетворением посмотрел на нее. — Вот и все, — задумчиво протянул он, глядя на стрелу и продолжая улыбаться. — Теперь я в своем праве. Другая стрела прошла в паре сантиметров от его лица, задев длинные волосы, Кили, сэр Гай и Бард мгновенно вскинули луки и расстреляли лес там, откуда она прилетела, раздался хрип, и на опушку упал, похоже, последний из отряда убийц. — Поехали отсюда — велел Гисборн, окидывая цепким взглядом лес вокруг. — Дурацкая была идея, — согласился Двалин. — По коням. До лагеря добрались без происшествий и тут же засели в доме на военный совет. — Итак, что скажете, господа? — спросил Филипп. — Штурмом замок брать бессмысленно. Это я вам как бывший капитан гарнизона говорю, — первым ответил Двалин. — Измором мы их тоже не возьмем. Там можно пересидеть осаду длиной в несколько лет. — Тогда что же остается? — развел руками сэр Дориан. — Подлость. Остается только подлость, — зло усмехнулся сэр Гай. — Скорее хитрость, — поправил его отец Балин. — В замке есть два подземных хода. — Думаю, за столько лет Больг и его люди давно узнали о них, — возразил Филипп. — Но есть и третий, — напомнил Николя. — Та сточная канава, через которую ты сбегал играть с деревенскими мальчишками? — фыркнул Фили. — Именно, — победно сверкнул глазами Кили. — Ее никто никогда не воспринимал всерьез, а по ней легко можно пробраться в замок. — Ну проберешься ты, а дальше что? — Открою ворота… — А гарнизон будет молча стоять, сложа руки, и ничем тебе не помешает. — Гарнизон можно отвлечь, — резонно заметил сэр Дориан. — И не обязательно открывать главные ворота. Достаточно заднего хода, ведущего в кухни, — добавил Балин. — Тогда нужно еще человек пятнадцать-двадцать. У Смауга там около тридцати головорезов. Я могу проехаться по окрестностям и собрать наш старый гарнизон. Многие так и не уехали с тех пор, — предложил Двалин. — Давай, — согласился Филипп. — Наградой я не обижу. Когда вечером Двалин вернулся с отрядом из двадцати человек, большинство из которых действительно служило раньше в гарнизоне замка, в его доме гремел нешуточный спор. — Кили, что за ребячество? — разорялся молодой граф, раскрасневшийся от духоты и гнева. — Тебе давно не двенадцать лет. Ты просто не пролезешь в этот ход! — Но Баин не знает замок, в темноте он не поймет, куда идти! — запальчиво отвечал Кили. Присутствовавший здесь же Баин боязливо втянул голову в плечи, стоя аккурат между спорившими братьями. — Баин все запомнил. Правда, Баин? — строго посмотрел на солдата Фили. — Да, — пискнул тот, опасливо косясь на рыкнувшего от досады Кили. — Тихо! — рявкнул Двалин, входя в комнату, братья тут же замолчали, а бывший капитан гарнизона с укоризной посмотрел на присутствовавших здесь же Балина, Гисборна и сэра Дориана. — Вы что, сами их утихомирить не могли? — У нас глотки не луженые, — огрызнулся за всех сэр Гай. — И потом, чего спорить-то? Идет Баин. Он единственный, кто может пролезть в эту чертову дыру. Для особо рвущихся на штурм есть места в первом отряде, который будет отвлекать. Филипп, ты там быть просто обязан, иначе Больг и Смауг не купятся. — Знаю, — ответил Фили. — Я могу перелезть через стену возле Северной башни. Там ночью темно, хоть глаз коли, — не сдавался Кили. — Ладно, лезь, — согласился Двалин. — Поможешь Баину сориентироваться в замке. — Я с вами, виконт, — подал голос Бард, которого тоже пригласили, все-таки его сыну предстояла очень опасная миссия. — Все начнем за два часа до рассвета, — постановил сэр Дориан. — Это мудро, — согласился Балин. Дальнейшая проработка деталей, знакомство с вновь прибывшими и распределение по отрядам заняло еще несколько часов. На сон осталось не так много времени, но в назначенный час все были готовы и при оружии. — Береги себя, — в сотый раз попросил брата Фили, поправляя крепление для колчана, будь его воля — он запер бы младшего дома с Балином, но это было бы нечестно. — Ты тоже, — ответил тот, поправляя выскочивший из потайного кармана на рукаве старшего нож. — Не лезь вперед. Ваша задача — просто отвлечь их внимание. — Я помню, — слегка улыбнулся этой заботе Филипп, к ним подошел сэр Гай, окинул внимательным взглядом обоих, ничего не сказал, просто встал рядом. — Дядя, все будет в порядке, — заверил его Кили, правильно истолковав этот жест. — Разумеется, — ответил рыцарь, проверяя, как ходит меч в ножнах, но потом не удержался и добавил. — Но не лезьте на рожон. — Ты тоже, — попросил Фили. — Когда откроют ворота, чем дольше вы будете действовать скрытно, тем лучше. Гисборн ничего не ответил и двинулся к сэру Дориану, вместе с которым ему предстояло вести второй отряд к задним воротам. Фили с Двалином вели первый для отвлекающего маневра у главных ворот, а Кили, Баин и Бард должны были пробраться внутрь, чтобы открыть задние ворота. Балин же оставался дома молиться об их возвращении. — Все готовы? — спросил Филипп, легко взбираясь в седло. — Да, — раздался стройный хор голосов. — Тогда вперед. С Богом! Воины выехали на дорогу и в предрассветной темноте направились к замку. Всех шпионов Смауга сэр Дориан и Гисборн переловили еще днем и связанными оставили в сарае у Балина, но вероятность того, что враг знает об их планах была, и все готовились к худшему. Ночь была ясная и теплая, луна играла на руку засевшим в замке, прекрасно освещая окрестные луга. Подойдя к кромке леса, отряды разделились. Фили и Двалин пошли к главным воротам, почти не таясь, их воины несли три длинные штурмовые лестницы, сколоченные за день. Кили, Баин и Бард, пригибаясь и прячась в высокой траве, направились к северной башне, где был сток из канавы, через который должен был пробраться внутрь Баин. Гисборн и сэр Дориан со своим отрядом пошли под прикрытием леса на север, чтобы пойти к задним воротам напрямую. Баин отчаянно трусил, и в ночной тиши Кили слышал, как часто и прерывисто он дышит у него за спиной. Когда они добрались до цели и прижались спинами к замковой стене, молодого солдата заметно трясло. — Не бойся, ты справишься, — заверил его Николя. — Мы с Бардом будем ждать тебя с той стороны. Но на всякий случай, ты помнишь, куда бежать? — Да, — подтвердил Баин. — И я не боюсь. Холодно просто. Бард молчал. Он понимал, что у них с Николя практически нет шансов перелезть через стену незамеченными, но оставить своего сына одного он не мог, и пытался использовать даже эту маленькую возможность. — Иди. Мы скоро встретимся, — сказал Бард, потрепав сына по голове. Тот кивнул и исчез в трубе. Со стороны главных ворот раздались крики и послышался шум, гарнизон замка заметил нападающих, и наверху на стене раздался топот — все силы стянули туда. — Готов? — спросил Кили, прилаживая конец веревки к стреле. — Готов. — Один вопрос: зачем ты напросился с нами, Бард? — поинтересовался Николя. — Баин очень привязался к принцу и к Вам. Да и не место ему на войне. Когда мы разорились и жена умерла, двух дочерей я оставил в женском монастыре на воспитание, а сам с Баином поехал воевать. Теперь же, если все получится, я рассчитываю на место в гарнизоне замка. И девочки смогут жить с нами. — Филипп с радостью возьмет тебя, — заверил его Николя и выстрелил, стрела глубоко вошла в широкий стык между камнями, в метре от его стрелы воткнулась стрела Барда с еще одной веревкой. Оба лучника замерли, прижавшись к стене, но наверху было тихо. Новоявленный виконт ухватил веревку поудобнее и полез первым. На замковую стену они забрались одновременно и сначала удивились кажущейся пустоте, но потом заметили наемника в нескольких метрах от себя. А наемник заметил их… Но вскрикнуть и предупредить об опасности он не успел, две стрелы одновременно вошли ему в горло и в грудь, и он упал на широкий каменный пол стены, а Кили и Бард, оглядевшись, поспешили вниз. По пути им попался еще один противник, но его Бард бесшумно ударил ножом. Баин уже ждал их за сараем недалеко от задних ворот, бой возле главных становился все громче и яростнее, и туда спешили все новые и новые наемники во главе с Больгом. — Нам надо спешить, иначе их там просто перебьют, — нахмурился Николя, наблюдая из-за сарая, как с охраны задних ворот сняли нескольких людей и велели идти на помощь к главным. Возле задних ворот осталось всего двое стражей. Кили и Бард убили их двумя меткими выстрелами из укрытия. Никто не рассчитывал, что проникнуть в замок будет так легко, зато все поняли, что на сточной канаве надо установить решетку, потолще и помельче. Когда они открыли ворота, из травы поднялся второй отряд и бесшумно вошел в замок. — Все в порядке? — коротко спросил сэр Гай, окидывая пустынный хозяйственный двор. — Да, — подтвердил Николя. — Но, похоже, у главных ворот дела совсем плохи. — Тогда вперед! Конечно же, ни Больг, ни его наемники не ожидали нападения со спины, и очень быстро бой был окончен. Гисборн и Бард открыли ворота, чтобы впустить первый отряд, но там их ждали только мертвые тела. Трое выживших: Двалин, Бофур и Филипп одними из первых взобрались на стену по штурмовым лестницам до того, как их опрокинули, и они оказались единственными, кто уцелел. Они все были в крови, у Филиппа торчала стрела из левого плеча, Двалину, похоже, досталось кистенем по голове, Счастливчик в своей неизменной чалме отделался несколькими царапинами. Спустившись во двор, раненый граф с грустью оглядел ряды тел своих соратников и противников, его замутило то ли от слабости, то ли от осознания, сколько людей из-за него вновь погибло. Теперь ему грозят новые кошмары, в которых будут их лица. Людей, которых он привел за собой, которым обещал награду, но дал лишь смерть. Он ненавидел себя в эту минуту, но сделанного было уже не вернуть, и он мог лишь завершить то, для чего пришел. — Где Смауг? — хрипло спросил он у подбежавшего встревоженного Кили. — Не знаю. Ты ранен! Пойдем скорее, я перевяжу… — Нет, — резко оборвал его старший брат, вырвав с криком стрелу из плеча. — Я сам вышвырну этого мерзавца из нашего дома, — и, невзирая на рану, зашагал к замку. Они шли по пустым пыльным коридорам, которые когда-то были их домом, кругом горели свечи и факелы, им навстречу уже попадались воины из их отряда, которым приказали обыскать замок. Филипп уверенно шел к сокровищнице, он знал, что алчная душонка Смауга не позволит ему уйти ни с чем, тем более, что там был потайной ход, но он опоздал. Дверь в сокровищницу была нараспашку, потайной ход — тоже… — Ушел! — зло прошипел Филипп, ударяя кулаком о стену. — Черт с ним, — успокаивал его младший. — Теперь я наконец-то могу тебя перевязать? — Да. Фили вышел в коридор первым, выпустил Кили и закрыл дверь на массивный замок, висевший на двери прямо вместе с ключом. Они сделали несколько шагов, когда Фили обернулся и заметил тень, метнувшуюся в один из боковых коридоров. — Стой! Смауг, стой! — закричал граф, отталкивая брата и кидаясь в погоню. Да, это был он. Жадный до денег Смауг не захотел уйти с пустыми руками, но законный владелец спугнул его и закрыл путь к тайному ходу. Что ж, придется прорываться через главные ворота, потому что у другого подземного хода наверняка уже выставили стражу. С этими мыслями Смауг выскочил во двор, на ходу вытаскивая меч и готовясь отбиваться. Но первый же противник оказался подарком судьбы. Фили и Кили отстали от мерзавца ненамного, но так и застыли на пороге замка, не решаясь сделать ни шагу вперед. Смауг стоял посреди двора и острие его меча упиралось прямо в обнаженное горло Баина. — Назад! Всем отойти, или я убью его! — гаркнул Смауг. Фили коротко рыкнул, вытащил нож и уже замахнулся, когда Кили поймал его руку и не дал метнуть. — Пусти! — зашипел старший, выворачиваясь, но младший держал крепко. — Не мешай, — шепнул Николя и взглядом указал на оконный проем башни, где на втором этаже стоял Бард со стрелой на натянутой тетиве. Он выцеливал свою жертву, пока остальные замерли, боясь навредить Баину. — Не делай глупостей и все будет хорошо, — медовым голосом успокоил Смауг молодого солдата, тот судорожно сглотнул, заметил отца, приготовившегося стрелять, и все понял. — Да, милорд. Как прикажете, милорд, — пролепетал Баин. — Идем к воротам, — приказал Смауг, и в эту минуту его тело пронзила стрела, Баина смел на землю и прикрыл собой Двалин, а в оседающее тело вонзилось еще несколько стрел и метательный нож в глаз. — Все эти годы я мечтал об этом, — сказал граф де Коньяк подходя к телу того, кто стал причиной всех его несчастий и вынимая нож из глазницы. — Не ты один, — Кили вынул из мертвого тела свою стрелу, подошедшие сэр Гай и Бард — свои. — Этот мерзавец разорил моего отца, из-за него моя жена умерла от горя, а мне и Баину пришлось идти простыми солдатами на войну, — внезапно узнал своего врага и Бард. — Он получил по заслугам, — сказал Гисборн, потом посмотрел на племянников и с победной ухмылкой добавил. — Я же говорил, что мы вернем замок. Те устало улыбнулись ему в ответ, а Бофур гаркнул на всю округу. — Победа! Да здравствует граф Филипп де Коньяк! Да здравствует виконт Николя де Сент-Этьен! Ура! Воины подхватили здравицу, добавляя туда все новые и новые имена, победно потрясая оружием и гремя мечами о щиты. Поднимавшееся на востоке солнце осветило башню и флагшток на котором вновь гордо развивалось знамя — золотой лев на алом фоне. Законный владелец вернулся.

***

Сэр Гай Гисборн стоял на стене замка Коньяк и с наслаждением смотрел на окрестности. Внизу во дворе Двалин муштровал новый гарнизон, со стороны церкви, заметно обветшавшей за последние годы, слышался командный голос отца Балина, дающего указания строителям. За прошедшие два месяца они все проделали большую работу, привели замок в порядок, Филипп много разговаривал с крестьянами и ремесленниками, обсуждал налоги, урожаи, дядя и брат всегда находились рядом, чтобы помочь и поддержать. Но время шло, и сэр Гай понимал, что скоро он здесь станет лишним. К Барду, который, как выяснилось, оказался потомком очень древнего и знатного рода, приехали его дочери, и на старшую — Сигрид — молодой граф смотрел с большим интересом. И насколько Гисборн успел узнать своего старшего племянника, не пройдет и полугода, как в замке появится графиня, а потом и дети. А с детьми сэр Гай никогда не ладил, поэтому лучше уехать сейчас. Со стороны лестницы послышались шаги и на стену поднялся Николя. — Дядя, вот ты где! А я тебя везде ищу. — Что-то случилось? — Нет. Вернее… короче, пошли, мы с Фили хотим тебя кое-кому представить. — Очередной сосед? Нет, увольте, Филипп справится и без меня. Кили, который теперь научился читать дядю как открытую книгу, нахмурился: — Ты все-таки решил уехать? — Да. Думаю, мне пора навестить имение Гисборнов и напомнить, кто его хозяин. — И когда мы едем? — Кто это «мы»? — Ну, ты, я и Фили. Или ты не хочешь показать нам родовое гнездо? — Фили отсюда теперь никакими клещами не вытащишь, — усмехнулся сэр Гай. — Да и хватит с вас путешествий и драк. — Позволь нам самим решить, — граф де Коньяк неслышно поднялся на стену и встал рядом с дядей и братом. — К тому же, у нас есть еще одно дело помимо поместья Гисборнов, — и он красноречиво посмотрел на Николя. — Какое? — нахмурился сэр Гай. Кили упорно молчал, глядя вдаль. — Видишь ли, дядя, наша покойная матушка оставила поручение не только мне. У Кили тоже есть свое письмо, которое он должен доставить. — И куда же? — неприятное чувство тревоги всколыхнулось в груди рыцаря. — Мы не знаем. Я так и не вскрыл свой конверт, — наконец, заговорил Николя, и тон его был необычайно серьёзен. — И после всего, что с нами было, я решил, что мне это не нужно. — Что? Но ведь там наверняка написано, кто твой отец! — возмутился Филипп. — Плевать. Если за столько лет он не нашел меня и не интересовался мной, то теперь он мне не нужен. У меня уже есть семья и есть те, кто его заменили, а больше мне ничего не надо. — Ты уверен? — спросил ошарашенный всем услышанным Гисборн. — Да, — непоколебимо ответил его младший племянник, достал из камзола запечатанный сургучом конверт и поджег от ближайшего факела. — Я уже счастлив. Зачем гневить Господа, желая большего? И потом, вдруг окажется, что я тоже какой-нибудь принц? Не хочу. Явно довольный результатом Филипп удовлетворенно смотрел, как улетает в небо пепел от сожженного письма леди Изабеллы, подошел к брату, положил руку ему на плечо и тепло сказал: — Я рад, что ты сделал такой выбор. — На тебя насмотрелся, — фыркнул Кили. — А теперь пойдёмте скорее вниз, нельзя заставлять даму так долго ждать, — жестом пригласил всех спуститься молодой граф. — Даму? — удивился сэр Гай. — Да, даму. А по поводу нашего отъезда в Гисборн — давай поговорим через пару дней? — лукаво улыбнулся Фили. Они подошли к обеденной зале, за дверями которой уже слышался шум голосов, Филипп и Николя толкнули створки, вошли и разговоры тут же стихли, а все присутствующие поднялись со своих мест, приветствуя хозяина. Сэр Гай сразу заметил ее, высокую статную женщину в темно-синем платье с густыми черными волосами и умными синими глазами на спокойном лице. Мальчики подошли к ней, и она каждого поцеловала в лоб. — Матушка, позволь представить тебе нашего дядю сэра Гая Гисборна, — улыбаясь, сказал Николя. — Дядя, имею честь представить тебе леди Дис, нашу матушку, — так же улыбаясь, как и брат, сказал Фили. — Миледи, — изящно поклонился рыцарь, мгновенно вспомнив давно забытые манеры. — Сэр Гай, — благосклонно кивнула она, присаживаясь в неглубоком реверансе. — Я благодарю Вас за все, что Вы сделали для моих мальчиков, — тепло и искренне сказала леди Дис, глядя на рыцаря своими прекрасными синими глазами в обрамлении длинных пушистых ресниц, и впервые за долгие годы Гисборн почувствовал, что его сердце, заметно оттаявшее благодаря племянникам, готово открыться новому прекрасному чувству. — Это мои племянники. Я не мог поступить иначе. Позвольте проводить Вас к столу, миледи, — галантно предложил он руку даме. — С радостью, — затрепетали длинные ресницы. Позади пары братья обменялись довольными взглядами и уселись за стол на свои места. — Ну, вот, похоже, отъезд в Гисборн немного откладывается, — хитро улыбнулся Фили. — Я же говорил Вам, Ваша светлость, матушка Дис не оставит Вашего дядю равнодушным, — также хитро улыбнулся ему в ответ отец Балин. — Кто бы мог подумать? — пробормотал себе под нос Двалин. А сэр Гай Гисборн увлеченно беседовал с миледи Дис и ловил себя на мысли, что ему никуда не нужно уезжать. Замок Коньяк, и до этого уютный и теплый, согретый царившими здесь счастьем и любовью, теперь приобрел для него новый смысл. Благодаря этой женщине он, кажется, наконец-то стал его домом. А поместье Гисборнов? Оно может еще немного подождать.