Исцеление

Филипп в очередной раз оглянулся назад, увидел, что расстояние между ними и преследователями еще сократилось, и пришпорил коня. — Сэр Дориан, нам не уйти, — крикнул он, поравнявшись с седовласым рыцарем, которого король назначил старшим в их маленьком отряде, и это старшинство принц не собирался оспаривать. Тот глянул назад через плечо на нагоняющий их отряд всадников приблизительно из тридцати человек, потом на холмы вдалеке, к которым скакала основная часть наемников Ги де Лузиньяна, преследуя короля Ричарда. — Вижу. Мы даже задержать их толком не сможем. Мне жаль, но нам придется драться, Ваше Высочество. — Придется, — кивнул в ответ принц. Им удалось проскакать еще совсем немного, когда наемники догнали их маленький отряд и взяли в кольцо. Англичане развернули коней лицом к неприятелю и обнажили мечи, готовясь дорого продать свои жизни. Противник медлил. — Среди них нет короля Ричарда, — разочарованно сказал один из наемников, внимательно разглядев англичан. — Зато здесь есть граф Филипп де Коньяк и его брат, — удовлетворенно ответил другой, стягивая шлем. — Или правильнее сказать «принц Филипп»? Здравствуйте, Ваше Высочество! — издевательски поклонился Азог. Братья вздрогнули. — Я обещал, что Вы заплатите за свою ложь, граф. И, похоже, Ваш час расплаты настал, — оскалился бледнокожий наемник, вынимая меч. — Граф мой. Остальных — убить! Вперед! Пятеро против тридцати — они были обречены. Но численный перевес нападавших сыграл с ними злую шутку — наемники бестолково толкались вокруг жертв, и это давало англичанам возможность отбить атаки. Но противник быстро сообразил, что мешает сам себе, и атаки стали слаженнее и организованнее. Пока остальные отбивались сразу от двоих, а то и троих противников, Азог не давал Филиппу вздохнуть, обрушивая на него удар за ударом тяжелого меча, юноша умело защищался двумя клинками и контратаковал, но он явно проигрывал своему сопернику в силе и после очередного удара кубарем вылетел из седла, чудом не растеряв оружие. Желая добить ненавистного графа, Азог спрыгнул из седла прямо на него, высоко занеся меч для последнего сокрушительного удара, но Фили успел откатиться в сторону и вскочить на ноги, перехватывая поудобнее мечи в руках. — Я вырву твои кишки и намотаю на мой крюк, — рыча от злости, пообещал бледнокожий убийца. — А потом и твоего братца… он будет визжать от боли, вися у меня на крюке. Эта угроза заставила юношу потерять голову и необдуманно кинуться на врага, чего Азог и добивался. В своей слепой ярости мальчишка напрочь забыл о тактике и через несколько минут лишился обоих мечей. Драться ножами против мечника было глупо, тем более, что противник не собирался стоять и бездействовать, короткая рукопашная закончилась полным поражением Фили. Азог сомкнул стальные пальцы на его горле, напрочь перекрывая доступ воздуху. Жертва пиналась и брыкалась, пытаясь достать его очередным вынутым откуда-то ножом, но он лишь смеялся над неуклюжими попытками, не ослабляя хватку. Непривычный к бою на мечах Кили уже чуть не падал из седла от усталости, лук в ближнем бою был бесполезен, а дальнего просто не было. Он видел, как бывший моряк выбил его брата из седла, как они дрались, как Фили потерял оружие. Николя пытался пробиться на помощь, но его собственные противники не давали ни секунды продыха, и все, что оставалось юноше — отчаянно драться. Когда Азог начал душить брыкающегося Фили, Кили показалось, что это у него в легких заканчивается воздух. Пришпорив коня что есть сил, он смел двоих нападавших и налетел на третьего, который тут же вышиб его самого из седла. От удара о землю потемнело перед глазами, и Кили уже мысленно простился с этим светом, когда сквозь звон в ушах прорезался лязг мечей. Он с трудом открыл глаза и увидел, что над его еще живым телом с сумасшедшей скоростью мелькают клинки: кривой сарацинский скрещивался с прямым мечом наемника. Юноша узнал в своей спасительнице Джак. Сарацинка заметила, что он пришел в себя, и без лишних церемоний спросила, отбивая очередную атаку: — Долго лежать будешь или все-таки поможешь? Кили нащупал рукоять своего меча и одним ударом в живот убил наемника. Он ошарашенно огляделся: вокруг кипела битва, но только англичан теперь было больше, чем наемников. Красные плащи мелькали везде, куда ни кинь взгляд. Сарацинка протянула ему руку, помогая подняться, и тут же исчезла, а Кили поспешил туда, где, возвышаясь над остальными, мелькало бледное лицо. Фили чувствовал, как заканчивается воздух в легких, как мутится сознание и исчезают силы, он уже не мог сопротивляться и постепенно обмякал в руке Азога. Внезапно стальная хватка на горле ослабла, почти недвижимое тело упало на раскаленный песок. Фили не было дела, отчего и почему его вдруг пощадили, все его существо сейчас сосредоточилось на одном жизненно важном действии: дышать, даже корчась от сжимавших легкие спазмов и пытаясь откашлять успевший налететь в рот и глотку песок, все равно дышать. Оглушенный внезапным ударом по затылку Азог выпустил свою жертву и взвыл от боли, оборачиваясь, но никого там не увидел, зато когда он обернулся обратно, чтобы завершить начатое, между ним и принцем стоял с обнаженным мечом сэр Гай Гисборн. — Никто не смеет трогать моих племянников, морское отребье! — рыкнул рыцарь. — Никто не смеет вставать у меня на пути, — в тон ему ответил наемник. Мечи скрестились с такой скоростью и мощью, что казалось, вот-вот выбьют искры. Немного пришедший в себя Филипп увидел свое потерянное оружие и, не в силах пока подняться, пополз к нему на четвереньках. — Фили! Фили, ты как? — брат подбежал к нему, пытаясь поддержать. — Нормально, — прохрипел юноша. — Мои мечи, — он указал на лежавшие на песке клинки. — Сейчас, — Кили быстро добежал до них, схватил и вернулся обратно, но от старшего не укрылось, что двигался он скованно и временами шипел от боли. — Ты ранен? — спросил он, неуверенно поднимаясь на ноги и принимая оружие. — Нет, просто упал неудачно. Кругом кипела битва, и Фили с запозданием понял, что англичан стало намного больше. Наемники Лузиньяна теперь оказались в явном меньшинстве и уже не искали драки, а пытались уйти с наименьшими потерями, избегая слишком сильных противников. Поединок сэра Гая и Азога заставил братьев прирасти к месту, и временами они даже забывали дышать, когда напор огромного бледнокожего наемника заставлял рыцаря пятиться и совершать ошибки. Когда Гисборн в попытке увернуться споткнулся и упал лицом в песок, получив сокрушительный удар мечом плашмя по всей спине, шее и, кажется, даже голове, племянники хотели кинуться ему на помощь, но он остановил их одним взглядом. Это моя битва. Моя и ничья больше. И они отступили, сыпя ругательства пополам с молитвами, но больше не пытались вмешаться. Давай, дядя! Держись! Лязг мечей, скрежет металла о металл, звон кольчуг, яростные крики и не менее яростные удары — Гисборн не видел ничего и никого вокруг, кроме своего противника. Убить его представлялось сейчас самым главным, и даже если бы из него самого торчали с десяток стрел и мечей, это бы не смогло остановить его. А еще были две пары глаз, ореховые и голубые, которые следили за каждым его движением, и это придавало сил. Его мальчики, они живы, они рядом, и он должен убить этого мерзавца, потому что ясно — Азог не оставит их в покое. Бывший моряк почему-то поставил своей целью уничтожить его племянников, и он, сэр Гай Гисборн, не должен этого допустить. Удар, снова удар, отразить меч, увернуться от крюка. Держаться! Держаться, дьявол тебя раздери! Сзади послышался шум, и братья выпустили поединок из виду, принимая вызов двух наемников. Большинство предпочитало просто обойти двух замерших мальчишек, это было проще и безопаснее, чем попытаться убить, потому что на все попытки обычно прилетал нож в грудь или в глаз, или в руку еще до того, как враг заявлял о своем намерении. Даже в таком состоянии Филипп не терял головы и постоянно помнил, что битва не окончена. Скоро к ним подскочил перепачканный в крови Счастливчик в своей неизменной чалме, помогая прикончить нападавших: — Вы целы? — спросил он, оглядываясь по сторонам и убеждаясь, что опасности больше нет. — Бофур, как вы все здесь оказались? — задал давно вертевшийся на языке вопрос Кили. — Гисборн и Уилл Скарлетт привели нас. — Дядя? А где сэр Бэлфор? — удивился Филипп, он ведь точно помнил, что король оставил старшим в лагере именно его. — Отдыхает, — многозначительно фыркнул Счастливчик. Сзади прекратился лязг мечей и раздался хрип, юноши обернулись и увидели, как их дядя брезгливо снимает ногой неподвижное бледнокожее тело с клинка. Заметив внимание зрителей, он сказал, тяжело дыша: — Я его предупреждал. Бофур фыркнул и покачал головой, племянники облегченно вздохнули, и на их губах тоже появился едва заметный намек на улыбки. Свою маленькую битву они только что выиграли. Сражение вокруг постепенно стихало, наемники отступили, и звучный голос сэра Арчибальда, разнесшийся над пустыней, заставил всех замереть: — Король умер! Филипп дернулся на звук: — Отец… — прошептал он, сердце сжало клещами. «Господи, нет! Пожалуйста, не надо! Не забирай его! Только не сейчас! Прошу тебя, Господи!» — взмолился он, протискиваясь сквозь нескончаемое море замерших красных плащей туда, где слышал голос охранника.

***

Король Ричард прорубался сквозь вражеский строй, вкладывая в каждый взмах своего меча всю силу, какой наградила его природа. Филипп! — эта мысль громким набатом стучала в голове, не давая остановиться, передохнуть и оглядеться. Где-то рядом бились его воины, он слышал их крики, их предсмертные хрипы и стоны, ржание их коней. Потом конь под ним захрипел, пришлось спрыгнуть и идти дальше пешим, оставив верное животное умирать на песке. Когда навстречу ему попался первый английский солдат, он сначала даже не понял, что его тут быть не должно, потом их стало больше и больше, откуда-то сбоку выскочил удивительно спокойный и почти не потрепанный в битве сэр Арчибальд. — Похоже, мы все-таки выберемся, Арчибальд, — сказал Ричард, отправляя на тот свет очередного вставшего на пути наемника. Рыцарь посмотрел на него странным взглядом, в нем была не ярость битвы, в нем был холодный расчет. — Только не Вы, сир, — и охранник занес меч над своим королем. — Арчибальд, какого дьявола?! — удивленно воскликнул монарх, едва успев в последний момент поставить свой клинок наперерез. — Вы обещали мне титул. Пять лет я торчал в этом адовом пекле, служил вам верой и правдой. Вы раздавали милости направо и налево, а мне не перепало ничего. Как ушел за вами нищим, младшим сыном лорда Чериша, так и вернулся бы ни с чем. Принц Джон исполнил то, чего не пожелали сделать Вы. Он даровал мне баронство. И я отслужу эту милость. — Я доверял тебе, — рычал от негодования король. Они рубились неспешно, нанося редкие тяжелые удары и подолгу кружа перед каждой атакой. Два опытных воина, прекрасно знавшие все сильные и слабые стороны друг друга. — Это ты покушался на Филиппа? — Да. Но Вы глупец, если думаете, что я действовал один. В лагере полно тех, кто сыт этой войной по горло, кто мечтает получить свою законную награду и вернуться домой. — Война окончена. Мы скоро возвращаемся. — Скоро?! Мир заключили много месяцев назад, а мы до сих пор торчим тут, в этой проклятой пустыне! Нет, довольно, пора положить этому конец. Англии нужен настоящий король, не одержимый войной и не сопливый мальчишка, из которого каждый сможет вить веревки. — Даже если ты убьешь меня, моему брату Джону не быть королем. Корона отойдет Филиппу. Сэр Арчибальд хищно оскалился и кинулся в очередную атаку, их мечи скрестились у самых рукоятей, они хрипели и шипели, пытаясь задавить и опрокинуть соперника, и вдруг левая рука предателя со всей силы вонзила кинжал под ребра королю. Ричард охнул и упал на песок.

***

Когда Филипп, наконец, добрался до цели, то увидел, как король Ричард, пошатываясь, в изодранном плаще поднимается с земли, опираясь на меч, а рядом с ним лежит обезглавленное тело бывшего рыцаря. -… да здравствует король, — закончил фразу монарх, вставая в полный рост. Он обвел замутненным от усталости взглядом окружавших его подданных и увидел стоящего в первом ряду сына. Юношу явно потрепало в битве, но он был жив и, на первый взгляд, невредим. — Филипп! — король в два огромных шага преодолел разделявшее их расстояние и прижал сына к себе. — Ты жив… Слава Создателю! — Отец… — хриплым голосом ответил тот. Страх потерять совсем недавно обретенного родителя заставил Филиппа понять, как на самом деле он дорожил им, и что сыновние чувства, несмотря ни на что, успели прочно поселиться в его сердце. На несколько мгновений окружающий мир поблек для отца и сына, слишком сильны были обуревавшие их чувства, король блаженно закрыл глаза, едва Филипп оказался в его объятиях. Но ощущение опасности за спиной заставило Ричарда быстро прийти в себя и резко обернуться с мечом наизготовку, заслоняя собой принца. Вопреки ожиданиям, взгляд монарха наткнулся не на спрятанные в глубине шлема ненавидящие глаза наемника, а на Николя. Лицо юноши было сосредоточенным, губы сжались в тонкую полоску, широкие темные брови сошлись на переносице, а ореховые глаза смотрели твердо и непоколебимо. Не отрывая взгляда, Кили дернул рукой, и его клинок вышел из тела наемника, лежавшего между ним и королем. На мерзавце был алый плащ, накинутый поверх белого с красным крестом, по всей видимости, благодаря ему он и смог подобраться к своей несостоявшейся жертве так близко. Король удивленно посмотрел вниз на издыхающего наемника, потом снова на Николя, и смысл всего произошедшего начал медленно собираться воедино в его усталом мозгу. Мальчишка только что спас ему жизнь. Николя, которого он старательно не замечал до этого дня, считал лишь досадной помехой и желал услать в обещанные Аквитанские владения как можно скорее. Этот самый Николя, неизвестно чей бастард, плод еще одной запретной любви леди Изабеллы Торнтон, только что спас ему жизнь. Почему? Зачем? Ведь мальчишка спал и видел сбежать и увезти с собой брата, ревновал страшно, это читалось в каждом его взгляде, в каждом жесте, в каждом слове. Но все же спас. — Спасибо, — наконец нашел правильные слова Ричард. — Слава Богу, что ты поехал с нами! — Государь, — коротко поклонился юноша, убирая клинок в ножны, но попал в них не с первого раза. Король оглянулся, их окружали английские воины, он заметил Гисборна, сэра Дориана и Счастливчика в заляпанной кровью чалме, чуть в стороне стояли Уилл Скарлетт и Джак. — Это Вы привели помощь? — спросил он соратников покойного Робина Гуда. — Где сэр Бэлфор? — Сэр Бэлфор не поверил мне и выгнал меня, сир, — ответил Уилл. — Ваших воинов привел Гисборн. — Гисборн? — удивленно переспросил король, взглянув на сэра Гая так, как будто впервые его видел. Филипп незаметно выскользнул из-под отцовской руки и вместе с Николя встал рядом с дядей. — Сэр Гай спас мне жизнь, сир. Снова. Он убил Азога. Король смотрел на мрачного рыцаря, рыцарь исподлобья смотрел на него, рядом с Гисборном двумя столпами стояли его племянники. — Благодарю вас, сэр Гай, — сказал король. — Вы спасли Вашего принца и короля. — Сир, — коротко поклонился рыцарь в ответ на слова короля и вдруг резко осел на песок. — Дядя! Дядя, что с тобой? Ты ранен? — встревоженно воскликнули племянники в один голос, опускаясь рядом, но ответа не было, сэр Гай был без сознания. — Дядя!!! — Пропустите! — Джак оказалась рядом с ними меньше чем через пару секунд, оттеснила юношей, осмотрела голову, шею, оттянула ворот кольчуги и недовольно поджала губы. — Похоже его сильно ударили по голове и спине, возможно древком копья или мечом плашмя. Его нужно отвезти в лагерь, там я смогу его как следует осмотреть и понять точнее. Фили и Кили растерянно оглянулись по сторонам, за время битвы лошади разбежались и теперь их нужно было ловить. Король колебался с приказом недолго: — Приведите мне трех коней. Немедленно! — Сын оторвал взгляд от бессознательного дяди и с вопросом посмотрел на отца. — Филипп, Николя, отвезите сэра Гисборна в лагерь, — велел Ричард. — Я поеду с основным отрядом следом. Нужно похоронить убитых и помочь другим раненым. — Да, отец, — разрешение было получено. Король больше не требовал от него отказаться от дяди. Возможно, это первый шаг к прощению для бывшего заговорщика? — Скарлетт, могу я просить тебя и Софию сопровождать их? — Разумеется, Ваше величество, — ответил Уилл, уже подводя под уздцы двух коней.

***

Гисборн очнулся, ощущая, что мир вращается перед ним, хотя он еще не успел открыть глаза, совсем рядом раздались шаги, плеск воды и на лоб легло что-то восхитительно прохладное и влажное, вызвав блаженный стон. — Дядя? — негромко позвал хорошо знакомый голос. Глаза все-таки пришлось открыть, над ним склонились сразу оба племянника, с тревогой всматривались в раненого. — Что случилось? Где я? — голос слушался плохо, во рту пересохло. — Мы в нашем лагере, не шевели головой, — сказал Филипп, сэр Гай не послушался и горько пожалел об этом, потому что даже от легкого движения его сильно замутило, борьбу с пустым желудком, внезапно подкатившем к горлу, он позорно проиграл, и если бы не проворность Николя, успевшего подставить ему какую-то миску, его бы вырвало или на кровать, или на пол. Стоп! Кровать? В его палатке не было кровати. Когда кружение и мельтешение перед глазами стихло, он смог осторожно осмотреться и понял, что он в палатке племянников и лежит на одной из их кроватей. — Фили, зачем вы меня сюда притащили? — выдержать очередную гневную тираду от недовольного монарха он сейчас был просто не в силах, хотя позлить его и было приятно. — Потому что это было ближе всего, и потом Джак сказала, что тебе нужно лежать на чем-то ровном. — Что со мной? — Тебя Азог сильно ударил по спине и по голове. Было сражение с наемниками Ги. Ты не помнишь? — Помню, конечно, — проворчал сэр Гай, вспоминая неимоверной силы удар, которым наградил его Азог во время их поединка. — Я самовольно повел людей за собой. Теперь король меня точно казнит, так что нет смысла и выхаживать. — Казнит? — изумился Кили. — Да ведь ты герой! Ты спас нас! Спас короля! Если бы не твое самоуправство, нас бы перерезали в этой проклятой пустыне! — В любом случае, отец велел мне отвезти тебя в лагерь и позаботиться о тебе, что я и намерен исполнить, — хитро улыбнулся Фили. — А сейчас отдыхай. Джак велела тебе отдыхать, хорошо есть и много спать. В общем, ты теперь в полной мере ощутишь, каково было мне, когда вы все вокруг меня скакали и шагу ступить не давали. На возражения или хотя бы на достойный ответ у Гисборна просто не было сил, он закрыл глаза, с удовольствием отметив, что мир уже не кружится вокруг него так неистово, и скоро уснул. Но тишина и покой в палатке принца царили недолго, скоро появился молодой солдат и шепотом, чтобы не будить раненого, доложил: — Ваше Высочество, прошу прощения, но сэр Бэлфор просит об аудиенции. — Сэр Бэлфор? — удивился Фили, он сам хотел отдохнуть и прием нерадивых подданных отца в его планы совсем не входил. — Что ему нужно? — Не знаю, Ваше высочество. Он ждет у входа. Братья переглянулись. — Его Величество и остальные уже вернулись? — Еще нет. Филипп тяжело вздохнул. Похоже, придется принять. — Как тебя зовут? — спросил он солдата. — Баин, Ваше Высочество. — Баин, могу я тебя попросить о помощи? — Конечно, Ваше Высочество. — Помоги перенести вон ту ширму и отгородить кровати от входа, пожалуйста. Мой брат ранен, а один я ее не дотащу. Солдат с удивлением посмотрел на принца. Ни один рыцарь, ни один солдат, да даже собственный отец, чего греха таить, не просил его помощи так вежливо. — Сейчас, Ваше Высочество. — Я не ранен. Я просто упал неудачно, — недовольно пробурчал Кили и зашипел, попытавшись сесть поудобнее рядом с кроватью, на которой лежал дядя. — Но ты мне не можешь помочь, — развел руками старший. Когда ширму поставили на место, он велел Баину пригласить сэра Бэлфора через минуту, а сам критически оглядел себя, потом брата и спросил: — Кили, ты очень устал? — Хочешь, чтобы я побыл с тобой, пока этот идиот объяснит, зачем пришел? Фили кивнул. До возвращения Ричарда главным в лагере был принц, но разбираться в истории с Бэлфором ему совсем не хотелось. — Только я буду сидеть. Когда стою, спина болит адски, — легко согласился младший. — Пожалуй, мы оба будем сидеть, — подмигнул ему Фили. Сэр Бэлфор вошел в палатку принца и с удивлением обнаружил, что бастард короля, как и его безродный братец, не удосужились даже встать из-за стола, чтобы поприветствовать благородного подданного, который пришел с докладом, несмотря на рану. Большая шишка на лбу выпирала, как рог единорога, и братья едва смогли сохранить серьезные лица при виде этой картины. — Ваше высочество, — поклонился сэр Бэлфор. — Я пришел доложить вам о чрезвычайном происшествии, имевшем место, пока Вы и Его Величество отсутствовали. Прибыл какой-то плотник из Акры, назвавшийся Уиллом Скарлеттом. Он утверждал, что на Вас и Его Величество готовится нападение людей благородного Ги де Лузиньяна, и требовал дать ему несколько сотен людей, лошадей и оружие. Я, разумеется, не поверил этому оборванцу и выгнал его взашей. Но не учел, что в лагере были и другие смутьяны. Приговоренный к смерти, но почему-то помилованный Его Величеством Гай Гисборн взбаламутил людей и увел их за собой. Я пытался им помешать и даже был ранен, но, увы, не смог остановить их. Повисла пауза. Кили чувствовал, что разрывается между гневом и диким хохотом над этим недалеким человеком. Он кусал губы и то и дело подносил кубок с водой ко рту, чтобы спрятать улыбку. Фили, как обычно, владел собой намного лучше, его лицо было непроницаемым, а глаза — холодными, как ледяные озера, и, судя по степени их холода, Кили не хотел бы сейчас оказаться на месте Бэлфора ни за какие сокровища. — Так Вы говорите, что этот Гисборн самовольно увел людей по наущению Скарлетта? — уточнил Филипп, отставляя свой бокал и поднимаясь. — Да, Ваше Высочество, все точно так. Не удивлюсь, что они были в сговоре. Этот Гисборн служил шерифу Ноттингемскому Вейзи, говорят, он творил страшные вещи. Зачем только король терпит его здесь? Этих безземельных рыцарей тут пруд пруди, только и есть, что одно слово «рыцарь», а так — те же наемники, солдатское отребье. Кили поперхнулся водой и тоже захотел встать, но спина была решительно против, и пришлось остаться сидеть. — Сэр Бэлфор, напомните мне, в скольких сражениях Вы участвовали? — учтиво попросил принц. — В четырех, Ваше Высочество. — А скольких сарацинов зарубили? — Не считал, но думаю, пара десятков наберется. — Сэр Бэлфор, я хочу рассказать Вам одну историю. По пути сюда мы с братом попали в плен к пиратам. Нас спасли трое людей. Этим людям я обязан жизнью своей и брата, им я верю, как себе. Среди них были плотник Уилл Скарлетт и сэр Гай Гисборн, наш дядя, — сэр Бэлфор побелел, как полотно, понимая, что только что смертельно оскорбил члена королевской семьи, а принц между тем продолжал. — А сегодня благодаря этим людям, их отваге и верности, сорвалось подлое покушение, которое готовил на Его Величество король Иерусалимский. Да будет Вам известно, сэр Бэлфор, что если бы не прибывшая вовремя помощь, то у Вас бы сейчас не было ни короля, ни принца. Ваша глупость и Ваше высокомерие едва не стоили нам всем жизни! Его Величество до сих пор на поле боя вместе с другими рыцарями подсчитывает потери, в то время как Вы тут зовете ранением позорную шишку от Бофура! Вон с глаз моих! До прибытия короля Вы будете под арестом в Вашей палатке. Вашу судьбу решит Его Величество, и молитесь, чтобы к Вам он был так же милостив, как к «солдатскому отребью»! Стража!!! — на крик тут же явились двое солдат. — Сэр Бэлфор арестован до особого распоряжения Его Величества. Проводите его в его палатку. Бэлфора на шатающихся ногах увели прочь, а Фили, весь белый и дрожащий от гнева, опустился обратно на стул. После крика поврежденное Азогом горло нещадно саднило, и, кажется, голос совсем пропал. — Фили, ты как? — осторожно спросил Кили. — Нормально. Только вымыться хочется, — прохрипел принц. — Вот поэтому я и не хочу быть королем, придется постоянно иметь дело с высокородными безмозглыми идиотами. Отец будет в бешенстве, узнав о моем самоуправстве, — вздохнул он. — Ведь этого Бэлфора выбрал он. Но вернувшийся Ричард смеялся до слез, когда сын с виноватым видом рассказал ему эту историю, а Николя даже попытался изобразить незадачливого рыцаря. — Ты все сделал правильно, Филипп, — одобрил он решение принца. — Как себя чувствует сэр Гай? — все-таки заставил себя поинтересоваться король. — Лучше. Он спит почти все время, как пришел в себя. Джак сказала, это не опасно, просто нужно немного времени и покой, — ответил Филипп, внутренне сжимаясь при одной мысли, что отец сейчас прикажет перенести дядю в другую палатку. Но Ричард лишь кивнул в ответ и повернулся к Кили. — Николя, ты скованно двигаешься? Ты не ранен? Покажи спину, — такая внезапная забота вызвала у обоих братьев легкий ступор. — Я упал с лошади. Неудачно. — Спину покажи, — спокойно велел король. Юноша разделся до пояса и повернулся спиной, демонстрируя огромный, на пол туловища, почти черный синяк. — Кажется, Джак еще не уехала, я попрошу ее зайти. Почему ты сам не попросил ее взглянуть? — нахмурился Ричард. — Это просто синяк, — отмахнулся Кили, накидывая рубашку. — Ничего себе «просто»! — хрипло возмутился Фили, о чем тут же пожалел, потому что королевский взгляд теперь уперся в него. — Даже не буду допытываться, что у тебя с горлом. Джак разберется, — махнул рукой король, поднимаясь. — Третью кровать вам сейчас принесут. — Но откуда? — не успел изумиться Фили, ведь кроватей на весь лагерь было всего три. Ричард неопределенно мотнул головой и пошел к выходу, держась рукой за правый бок. — А вы сами? Вы не ранены, сир? — спросил Николя, и король даже понять не успел, когда оба мальчишки снова оказались рядом. — Ерунда. Неудачно упал с лошади, как и ты, Джак меня уже осмотрела. — Мы хотели поужинать. Останьтесь с нами, отец, — немного неуверенно, но явно от чистого сердца пригласил Фили. После всего, что случилось сегодня, ему было важно знать, что еще один близкий ему человек жив, здоров, накормлен и обогрет. Ричард также неуверенно взглянул на сына, потом на Николя. — Оставайтесь, сир, — впервые искренне улыбнулся ему юноша. — Там столько еды принесли, нам вдвоем ее и за неделю не съесть, а дяде есть пока не стоит. Джак сказала, что все равно тошнить будет еще пару дней. — С радостью, — принял приглашение король, возвращаясь к столу.

***

Через несколько дней Гисборну действительно стало лучше, и он уже мог вполне уверенно сидеть и даже пару раз поел, не борясь с едой, чтобы она не вырывалась из желудка наружу тем же путем. Был вечер, мальчики сидели возле него, в сотый раз восторженно пересказывая их битву с Азогом со стороны и то, как Фили отчитал Бэлфора, когда в палатку вошел король. — Доброй ночи, — поздоровался он, и в его движениях Гисборну почудилась нервозность, в руках Ричард держал несколько свитков. — Отец! — улыбнулся Фили, тут же вскакивая, Кили тоже хотел встать, но король жестом остановил его. — Добрый вечер, сир, — поздоровался сэр Гай, воспользовавшись правом больного не вставать. — Как Вы себя чувствуете, Гисборн? — спросил Ричард, подходя ближе, но игнорируя предложенный сыном стул. — Лучше, благодарю Вас, Ваше Величество. — Надеюсь, вы все не очень устали, потому что мне нужно с вами поговорить, — по серьезному лицу монарха было понятно, что разговор предстоит непростой. Мальчишки тоже перестали улыбаться, ожидая очередной неприятности. — Филипп, — обратился Ричард к сыну, и у сэра Гая екнуло сердце. Ну, сколько можно над парнем издеваться?! — Я должен был сделать это давно. Вот, возьми, — король протянул встревоженному юноше свиток. — Моим указом, как герцога Аквитанского, единственным законным владельцем замка Коньяк и земель графства являешься ты или твои наследники, которых ты сам назначишь. Фили и Кили застыли, не в силах понять происходящее, несколько мгновений они ошарашенно смотрели на свиток в руке графа, а потом переглянулись. Дом! У них снова был дом! Их дом! — Спасибо! — ответил Филипп, его голос еще не до конца восстановился и был немного хриплым. Он уже не надеялся вернуть замок, а просить что-то у короля после всего, что тот уже сделал, не поворачивался язык. — Ваше Величество, спасибо! — ореховые глаза Николя предательски блестели, он тоже не ожидал такого подарка, но после битвы с наемниками Ги де Лузиньяна, король сильно изменился и изменил свое отношение к младшему из братьев, стал приветливее, роднее. — Не за что, — чуть улыбнулся Ричард, поймал на себе одобрительный взгляд Гисборна, и уголок рта дернулся сам собой в ответной ехидной усмешке. — Кроме того, — продолжал он. — Я решил не издавать новый указ о престолонаследии. — Что? — подался вперед Фили, не веря своим ушам, он даже, кажется, побледнел от волнения. Кили нашел его ладонь и крепко сжал, боясь надеяться на невозможное. — Недавно я кое-что понял, — признался король. — Ты мой единственный сын, Филипп. И для меня нет ничего важнее и дороже твоего счастья и благополучия. Я чуть не потерял тебя, и не хочу, чтобы это повторилось, — голос короля чуть дрогнул, он сделал еще шаг навстречу, и Филипп, верно истолковав этот жест, подошел ближе. — Но как же Англия, отец? Ведь Вы говорили… — Англия знавала и худших королей, и моего брата она точно переживет. Если ты этого хочешь, я сейчас уничтожу указ. Одно твое слово. Филипп? Фили оглянулся назад, на дядю и брата, они оба затаили дыхание, не смея нарушить важность момента, но в их глазах было облегчение, Николя и вовсе едва сдерживал улыбку. — Я… Я могу отказаться? — Ты и раньше мог. Только я не понимал причин отказа, а теперь понимаю. Если ты этого хочешь, я сейчас брошу указ в огонь, и от него не останется и следа. Филипп, я желаю тебе счастья. А это, — король посмотрел на свиток в руке. — не сделает тебя счастливым, тем более против твоей воли. Так чего ты сам хочешь? Фили задохнулся от заданного вопроса. Никогда и никто не интересовался, чего хочет он. Ему с детства внушали, что на первом месте для него стоит долг. Долг сеньора перед своими крестьянами, долг дворянина перед королем, долг старшего брата заботиться о младшем, он не помнил, когда вообще делал что-то по своему желанию. Нет, тогда, в далеком детстве, это было, но воспоминания тех дней давно поблекли в его памяти, вытесненные годами борьбы и скитаний. И вот теперь он впервые решал свою судьбу сам. — Если Вы не возражаете, — неуверенно начал он. — Я бы хотел остаться просто графом де Коньяком, — он немело поднял взгляд на отца. — Простите… — Да будет так, — Ричард швырнул указ в горевший посреди палатки очаг, а потом протянул руку, и сын с облегчением уткнулся ему в грудь. — Простите, отец. Я подвел Вас. Но я… — Не извиняйся. Не в чем. — Вы правда не сердитесь? — с удивительной для себя наивностью в голосе спросил принц. — Правда, — заверил его отец. — И я волен делать, что захочу? Я свободен? Я могу вернуться домой? — не веря своему счастью переспросил Фили, глядя Ричарду в глаза своими чистыми небесно-голубыми глазами. Король горько усмехнулся. Свободен? Так вот чем было для него все это время в лагере. Пленом. Неволей. Господи, спасибо Тебе, что открыл глаза! Что не дал искалечить жизнь собственному сыну! — Да, Филипп, ты свободен, — глотая боль, подтвердил король. — Корабль и отряд из десяти человек для возвращения замка Коньяк к твоим услугам в любое время, когда пожелаешь. — Спасибо! Спасибо, отец! — не помня себя от счастья благодарил его сын, крепко сжимая в объятиях. Когда Филипп немного пришел в себя и успокоился, то заметил, что в руках у короля осталось еще два свитка. — Николя, — обратился Ричард к юноше. — Подойди. Тот встал, еще морщась от боли в спине, и подошел к королю. — Я благодарю тебя за то, что ты спас мне жизнь. И за твою отвагу жалую тебе титул виконта и земли по соседству с графством Коньяк. Ты заслужил их, как никто. Я горжусь тобой. Ты достойный юноша, — ошарашенный Николя хотел опуститься на одно колено, чтобы принять награду, но король остановил его. — Не надо. Будь счастлив, мальчик. — Сир! — у Кили не было слов. Человек, который столько времени выказывал ему свое безразличие, который пытался разлучить его с братом, который пренебрегал им и не замечал, сделал его дворянином, наградил землями. — Благодарю Вас! Ричард улыбался, глядя в сияющие глаза мальчишки и отчаянно боролся с желанием обнять и его. Он был бы рад назвать Николя своим сыном. Между тем настал черед последнего свитка, король повернулся к постели, на которой лежал безмолвный рыцарь, и обратился к нему. — Сэр Гай Гисборн, — рыцарь вздрогнул и с удивлением и настороженностью посмотрел на монарха, стараясь, если не встать, то хотя бы сесть как можно прямее. — За Вашу верность и преданность Вашему королю и принцу, я дарую вам полное прощение и возвращаю вам земли Гисборнов. Отныне они Ваши, и Вы вправе передавать их по наследству, — и без того потрясенные всем случившимся братья переводили сияющие взгляды с одного мужчины на другого, а сэр Гай и вовсе онемел от услышанного, глядя на протянутый свиток, и боясь прикоснуться к нему, как будто от этого прикосновения он может растаять. — Вы спасли жизнь моему сыну. Вы привели его ко мне. Я благодарен Вам и верю, что отныне всегда могу рассчитывать на вас. — Сир, я спасал своего племянника, — напомнил Гисборн, по-прежнему не решаясь взять свиток. — Значит, у нас есть кое-что общее. — Благодарю Вас, сир! — ответил сэр Гай, принимая свиток и чувствуя, что в ушах начинает звенеть, а комната немного качается перед глазами. — И у меня к Вам будет просьба, Гисборн. — Я к Вашим услугам, сир. — Я прошу Вас сопроводить Филиппа и Николя в Коньяк и помочь им обустроиться. — Разумеется, сир. Да, он позаботится о них, о его мальчиках. Правда, теперь, похоже, они не только его. — И еще кое-что, — с явным облегчением улыбнулся Ричард. — Я заказал для вас парадные наряды для торжественного возвращения в Англию ко двору. Но думаю, что и в Аквитании вы найдете им применение. Король хлопнул в ладоши, и слуги внесли два роскошных наряда: синий и бордовый, один для Филиппа, один для Николя. Никогда прежде юноши не видели таких богатых красивых одежд. — Сир, это… — задохнулся от красоты Николя. — Рад, что тебе нравится. Пока мальчишки рассматривали одежды, ножны для мечей, обувь, пояса, перевязи и плащи, Ричард наклонился к сэру Гаю и шепнул: — Береги их. — Да, сир.

***

В порту Акры было, как всегда, многолюдно. Корабль «Ветренная красавица» стоял с поднятыми парусами и готовился к отходу. В нескольких шагах от перекинутого на пирс трапа стояли двое: король и его сын. Чуть в стороне деликатно топталась охрана, а на борту корабля с напряжением ожидали окончания этой беседы еще двое, опираясь о борт. Морской ветер трепал алый плащ монарха, сиял золотой обруч на голове, Филипп был без плаща, выгоревшие на солнце светлые волосы путались и лезли в лицо, поэтому все время приходилось откидывать их назад, темные дорожные одежды притягивали солнце и отводили взгляды. — Простите меня, отец, — тихо сказал Филипп, низко пустив голову. — Святая Дева, за что? — Я подвел Вас. Я струсил. Ведь Вам нужна моя помощь. — Филипп, — тяжело вздохнул король, — мы ведь уже все не раз обсудили. И ты принял решение, — при этих словах юноша тяжело вздохнул. — К тому же мне будет спокойнее, если я буду знать, что ты в безопасности. Напиши мне, когда доберетесь. Конечно, такой отряд вряд ли возьмет штурмом замок, но денег, которые я дал, должно хватить на пару десятков отборных наемников. — Да, отец. Матросы на корабле забегали еще быстрее, боцман стал отдавать команды чаще и резче. Отец и сын оглянулись на корабль. — Иди. Тебе пора. — Без меня не уплывут, — криво усмехнулся Фили. Тягостное молчание давило на них, горло предательски сжимало как в тисках. — Мы ведь еще увидимся, правда? Это ведь не навсегда? — с надеждой спросил Филипп, глядя на отца. — Конечно. По пути в Англию я хотел заглянуть в Аквитанию — навестить королеву-мать. Не потеряй письмо к ней и не тяни с представлением ко двору. Она будет рада узнать, какие у нее замечательные внуки. — Разве это уместно? Ведь мы с Кили незаконнорожденные. — Ты мой сын. А Николя… я был бы рад назвать и его сыном. Королева Алиенора не страдает предрассудками, поверь мне. Она примет вас с распростертыми объятиями, а потом будет долго попрекать меня, что бросил тебя в детстве. И за дело. — А к нам в замок Вы не заглянете? — Загляну, — с улыбкой успокоил его отец. — Ваше Величество, простите, капитан просил передать, что нам пора отправляться, — с поклоном доложил подошедший сэр Дориан. — Да, да, разумеется, — поспешно кивнул король. — Спасибо. Седовласый рыцарь ушел, а Ричард внимательно посмотрел на сына, стараясь сохранить в памяти его черты перед долгой разлукой. — Береги себя, — который раз попросил он, обнимая его. — И Вы тоже, отец, берегите себя. Я буду молиться за Вас. — А я — за вас. — До свидания! — До свидания, отец! И помните — двери замка Коньяк всегда открыты для Вас! — Я приеду. Отец разжал объятия, и Филипп послушно пошел к кораблю, все время оглядываясь назад и кусая губы. Стоило ему подняться на борт, как матросы убрали трап, и боцман дал команду поднять якорь. Когда Фили подошел к стоящим у борта брату и дяде, то заметил, как Кили облегченно выдохнул. — Что с тобой? — спросил он у явно нервничающего младшего. — Я до последнего боялся, что ты передумаешь и останешься, а нас с дядей отправишь домой. — Нет. Все уже решено, — покачал головой Фили, глядя на одинокую статную фигуру в красном плаще. По мере того, как корабль удалялся от берега, она становилась все меньше и меньше. — Но я все равно чувствую себя предателем. Заговорщиков так и не нашли. Я оставляю его одного с ними. Это подло. — Он сумеет за себя постоять, — заверил его Гисборн. — Надеюсь. Иначе я никогда себя не прощу. Король Ричард смотрел на удаляющийся корабль и молился. Господь Всемогущий, защити его! Не оставь милостью своей моего сына. Помоги ему. Когда «Красавица» скрылась за горизонтом, к нему подошли Уилл Скарлетт и Джак. — В ними все будет в порядке, сир, — заверила его сарацинка. — Гисборн присмотрит за ними, уж поверьте. Да и Вы сами скоро отправитесь домой. — Да. Разумеется, — кивнул монарх, разворачиваясь спиной к морю и направляясь к своему коню. Джак была права, но почему-то ему казалось, что больше они не увидятся никогда.