Говорит

— Она в отчаянии, — тихо и уверенно сказал мне мой спутник. — Да! — воскликнул я, едва не повысив голос от радости. Лицо женщины двигалось от одной мучительной гримасы к другой, из воспалённых глаз и носа текли слёзы. Отчаяние огромной тенью ложилось на её лицо, но ничто другое не выдавало его — волосы лежали аккуратно, ноги не сводило неуместным напряжением, и даже руки тряслись едва ли более, чем тряслись бы у любой другой женщины, старающейся не выронить в электричке надкушенный персик. — Да, — сказал я, — но как? — Она плачет, это даже я вижу. Далее, она ему позвонила. — Почему «ему»? — Неважно. Знаю. Хотя, наверно, она недавно использовала мужской род, а я не заметил, просто отложилось. — А почему это она позвонила, а не ей? — Она только что сказала: «Извини ещё раз, что беспокою». — А почему всё-таки в отчаянии? — Так вот же, персик. — Что? — Персик. Если бы она могла подождать, она бы сначала доела персик, а потом уже звонила ему. Но получается, что она плачет, и она звонит ему, и не может ждать. Я думаю, она в отчаянии и чувствует себя бессильной. А, впрочем, гляди, у неё начали подрагивать плечи. — Господи, — сказал я. — И зачем я каждый раз спрашиваю.