Говорит

Имя ей было ПЭСЗП-0, что расшифровывалось как «Псевдоэмпатийная система нулевого уровня зеркального принципа»; имя имело множество сокращений, из которых в колледже были популярны «ПЭС» и «зеркалка». Она была впервые создана месяца четыре тому назад, но уже гремели этические споры относительно потенциального её потомка, ПЭСЗП-1, и, как всегда, голоса противников звучали громче и убедительней, чем голоса сторонников. Он был готов молиться на неё, как и все, чьи обязанности — за нехваткой кадров — включали дежурство. На первом этаже началась и закончилась короткая драка, и он исправно считал приблизительный (в логарифмической шкале) возраст и область, в которой лежали мотивы столкновения. Мог бы точнее, мог бы ещё и выяснить приблизительный гендер, но в «жёлтой» ситуации это запрещалось: эти данные, дополненные данными о месте происшествия, в некоторых ситуациях могли позволить вычислить личность участников. Это разрешалось лишь в «красных». Через некоторое время, от двух дней до двух недель, некоторые взрослые, некоторые компьютерные программы, а также некоторые школьники, чьё сочувственное поведение достаточно хорошо управлялось косвенно, упомянут — безобидно, ненароком, в контексте беседы — о том, как вести себя в ситуациях, похожих на такую-то, к кому обратиться, на какие сайты зайти. Никто ничего не заподозрит. Всё будет хорошо. Он тяжело вздохнул и в очередной раз порадовался, что любимая «зеркалка» не следит за ним самим, не то непременно зафиксировала бы этот вздох, точнее, не вздох, а все его чувства, которые он тщетно попытался выразить в этом вздохе. С отвращением он поймал себя на мысли о том, как хотелось бы снова позвонить Яе, непосредственной начальнице, но главное — старой школьной подруге, или всё-таки главное, что начальнице — непонятно, то и другое было важно, поскольку Яя понимала его без всяких слов одновременно по старой памяти и потому, что в то же, что он, была погружена с головой; но конкретно сейчас это было не совсем так, потому что Яя плевать хотела на всё, когда её дочери — от скуки, просто ради веселья — проломили голову какие-то соседские парнишки. Конечно же, Яя дневала и ночевала в больнице, и конечно же, теперь это он старался поддерживать её, как мог, но от этого, разумеется, он не становился менее измучен и бессилен, а становился более. Поэтому он решил, что позвонит Элис, другой старой школьной подруге и тоже начальнице, уже опосредованной. На этом он и продержался остаток дня — на мысли о том, как наберёт её номер, увидит, как её ясное улыбающееся лицо превратится в сочувственное и озабоченное при виде его, и как он скажет дурацким официальным тоном (простой способ обмануть программу, фиксирующую неофициальные звонки, которые хоть и не были запрещены, но излишек их вёл к неизбежной встрече с местным психологом, — местным, потому что, хоть его психотерапевтку многократно одобрили на словах, официальное подтверждение всё откладывалось), дурацким официальным тоном скажет: «Элис, мне кажется, что-то мы всё-таки пропустили. Элис, мы точно, точно делаем что-то не так».