Нью-Йоркская серенада

      Эмма со стоном уперлась лбом об косяк. В дверь снова позвонили, но на этот раз женщина не спешила открывать, она замерла, прислушиваясь к звукам, доносящимся из подъезда. Прозвучала очередная трель, и Свон поняла, что незваный гость просто так не уйдет, и, набрав полную грудь воздуха, приоткрыла дверь:       - Если ты сейчас же не исчезнешь, я вызову полицию. — Грозно сказала она и попыталась захлопнуть дверь, но брюнет оказался проворнее и просунул ногу в щель.       - Я прошу тебя, красавица, выслушай меня, — проникновенно произнес мужчина, заглядывая в зеленые глаза. — Это очень важно.       Свон отпустила ручку и распахнула дверь, и с силой толкнула незнакомца в грудь, выходя следом за ним на площадку.       - Нет, это ты меня послушай, красавец, — зарычала блондинка. — Будешь ошиваться поблизости, или, не дай Бог, ещё раз заявишься сюда, я тебе руку оторву! — Её глаза метали громы и молнии.       Брюнет, не ожидавший такого напора, удивленно хлопал длинными ресницами. Он собирался успокоить разъяренную Свон, в лучшем случае, для того чтобы вернуть память поцелуем истинной любви, в худшем — чтобы попытаться объясниться, рассказать ей, кто она на самом деле. Чем, гигантский кальмар не шутит?       Из квартиры показалась темная макушка:       - Эмма, кто там? — Реджина остолбенела, полотенце выпало из её рук, когда она увидела Свон, держащую за грудки капитана-одноручку.       - Мать моя, медуза Горгона! — Заметив Миллс, охнул Крюк, глаза его налились кровью.       - Миииллс! Выходи, сука! — Кричал пират, молотя ногами по белоснежной двери. — Слышишь, дрянь? Я тебя доста… — Крюк проглотил последние слова, когда на пороге вместо хозяйки дома появилась Эмма.       - Кэл, иди проспись. — Сухо сказала блондинка.       - Красавица… — пьяная улыбка озарила лицо мужчины, он потянулся к ней, но женщина с отвращением отшатнулась.       - Уходи, — Свон скрестила руки на груди.       - Она тебя использует, — понизив голос сказал пират. — Ты не нужна ей!       - Я знаю, — спокойно согласилась Эмма.       - Она не любит тебя! — Выплюнул он. — Её предназначение – Гуд, и она будет с ним!       - Я знаю, — снова кивнула блондинка. — Иди домой, Кили. Пожалуйста.       - Но, Эмма… — пробормотал Крюк.       - Уже поздно. — Свон за плечи развернула мужчину, спустилась вместе с ним с крыльца и слегка подтолкнула в сторону калитки.       Крюк икнул и неуверенной походкой побрел вперед, запевая себе под нос какую-то, очевидно, пиратскую песню. Эмма продолжала стоять на улице, наблюдая за медленно удаляющимся капитаном, и, лишь когда он окончательно растворился в густых сумерках, повернулась к дому. На пороге, кутаясь в плед, стояла Реджина.       - Твоя истинная любовь, вновь пыталась тебя вернуть? — С невеселой усмешкой спросила Миллс.       - Можно и так сказать, — уклончиво ответила Свон и притянула женщину в свои объятия. — Ты замерзла… Давно здесь?       - С самого начала. Шум стоял на весь город. Удивляюсь, почему ещё не примчались твои родители в полной боевой готовности… — Прошептала куда-то в шею Реджина. — Почему ты с ним соглашалась?       - Он пьян.– Эмма, крепче обняв Реджину, шагнула в дом. — Нет смысла спорить с ним в таком состоянии. Но, даже если Кэл прав, я буду рядом с тобой до тех пор, пока ты будешь мне это позволять.       – Ах, ты ж дрянь! — Крикнул пират и рванулся к Реджине, но, не достигнув цели, рухнул на пол, остановленный сильным ударом блондинки.       - Ау! Сучий потрох! — Взвыла Свон и запрыгала на месте, тряся рукой.       Киллиан сел, рукавом размазывая по лицу кровь, сочащуюся из рассеченной брови.       - Я не сержусь на тебя, красавица, — он слабо улыбнулся Эмме. — А с тобой… — пират вытянул вперед руку, украшенную крюком, указывая на Миллс. — Мы еще встретимся.       - Ага, встретишься! — Свон снова ударила горе-пирата, на этот раз, съездив ему ногой по ребрам. — С медсестрой в больничке! Если ты хоть пальцем тронешь её, придется такие же железки и для ног заказывать! Пошел вон! — Она перешагнула через скорчившегося на полу мужчину. — Заходим! — Эмма затолкнула замершую в проеме Миллс в квартиру и тщательно закрыла дверь на все замки. — Веселенький день благодарения, правда? — Грустно ухмыльнулась Свон.       - Эмма…       - Телефон, телефон, телефон… — забормотала себе под нос блондинка, направившись в комнаты.       - Эмма, — Реджина дотронулась ушибленной руки. — Надо приложить лед.       - Нет. — Свон отрицательно покачала головой. — Сначала нужно найти телефон и позвонить в полицию! Мало ли, что у этого ненормального на уме.       - Давай ты присядешь, выдохнешь немного, а я принесу тебе лед. Хорошо?       Эмма послушно уселась в кресло.       Зайдя на кухню, Миллс облокотилась на стол, переводя дыхание. Она паниковала. Крюк уже здесь, времени совсем не осталось. Они так и не успели насладиться друг другом, не успели побыть семьей! А, что, если сбежать? Забрать Генри, Эмму и уехать. Можно на Аляску или Гаваи, или вообще куда-нибудь в Европу. За границу, пирату, явно, труднее будет пробраться. А если Эмма его узнала, что тогда? От последней мысли Реджина содрогнулась.       Вспомнив, для чего она сюда пришла, Миллс вытащила из морозилки кусок замороженного мяса и вернулась в гостиную.       - Кто это был? — Прикладывая к ушибленной руке заморозку, как бы невзначай спросила брюнетка, и нервно прикусила губу в ожидании ответа.       - Я хотела у тебя спросить, — Свон внимательно посмотрела в карие глаза. — Мне показалось, что это твой знакомый.       Реджина изменилась в лице.       - Нет, — соврала она.       Слишком быстро.       Свон кинула на неё недоверчивый взгляд.       Она не поверила.       - Он что-то говорил тебе?       - Попытался. — Отмахнулась Эмма, смягчаясь. — Сначала подумала, что это попрошайка, но потом… Скорее всего этот парень был под кайфом. — Она бережно заправила за ухо выбившуюся прядь волос брюнетки. — Я так испугалась, когда он кинулся на тебя.       - Ты мой герой, — Реджина перехватила её руку и поднесла к губам.       Где-то, закончив праздничный ужин, довольные американцы шумно расходятся по домам, обещая друг другу повторить веселье на Рождество. В квартире же Свон тихо, никто не шумит, не слышно звонкого смеха, здесь только два скрещенных взгляда и молчаливое принятие. И нет неловкости, и нет необходимости заполнять паузу глупыми словами.       Эмма всматривается в темные глаза напротив, в которых калейдоскопом сменяются эмоции: вот сейчас они наполнены страхом, она не сильно тянет женщину на себя, и в тот же миг в них появляются задорные искорки, а в следующий момент, когда Миллс, поддавшись, ловко перекидывает ногу и седлает её колени, в шоколадных глазах уже во всю плещется неприкрытое желание. Реджина ластится, прижимается всем телом, обдавая щеку горячим дыханием, от чего Эмма жмурится, рассеяно водя по спине свободной рукой. Миллс осторожно прикусывает нежную кожу шеи блондинки, трясущимися руками пытаясь расстегнуть её рубашку. Проникнув под ткань, она касается груди и, нащупав сквозь кружево бюстгальтера затвердевший сосок, слегка сжимает. Стон удовольствия звучит, как подтверждение правильности действий, и брюнетка поцелуями опускается ниже: ключицы, ложбинка между грудей…       - Нет. — Эмма остановила действия Реджины. — Подожди, — она поднялась на ноги, крепко ухватив женщину под ягодицы, Миллс в свою очередь, чтобы не упасть, обхватила талию блондинки ногами и поцеловала за ушком. — Милая, не отвлекай, иначе не дойдем… — тяжело просипела Эмма, направляясь в спальню.       После знакомства с Реджиной, Свон чувствовала себя подростком, находящимся на самом пике полового созревания. У них ещё не было близости, но Эмма уже хотела брюнетку, всегда и везде. Цветные сны, колкие намеки, нежные прикосновения, горячие поцелуи и, как итог, постоянно ноющее чувство внизу живота. И сейчас, когда Реджина так откровенно дает понять, что их желания взаимны, голова идет кругом от осознания реальности происходящего, но этот момент особенный и хочется, чтобы он запомнился навсегда.       Доставив, наконец, свою драгоценную ношу в спальню, Свон аккуратно усадила Реджину на край кровати и отступила на шаг, любуясь темноволосой женщиной, от взгляда которой, тело блондинки содрогалось. Она медленно, не разрывая зрительного контакта, скинула рубашку и, задвигав бедрами в такт музыке, звучащей в её голове, сняла брюки, в след за которыми последовало бордовое кружево белья.       Реджина заворожено смотрела, как переливаются в свете луны золотые локоны Эммы, спадая на плечи, касаясь обнаженной груди, как рельефно выделяются мышцы под алебастровой кожей, когда она неторопливо подходит и садится на колени у её ног, силясь поверить, что все происходящее не сон, что её Эмма настоящая, рядом…       Холодная рука блондинки, мягко опустившаяся на оголенный участок смуглого живота, заставила Реджину вздрогнуть и послушно откинуться назад, давая полную свободу действий. Освободив женщину от одежды, Эмма склонилась и коснулась губами щиколотки. Реджина смутилась, дернулась, пытаясь остановить Свон, но та лишь покачала головой, продолжая покрывать поцелуями каждый пальчик, колени, подымаясь выше, оставляя широкие влажные следы на внутренней стороне бедер, приближаясь к самому сосредоточению желания. Нащупав своей рукой руку брюнетки, она крепко переплела их пальцы, и после коснулась языком, и поцеловала, даря невероятное ощущение полета и улетая сама. И Реджина поддалась навстречу, чуть сжимая бедра, и выгнулась, закусывая губы.       Эмма была всем, Эмма была везде. То нежно и трепетно, то дико и грубо, то замедляясь, то ускоряясь, а Реджина умирала и воскресала, чтобы снова умереть, и ничего больше не имело значения, и ни в чем больше не было смысла, кроме женщины, в чьих руках она проживала жизнь за жизнью. И когда её «да!» эхом отразилось в теле любовницы, и когда она опустошенная, но заполненная до краев, легла на мокрые простыни, пространство вокруг продолжало греметь отголосками их любви.       За окном зарождалась заря, запуская в комнату серые утренние тени. Страсть успокоилась, улеглась у ног влюбленных до востребования, но на каждом предмете ещё можно было почувствовать её частицы.       - Реджи, — совсем тихо, боясь спугнуть, прямо в губы выдохнула блондинка.       - Ммм? .. — Реджина сонно моргнула.       - Я люблю тебя и хочу быть рядом с тобой и в горе, и в радости… — продолжила Эмма. — Но только, прошу, не заставляй меня возвращаться в Сторибрук!       - Что? — Миллс резко села на кровати.       - Я тебя люблю, — Свон придвинулась к ней, оставляя невесомый поцелуй на коленке.       - Когда ты вспомнила?       - В первую же встречу, — взволновано призналась Эмма. — После того как мы пожали руки, все воспоминания вернулись и все встало на свои места. Прости меня! — Она заключила Реджину в крепкие объятия, продолжая нашептывать слова прощения. — Я такая идиотка! Прости! Прости, прости меня… Реджина взяла лицо Эммы в ладони и, мокрыми от слез губами, стала покрывать его поцелуями.       - Глупая! — Поцелуй пришёлся в скулу. — Как я могу обижаться на тебя?       - Правда? — С замиранием сердца спросила Свон.       - Конечно!       - А зачем ты тогда приехала?       Миллс возвела глаза к потолку и картинно вздохнула:       - Нет, Свон, ты все-таки идиотка! Я приехала, потому что не могу жить без вас, потому что люблю вас! Я люблю тебя, Эмма! — Брюнетка закрепила свое признание глубоким поцелуем. — И мы никуда не поедем, если только ты не захочешь поменять Нью-Йорк на что-нибудь более тихое.       Эмма блаженно улыбнулась, плавясь в родных объятиях.       - И ты купишь нам новую квартиру?       Миллс сильнее прижалась к своей любви и, недолго думая, ответила:       - Конечно, милая, но это будет уже совсем другая история.