Нью-Йоркская серенада

      Весь путь до дома Миллс женщины не разговаривали, лишь Реджина, как штурман, показывала нужное направление.       - Налево. Дом 108.       - 108? –Повернувшись к брюнетке, Эмма первый раз за всю дорогу открыла рот не для того чтобы зевнуть.       - Да. — Ответила Реджина. — Не пропустите, пожалуйста, заезд, мисс Свон, — кивком головы она указала на дорогу.       Эмма фыркнула и, сосредоточено всматриваясь сквозь лобовое стекло в темноту, аккуратно припарковала автомобиль. Миллс задумчиво изучала профиль блондинки, такой родной, но в тоже время такой чужой и далекий. Её сердце колотилось с неистовой силой и готово было выпрыгнуть из груди, от невыполнимого желания соединиться со своей половинкой, слиться в крепких объятиях и больше никогда не отпускать.       - Как я могу отблагодарить своего спасителя? — Хрипло спросила Реджина, нарушая, наконец, тишину.       Спасителя… эхом разнеслось по салону автомобиля.       Спасителя… стучало сердце.       Спасителя… звенело в ушах.       Эмма медленно развернулась, в нерешительности покусывая губу, а потом выпалила:       - У вас есть планы на последний четверг ноября?       - Какое время? — Деловым тоном спросила Реджина, по привычке мысленно пролистывая ежедневник, но вспомнив, что последние несколько месяцев она абсолютно свободна, оставила это пустое занятие.       - Вечер. Мы с Генри будем счастливы, если вы отпразднуете с нами День Благодарения.       Брюнетка изогнула бровь и ошарашено смотрела на Эмму, которая уже ругала себя за такую поспешность. Молчание затягивалось.       - Понимаю, что это семейный праздник… Да. У вас планы, конечно… Какая-то глупость… Простите. Не стоило… — смущенно затараторила блондинка, желая провалится на месте, лишь бы не чувствовать на себе этого взгляда.       - Тсс, — рука Реджины опустилась на Эммино колено и слегка сжала его. — Я согласна. — Тихо добавила женщина.       Свон выдохнула с облегчением и, осторожно убрав руку Реджины с колена, поднесла её к своим губам, оставляя невесомый поцелуй на запястье:       - Спасибо… ***       Реджина уже не могла вспомнить, за что две недели назад так люто ненавидела ноябрь, ведь не было месяца счастливее! Уютные вечера с семьей Свон, совместные прогулки по парку (часто в поисках ускакавшего на костылях пирата), долгие телефонные разговоры, томные взгляды и нежные касания, и робкие поцелуи, остающиеся улыбкой в уголках губ.       - Ты поможешь завтра с приготовлением индейки? Она у меня никогда не получается! — По-детски надулась Эмма.       - Конечно, — ласково улыбнулась Миллс и поправила съехавшую на бок шапку Свон.       Блондинка воровато огляделась, и, не заметив никого подозрительного, схватила Реджину в охапку и смачно поцеловала.       - Фууу! — Протянул, неожиданно появившийся на тропинке Генри, от чего женщины резко отпрыгнули друг от друга. — Развратницы! Хоть бы детей постеснялись! — Менторским тоном изрек юноша.       - Это тебя-то, дылду, стесняться надо? — едко спросила Свон и вновь притянула Реджину к себе, крепче обвивая руками тонкую талию. Генри закатил глаза и плюхнулся на лавку.       - Мисс Миллс, — юноша похлопал по пустому месту рядом с собой, — присаживайтесь. Ма, сможешь сходить нам за какао, а? — Он состроил щенячьи глазки. — Пожаааалуйста!       Эмма недовольно вздохнула на такую наглость, но, по опыту зная, что сопротивление бесполезно, безропотно отправилась на поиски ближайшего киоска, напоследок чмокнув в нос сначала сына, а потом Реджину.       После того, как Эмма скрылась из виду, Генри осторожно положил голову на плечо брюнетки:       - Маме всегда попадались уроды…       - Ммм? — расслаблено промычала Миллс. Она пропустила его слова, потому что потерялась в ощущениях, которые подарила такая неожиданная нежность, проявленная сыном.       - Маме не везло с парнями. — Повторил мальчик. Реджина молчала, она лишь потерлась подбородком о темную макушку, покоящуюся на её плече. — Последний так вообще на мартышку был похож. Скользкий тип. Он сделал маме предложение.       - Что? — Сердце брюнетки пропустило удар. Помолвлена… Бог ты мой! Эмма помолвлена. Не успела… Но к чему тогда весь этот цирк? Прощание со свободой? Последний холостяцкий загул? Реджина глубоко задышала и, пытаясь успокоиться, приложила руку ко лбу.       - Замуж позвал. Не волнуйтесь, — мальчик обнял Реджину за плечи. — На следующий день, после вашего, нашего знакомства, ну, когда вы приходили на собеседование, мама отшила его.       - Прошу прощения?       - Ну, он приехал к нам, а она ему с порога: «Мы расстаемся!». Он стоит, глазами хлопает, говорит: «Не понял. У нас любовь-морковь и все дела», а потом схватил за руки, полез целоваться, так ма ему с колена втащила и такая: «Какая на хрен любовь? Какая любовь? Пошел вон!». И всёёё. — Парня явно веселила эта история, он улыбался во весь рот.       Выгнала… Миллс тоже довольно улыбнулась. Эмма.       - Я думаю, что ма влюбилась в вас с первого взгляда. — Искренне поделился своими наблюдениями Генри. — Я рад, что вы появились в нашей жизни, — тихо продолжил он. — Мы все время были какие-то одинокие, ненужные никому… А теперь у нас настоящая семья…       - О, Генри! .. — Реджина почувствовала, как в горле встал ком, и обняла сына, давая волю слезам.       Свон еще издалека увидела их — дорогих сердцу людей, мило сидящих в обнимку. На душе сразу стало тепло, давно она не ощущала себя такой наполненной, целостной. Эмма уже не могла представить как жила раньше без этой умопомрачительной женщины. Они, конечно, ещё не говорили друг другу громких слов, но то, что между ними происходит не похоже на простое увлечение, это любовь, самая что ни на есть настоящая. В этом Эмма была уверена.       - Ой-ё! .. — Она замечталась, вспомнив их первый поцелуй, и, споткнувшись, чуть не пролила на себя горячие напитки. Да, если голову напрочь сносит от одних лишь поцелуев, что же будет, когда они, наконец… Блондинка качнула головой, пытаясь избавиться от крамольных мыслей, и ускорила шаг.       Генри бережно гладил Миллс по спине, тщетно пытаясь успокоить, вконец расклеившуюся женщину. Поняв, что что-то не так, Свон бегом преодолела оставшееся расстояние.       - Генри! — Рявкнула Эмма. — Что случилось? Я оставила вас на 15 минут! — Она присела на корточки возле плачущей женщины. — Реджина! Посмотри на меня, Реджи… — Миллс оторвалась от Генри и быстро уткнулась в плечо блондинки, продолжая вздрагивать от рыданий. Эмма обняла женщину. – Ну, тише, тише… Успокойся, — шептала она, целуя мокрое от слез лицо. — Не плачь, милая моя …       Реджина высвободилась из объятий, её глаза были красные от пролитых слез:       - Я сейчас вернусь, — она отошла поодаль, судорожно роясь в сумке. В ушах звенело. Семья.Она так долго искала их, что не позволит своим страхам разрушить все вновь. Миллс достала пудреницу и улыбнулась отражению. Теперь все будет хорошо.       Свон растеряно смотрела в след темноволосой женщине, потом встала и, склонившись над сыном, схватила его за воротник:       - Какого черта, Генри, — прошипела она. — Что ты ей наговорил?       - Ничего, — он поднял руки вверх, Свон грозно прищурилась. — Ничего такого, от чего стоит рыдать.       - Генри! — снова рявкнула Эмма.       - Я рассказал про помолвку, — зажмурившись, признался мальчик. — Но при этом добавил, что ты влюбилась в неё с первого взгляда, и ещё сказал, что мы семья.       Свон простонала и, отпустив захват, упала на скамью.       - Какао? — Генри протянул ей стакан с напитком, но, увидев взгляд, отдернул руку назад. — Ладненько…       Через несколько минут Реджина вернулась к ним. Она привела себя в порядок, и сейчас трудно было поверить, что эта женщина недавно плакала.       - Мисс Миллс, кофе? — Предложил ей мальчик. — Пока ещё не совсем остыл.       - Спасибо, Генри, — она присела рядом с Эммой. — Эмма, я… — она не знала, что сказать и нужно ли вообще что-то говорить. Они семья. Пусть так, пусть криво и косо, но они вместе.       - Я за хот-догом, проголодался. — Генри шумно встал. — Кто будет? Никто? Ладненько… Скоро вернусь.       Реджина погладила Эмму по коленке:       - Тебе ещё нужна помощь с индейкой?       - Реджи… — Свон улыбнулась. — Я не смогу сама… с ней управиться.       - Ты больше не одна, — ответила Миллс.       - Реджина, я… — Милсс предостерегающе приложила палец к губам блондинки.       - Ничего не говори.       Свон разочарованно хмыкнула и легко прикусила палец брюнетки, одним махом напрочь сбивая дыхание обеих:       - Ты такая красивая, — прошептала она прямо в пухлые губы.       - Эмма, мы в парке, — Реджина слегка отстранилась. — К тому же целоваться на холоде вредно.       - А не целоваться в два раза вреднее, — Эмма, изловчившись, быстро прикоснулась к желанным губам. —       Тогда ждем сына и домой.       Реджина кивнула, чтобы вновь не расплакаться. Ждем сына… Она переплела их пальцы. Ждем. ***       - Господи, какой аромат! — Свон повела носом и потянулась к тарелке, чтобы отщипнуть от индейки кусочек золотистой корочки, за что и поплатилась, получив от Реджины кухонным полотенцем по руке. – Ауч! Ты чего! — Захныкала она.       - Мисс Свон, — строго сказала Реджина, пряча улыбку, — вы ведете себя как ребенок! Нечего перехватывать еду, жди ужина!       - Жди ужина, жди ужина! Тоже мне, — Эмма показала язык спине Реджине.       - Я все вижу, — произнесла брюнетка. — Хватит бурчать, лучше помоги.       - Слышала такую поговорку: на кухне должна быть одна хозяйка.       - Вот-вот, — закивала Миллс. — Правильно, сейчас же освобожу твою территорию.       - Ты так хорошо справляешься… — Эмму совсем не радовала перспектива заканчивать приготовление ужина самостоятельно, тем более у Реджины настоящий кулинарный талант.       - Вообще-то это я у тебя в гостях, а не на оборот. — Парировала Миллс. — Разделай тыкву, — она положила на разделочную доску небольшую тыкву и пододвинулась, освобождая место.       - Слушаю и повинуюсь. — Вздохнула блондинка и, надев фартук, подошла к столу.       Наконец, небольшое семейство собралось за праздничным ужином. Эмма заняла место во главе стола.       - Перед тем, как мы начнем ужинать, давайте, скажем слова благодарности. Реджина, — она передала слово брюнетке.       - Я благодарна Нью-Йорку за то, что он подарил мне вас, — кратко сказала Миллс и подняла бокал.       - Я благодарна земле за то, что мы можем опустить голову, для того чтобы выбрать дорогу которой идти, и небу за то, что нам есть куда поднять взгляд, во время молитвы. — Свон на мгновенье утихла, а потом продолжила. — Я благодарна своей судьбе за то, что она подарила мне сына. — Она взглянула на брюнетку. — Я благодарна тебе, Реджина, за то, что ты украсила нашу жизнь и стала частью семьи.       В камине весело потрескивал огонь, Реджина одной рукой лениво перебирала золотистые локоны Эммы, голова которой покоилась у неё на коленях, а другой слегка раскачивала бокал, наблюдая, как плещется в нем алая жидкость.       - Редж… — блондинка закинула голову, чтобы видеть лицо Миллс.       - Да, милая? — Бархатно спросила Реджина.       - Я тут подумала, что мы с тобой две разбитые вазы. — Брюнетка удивленно изогнула бровь на такую реплику Эммы. – И, если мы сможем склеить вместе наши осколки, то получится необычайно красивый сосуд. Как считаешь?       - Неожиданно, — усмехнулась Миллс. — Даже представить не могла, что ты у меня философ, — Реджина отставила бокал и склонилась над женщиной, вовлекая её в поцелуй с привкусом вина.       Очередь быть благодарным дошла до Генри:       - Я благодарен маме за то, что она подарила мне жизнь, и своей правой ноге за то, что она подарила нам Реджину!       Женщины рассмеялись.       - В таком случае, за ногу Генри! — Произнесла тост Эмма.       - За ногу! — Подхватили Генри и Реджина.       Над столом раздался веселый звон бокалов.       - И ещё я благодарен врачу за то, что он сегодня снял мне гипс. И ещё! — Глаза мальчика наполнились мольбой. — Я буду очень-очень благодарен маме, если она отпустит меня на пижамную вечеринку к Бену.       Эмма вопросительно взглянула на Реджину, которая лишь пожала плечами.       - Хорошо. Но только после того, как попробуешь индейку.       Генри издал победоносный клич индейцев и вскинул в воздух кулак:       - Да! Окорочечек мой, сегодня мы погуляем, — тихо обратился он к своей ноге.       - А где живет этот Бенджамин? — Тихо спросила Реджина, когда они убирали посуду. –Далеко?       - Вообще-то его зовут Бенедикт. — Заулыбалась Свон. — Этажом выше! Ты переживаешь?       - Просто на улице темно, и он все равно ещё маленький, что бы в одиночку ходить по ночам…       - Не волнуйся, — Эмма прервала речь Реджины поцелуем. — Я его контролирую.       Миллс отставила тарелки и запрокинула голову:       - А меня сможешь? — Она игриво приподняла бровь.       - Генри уйдет, и проверим, — жарко прошептала ей на ухо Свон и осторожно прикусила мочку, от чего желание электрическим разрядом прошло по телу Реджины, она тяжело задышала и прижалась спиной к блондинке.       - Эмма…       - Эмма… — взмолилась Реджина, издавая полу-всхлип, полу-стон. — Остановись…       Свон перестала целовать шею женщины и посмотрела в глаза Реджине, которые, так же как и её глаза, были полны желания.       - Что? — Хрипло переспросила женщина.       - Не надо. — В тон ей ответила брюнетка.       - Почему? — Свон не понимала, что опять не так.       Они всегда останавливались на одном и том же моменте: то слишком рано (Милая, давай немного подождем…), то обстановка не подходящая (Эмма, ты хочешь чтобы мы занимались этим здесь?), то Генри дома (Сумасшедшая! Наш сын за стенкой!). В этот раз все условности соблюдены: они вместе уже почти полгода, они на кровати в спальне Реджины, Генри нет — ночует у Прекрасных.       Пружины жалобно скрипнули, когда Эмма, скатившись с Реджины, спрыгнула на пол. Она впопыхах натянула майку и посмотрела на растерянную и растрёпанную Миллс.       - Я пожалуй пойду, Редж… — горько произнесла блондинка и выбежала из спальни.       - Эмма! ..       - Если, конечно, захочешь, — добавила Свон и, поцеловав ещё раз, отстранилась, лишая брюнетку своего тепла.       - Режна, — Генри принес очередную порцию тарелок.       - Сначала прожуй, а потом обращайся к даме! Оболтус, — укоризненно покачала головой Эмма.       - Реджина, все было изумительно! — Прислушался к словам матери мальчик. — Кстати, там будет ещё кусочек тыквенного пирога?       - Последний раз я видела его наедине с тобой, — серьезно сказала Эмма. — Я решила не влезать в ваш деловой разговор…       Миллс закатила глаза на такое ребячество блондинки:       - Будет, дорогой, не волнуйся, — успокоила она мальчика.       - Тогда я с чистой совестью могу идти к Бену. Но, — он многозначительно поднял указательный палец, — чтобы до завтра он никуда не исчез.       - Буду хранить его, как зеницу ока, — пообещала Реджина.       Свон отправилась провожать сына:       - Генри, если нога вдруг будет беспокоить, не геройствуй, спускайся, я сделаю укол. И помни, что сказал доктор…       - …Не давать на неё сильных нагрузок, — закончил юноша. – Ма, я не маленький!       - Конечно, не маленький! — Согласилась Эмма и потрепала сына по макушке. — Беги.       Закрыв за мальчиком дверь, она направилась к Реджине, но на полпути её остановил звонок. Решив, что это Генри, она распахнула дверь. На пороге стоял высокий, небритый брюнет в черной кожанке. -       Привет, — произнес он низким голосом и улыбнулся женщине одной из своих с ума сводящих улыбок.       Глаза Эммы округлились от ужаса.       - Милостыню не даем! — Протараторила она и захлопнула дверь перед опешившим мужчиной.