Если это и есть жизнь, то я от неё не в восторге.

Старушка обнюхивала каждый цветок, касаясь бутонов морщинистыми пальцами с золотыми кольцами и, недовольно морщась, переходила к другому. Скрипя зубами, Чимин ожидающе следил за ней. Юнги чувствовал раздражение Пака, уткнувшись носом в книгу и стараясь избавиться от чиминовых эмоций – они слишком сильные. Живя больше недели под боком чересчур впечатлительного подопечного, Юнги приходилось подавлять беспричинную улыбку, когда Тэхён рассказывал дурацкие шутки; сжимать кулаки, если приходили заносчивые клиенты и тосковать после сообщения Кима, что ему пора уезжать в штаты. Проводы Тэхёна были вечеринкой на троих за городом, около озера – печёная сладкая картошка, сосиски и потоки воспоминаний Тэхёна о тех временах, когда они были младше. Мин сидел со скучающим выражением лица, выслушивая историю о споре Кима с Паком, и о том, что проигравший Чимин должен был голым пробежаться по пляжу и нырнуть в воду. - Это было ужасно, - проворчал Чимин, кидая в костёр полено. - Просто ты не умеешь пить, - прошепелявил Тэхён, откусив горячий кусок сосиски и махая руками на манер пингвина, как если бы это могло остудить еду. – Представь, Юнги-хён, бегущий по бережку Чимин с голой задницей под общий смех друзей, держащийся за свои… - Хватит! – смеясь и смущаясь, Пак треснул Тэхёна по затылку. - Вовсе нет! – парировал Ким и продолжил, обращаясь к Юнги. – Так вот, этот парень, с виду невинная овечка, на самом деле тот ещё игрок! Он сказал, что сможет выпить пять бутылок соджу быстрее меня, а в итоге на третьей его развезло так, что уговаривать раздеваться и выполнять пари не особо пришлось – сделал всё сам, по собственной пьяной воле. - Ну, ты и гад! – вырывается у Чимина, в то время как Юнги хохочет, представляя эпичную картину. Пак закатывает глаза и делает небольшой глоток пива из банки. Подобных происшествий у Тэхёна имелся воз и маленькая тележка: он беспрерывно болтал, всплескивая руками и смеясь, а Чимин подхватывал особо интересные моменты, за которые ему не было слишком стыдно. Юнги жевал сладкую картошку, дуя на неё и особо не разговаривая – быть третьим в компании двух лучших друзей не самое лучшее положение. Языки пламени стремились вверх, выстреливая огненными зайчиками, потухающими при полёте вниз. Красноватый свет играл оттенками и тенями на лице Чимина, берущего слово у Тэхёна, что тот будет писать и звонить, а не пропадать без вести. Ким пообещал, отшучиваясь, что от него не отделаться, несмотря на расстояние и время. - Будет здорово, если мы окунёмся? – вдруг заявляет Тэхён, хлопнув в ладоши. - Я не брал белья, - качает головой Чимин, на что Ким иронично цокает: - И зачем оно нам? Рубашка Тэхёна падает на песок, следом за штанами и жёлтыми боксерами с синими звёздами. Ничуть не стесняясь и не тревожась, он искоса глядит на раздевающегося Чимина, колебавшегося, оттягивая резинку трусов. - Что ты как девчонка, ей-богу! – выплёвывает Ким, а после набрасывается на пытающегося сделаться невидимым Юнги: - Ты не можешь пропустить плаванье голышом! Юнги ненавидел Тэхёна и его способность уговаривать. Мельком глянув на прикрывающего своё достоинство Чимина, он выдыхает, и, не церемонясь, сбрасывает с себя одежду. Мелкий гад, Тэхён, присвистывает и показывает большие пальцы, а после кричит «кто первый – тот победитель!» - срывается на бег и уносится в озеро – Чимин и Юнги за ним. Чёрная гладь воды заглатывает их тела, и слышатся три гулких всплеска. Юнги на некоторое время зависает между небом и землёй, расслабившись и открывая глаза. Мутная тёплая вода приятно ласкала кожу лёгкими волнами, а где-то наверху слышалось радостное восклицание. Несмотря на недавний несчастный случай, произошедший с Чимином – он не мог отказаться от воды и чувствовал себя здесь по-настоящему хорошо. Юнги знал это наверняка, потому что раньше ему не нравилось плавать. Лёгкие требовали воздуха и Мин одним рывком вынырнул. Чимин и Тэхён пытались перегнать друг друга, и Ким с треском провалился. - Ха, ты должен будешь привести мне фирменную футболку Доджерс в следующий раз! – выкрикивает Чимин, задыхаясь и счастливо улыбается. Юнги ощущает триумф и полагает, что победы приносят Паку непомерное удовольствие. - Спорим, я тебя обыграю? – вырывается у Мина прежде, чем он понимает, что бросает вызов Чимину и хочет проучить его. - Да, надери этой рыбке задницу, Юнги-хён! – поддерживает Тэхён, ударяя руками по поверхности воды. Темно, но Юнги выхватывает озорной огонёк в глазах подплывающего к нему Чимина. Они стоят рядом, по пояс в воде, и оценивающе оглядывают друг друга. Может, мускулатура Чимина и была более развитой, но Юнги отчего-то казалось, что у него есть шанс выиграть. Зачесав пальцами нависшую на глаза чёлку, Чимин попросил Тэхёна подать команду к старту. Юнги делает рывок вперёд, как только слышит свист Кима. Каждая мышца натянулась от напряжения, а сердце дико колотилось в грудной клетке, точно собиралось пробить костяную защиту. В ушах гудело, вода скользила между пальцев и каждое движение встречалось с тугим сопротивлением – вбирая в себя воздух как можно реже, Юнги фактически плыл без дыхания, отчего адреналин стрелял по вискам и хотелось быть ещё быстрее. Он не чувствовал себя более живым когда-либо, нежели сейчас. Повторный свист Тэхёна, возвещающий о прекращении состязания. Плавно остановившись, Юнги обернулся, глядя на Чимина, в нескольких метрах позади себя. Аплодисменты Кима были посвящены Мину, а Пак, поджав губы в обиде из-за проигрыша, нырнул под воду и поплыл к берегу. Тэхён уехал в аэропорт утром, попросив прощения у Юнги, что поначалу был слишком груб и подозрительно относился. Хосок объяснял Мину накануне, что Ким всегда настораживается, если рядом с Чимином появляется новый человек – это была одна из обязанностей Тэхёна, взятой им самим - заботиться о Паке. - С чего он взял, что должен делать это? – расслабляя ноющую после плаванья руку, крутя её из стороны в сторону, спросил Юнги. - Перед тем, как меня не стало, я попросил Тэхёна присмотреть за Чимином, потому что тот немного простыл, - ответил Хосок тише обычного. – С тех пор ТэТэ считает, что должен выполнять обещание до последнего. Старуха так ничего и не купила - вышла из магазинчика, звеня колокольчиками. Чимин облегчённо выдохнул – он не любил, когда кто-то касается цветов, даже если по идее должен уважать и чтить человека. Юнги оторвался от книги и повернулся к двери, замирая – старушку встречал тот самый молодой парень из аквапарка. Он обаятельно улыбнулся, протягивая ей цветок мака и, поклонившись, оставил обескураженную старушку в одиночестве. - Я сейчас, - кинул Юнги, спрыгивая с излюбленной лесенки и проносясь мимо Чимина – на улицу. Он оглядывался по сторонам, отыскивая спину парня и замечая, как чёрная фигура заворачивает за угол. Лавируя между прохожими, Мин вскоре нагнал незнакомца, поджидающего его в пустом тупике, посреди мусорных бочков и котов, рыщущих в них в поисках еды. - Привет, - свободно произнёс парень, еле заметно улыбаясь. – Что-то хотел? Открыв рот, Юнги хотел спросить, какого чёрта он тогда делал в момент, когда Чимин чуть ли не погиб, но оборвался на вырвавшемся глупом «э» - это чересчур странно, задавать вопросы незнакомцам, не будучи уверенным в их вине. - Тот цветок, что ты подарил старухе… - Это мак, - поправил парень, пожав плечами и ожидая последующих слов Мина, которому казалось, что их из него вытягивают насильно, дёргая за невидимые ниточки. - Да, хотел спросить, что за сорт – я ведь друг флориста, а у него таких нет. - Врёшь. Ты же хотел разузнать, почему я подарил его ей? Почему появляюсь перед тобой не впервой? Думал, что ты всегда добиваешься ответов более толковыми способами, нежели это хождение по кругам ада предположений. У меня не слишком много времени, так что задавай вопросы чётче и скорее. - Ну и кто ты? – сердито требует Юнги, и парень разводит руками, произнося полный бред: - Жнец Смерти. - Что? – сухо смеётся Юнги, не веря ни единому слову подростка, пересмотревшего или перечитавшего фэнтези, и вообразившего из себя невесть знает что. - Ты не можешь быть… Смертью, ты же выглядишь как обычный человек! - А как именно я должен выглядеть, по-твоему? – фыркает безумец. – Чёрный балахон с капюшоном и коса в руках? Я не ношу официальных костюмов без особых случаев. Да и приняла бы старушка мак, увидь она Смерть в своём классическом обличье? Юнги пятится назад, подальше от чокнутого на всю голову подростка, смотрящего ему вслед, и переходит на бег, как только видит столпотворение около флористического. На прощание так называемый Смерть улыбается ему и машет рукой, обещая, что они ещё свидятся. Чимин грызёт ногти, не отрываясь глядя на то, как санитары покрывают мёртвое тело старухи и грузят в машину. Люди вокруг перешёптываются, переглядываются в шоке от случившегося, и Юнги встаёт напротив Пака, требуя рассказать, что случилось. - Я не знаю, - всхлипывает Чимин. – Она просто свалилась без чувств, и я пошёл проверить, а она… Замолчав, Пак отвёл взгляд от Юнги и тот, успокаивающе поглаживая подопечного по плечу, отводит Чимина внутрь и переворачивает табличку, гласящую «добро пожаловать!» на обратную сторону – «закрыто». Подавая цветочный чай Чимину, Юнги садится перед ним на колени. В саду солнечно и тепло, июнь в самом разгаре и небо, особенно яркое в это время, непозволительно жизнерадостное и многообещающее – у него точно своя собственная жизнь, не связанная с мирскими проблемами. Чимин отхлёбывает горьковатый напиток, закрывая глаза и глубоко дыша. Это то, чего он не переносил – чья-то смерть, пусть даже незнакомого человека, совершенно чужого, который несколько минут раздражал своим появлением в цветочном, а теперь его везут в морг. - Ты в порядке? – тихо спросил Юнги, поглаживая колено Чимина. - Разумеется, я ведь всё ещё жив, не так ли? – глухо ответил тот, не отрываясь от кружки. - Слушай, Чимин-а, - протянул Юнги, ощущая, как комок подкатывает к горлу, и, не желая расплакаться слезами Пака. – Не хочешь прогуляться? Тебе нужно успокоиться, хорошо? В парке было людно: дети плескались в фонтане, молодёжь сидела на лавках и ела мороженое, старики прятались в тенях от деревьев, а остальные выгуливали домашних животных. Разлёгшись под ветвистым дубом, Юнги и Чимин следили, как белые пушистые облака лениво проплывали над городом и рассеивались, меняя форму от слона к кролику или крокодилу. - Спасибо, что вытащил меня, - сказал Чимин. – У меня что-то вроде танатофобии*, и я впадаю в панику, и хорошо, что ты пришёл вовремя. Последние недели мне не везёт, а ты появляешься в нужный момент, ну, знаешь, прямо как ангел-хранитель. Юнги прыснул, надкусывая зелёное яблоко. - Знаешь, что было у той старушки в руках? – вспомнил Чимин, переворачиваясь на бок, чтобы видеть лицо Мина. – Маковый цветок. Не знаю, откуда он у неё взялся – у меня таких нет, но… это странно. - Почему же? - Ну, - протянул Чимин, неохотно улыбаясь, - я неплохо разбираюсь во флористике, и, возможно, это глупо прозвучит, но мак – это символ забвения, вечного сна… - Смерти, - выдыхает Юнги и чувствует, как внутри него всё холодеет. Ему не хотелось верить в собственные догадки, но всё сводилось к одному – тот мальчишка, и правда, Жнец. В мире, где существуют ангелы, демоны и призраки, живущие на мансарде и толкующие бесконечные речи о литературе, прошлом и как лучше готовить рамен, могло найтись место и для того, кто собирает души, обменивая их на красивый цветок, обезоруживающе улыбаясь жертве, точно собирается подарить им небывалое счастье. Чимин тянется за печеньем, купленным Юнги для заедания стресса, как его рука нащупывает чью-то волосатую морду. Потрясённо поднимая голову, Пак обнаруживает рыщущую в его пакете чёрно-белую псину, пытающуюся утащить сладости. Не успев сообразить, парни слышат звонкий голос, зовущий бордер-колли по имени: «Бэй-Бэй!» - кричала бежавшая к собаке девушка. Юнги невольно хмурится, а Чимин расплывается в приторной улыбочке - перед ними возникает Сон Хи собственной персоной. Она кланяется и извиняется, что причинила неудобства; Бэй-Бэй виляет пушистым хвостом, поглядывая на недоеденное печенье; Чимин уверяет, что всё в хорошо, и он просто обожает собак, а Юнги сжимает губы, глядя на эту нелепую идиллию. - У вас всё в порядке? – поинтересовалась Сон Хи. Они сидели втроём, и Юнги трепал Бэй-Бэй по гладкой шёрстке, в то время как Чимин несуразно пытался флиртовать. Псина вылизывала руки Мина гладким длинным языком, неприятно щекоча, но тот был не против – ему нужно было занять себя хоть чем-то, чтобы скрыть неловкость и беспричинное раздражение. - Да, всё хорошо! – кивал Чимин, несколько минут назад страдающий депрессией из-за смерти старухи, а теперь расцветая, точно цветы в саду. - Я рада, - улыбнулась Сон Хи, и Юнги незаметно закатил глаза. Болтали обо всём: о самых незначительных вещах, каких-то событиях посторонних людей; Чимину было неудобно расспрашивать о хризантемах и друге, кому они предназначались. Сон Хи много смеялась, фальшиво и наиграно, со сквозящей где-то глубоко печалью и, всматриваясь в лицо Чимина, словно пытаясь вытянуть оттуда какую-то важную черту – Юнги замечал это, он вообще стал чересчур проницательным, но Пак не задумывался об этом – Сон Хи понравилась ему. Распрощавшись, Мин неохотно отпустил прикипевшую к нему Бэй-Бэй, а Чимин ещё долго оглядывался на тонкий, исчезающий в летнем зное силуэт девушки. Они договорились встречаться почаще и обменялись номерами. - Она тебе что, понравилась? – прямо спросил Юнги. - Сон Хи очень милая, - промямлил Чимин; внутри Мина что-то неприятно сжалось на мгновенье, но потом отпустило, и он лишь кивнул. – Но я никак не могу вспомнить, где я мог её видеть – ужасная память на лица! - Ты же работаешь в магазине, может, она уже заходила туда? - Кроме прошлого раза - за хризантемами? Не знаю, возможно, - пожал плечами Чимин. – А что ты о ней думаешь? - Она… симпатичная, - выдавил из себя Юнги и, задрав голову, взглянул на светлое небо. Оставалось восемнадцать дней до того, как он исчезнет с лица Земли, и за это время нужно было сделать больше дел для Чимина, нежели постоянный присмотр и избавление от царапин, порезов и прочих мелких случайностей. Сон Хи была отличной возможностью сделать Чимина счастливым, и если так – то нужно было игнорировать сворачивающееся в комок нечто, располагающееся между рёбрами и животом. Чимин спал в своей комнате – в этот раз Юнги не мог наблюдать за сопящим в саду квартирантом и лежал на кровати, бездумно уставившись в потолок. Точнее, на раскачивающиеся от порывов ветра ткани – они напоминали приведения из дешёвых фильмов ужасов, разве что протяжного глубокого стона не хватало. Хосок, притихши, забился в свой тёмный угол, бубня под нос строки из книги: ««– Ты сказала: «Я не верю в жизнь после смерти. Я верю в то, что, когда мы умираем, мы умираем, и это конец»»*. Юнги хмыкнул – он бы и рад, если бы всё складывалось просто; Хосок был с ним солидарен. Паршивое расположение духа перебивалось сладостно-тягучим настроением спящего Чимина. Диссонанс своих и чужих эмоций Юнги пытался заглушить разговорами с Хосоком. - Почему ты остался здесь? То есть, если все умирают одинаково, то почему я стал ангелом-хранителем - бредово звучит, - а ты призраком? - Я в их конторе не разбираюсь, - буркнул Хосок, переворачивая страницу. – Может, это как в больнице: вроде, все занимали очередь, но кого-то пропускают вне её. Я просто должен дождаться своей фамилии. - Это странно и несправедливо. - Смерть – вообще несправедливая штука, дорогуша! – заверил Хосок. - Кстати, я тут сегодня наткнулся на… Жнеца. - Кого? – Хосок высунулся из тёмного угла. Он был в неизменной шёлковой пижаме, сливающейся с чернотой ночи – любопытство отразилось на его лице впервые за вечер. - Так он назвался: Жнец Смерти. Он подарил цветок мака старухе, а после растворился в толпе – я нагнал его, а он будто бы и хотел этого. Жуткий тип. Старуха, кстати, умерла. Хосок протянул многозначное «мм», потирая подбородок и пересекая мансарду длинными худыми ногами взад-вперёд. Юнги следил за его лёгкими движениями, не издающими ни звука, как если бы Хосок парил над полом. Возможно, так и было на самом деле, но тот ухитрялся делать это незаметно – скорее всего, из-за желания выглядеть как человек. Мин понял это не сразу, но Хосоку нравилось строить из себя живого: он читал, продолжал думать, ходить и изредка ныть, что хочет поесть. - И этот… Жнец был в тот день, когда Чимин чуть не утонул, - добавил Юнги и Хосок остановился. - Хочешь сказать, что за младшим гоняется смерть с косой? - Скорее, парень с цветами, - поправил Мин.